Поднебесная (СИ), стр. 57

Принц вышел, и лекари тут же засуетились. Старший что-то говорил, младшие бросались исполнять.

— Что они будут со мной делать? — хрипло спросил я у Сюя.

— Его императорское высочество разрешил применить Обратный круг пяти дыханий.

— Что это?

— Одна из редчайших техник старинной школы, основанная на традиционной китайской магии. Считается, что эта манипуляция может вырвать человека из объятий смерти, но точно сказать не берусь. Этот метод полулегендарный, и лишь дворцовые мастера владеют этим искусством.

Отец и Сюй остались, пока лекари оборудовали для меня новое место.

Мою кровать перенесли в центр начертанной на полу пятиугольной схемы. В углах поставили чаши с живым нефритом. В каждой находилась крупица мёртвого камня, запаянная между золотыми пластинами.

Пять лекарей заняли места вокруг меня.

Один отвечал за сердце. Второй — за дыхание. Третий удерживал магическое ядро — в Поднебесной считалось, что оно сосредоточено в солнечном сплетении. Двое контролировали кровь и сознание. Золотые иглы должны были открыть энергетические каналы наружу и заставить частицы яда потянуться к приманкам.

— Это будет больно? — спросил я.

Старший лекарь ответил.

— Он говорит, что вы можете снова потерять сознание, — перевёл Сюй.

— Значит, да. Ничего, не привыкать.

Первую иглу ввели в кожу возле царапины.

По руке прошёл холод. Не снаружи — словно из самой кости. Потом я почувствовал движение, словно под кожей протянули металлическую нить. Неприятно — это ещё мягко сказано.

Я стиснул зубы.

Вторую иглу поставили у плеча. Третью — под ключицей.

Лекарь Огня направил тепло к сердцу. Частицы мёртвого камня сразу потянулись туда. Он остановил поток, изменил направление и повёл их к золотой игле.

На её кончике выступила серая капля.

Помощник снял иглу щипцами и бросил в закрытый сосуд.

Работа продолжалась, кажется, несколько часов.

Иногда я открывал глаза и видел отца, стоявшего у стены. Он так и не садился, словно был готов в любой момент броситься на помощь. Несколько чашек на столе оставались нетронутыми. Принц ушёл, но Чжао Синь появлялся дважды и говорил со старшим лекарем.

Первый круг очищал кровь. Иглы темнели одна за другой. Их складывали в керамический сосуд, запечатывали и сразу уносили в отдельную печь.

После второго круга вернулась чувствительность пальцев, а вместе с ней пришла боль. Я решил, что онемение имело свои преимущества.

Третий круг выводил частицы из каналов стихий. Лекарь Земли удерживал основу, пока лекарь Воздуха открывал пути наружу. Они работали без слов. Только старший иногда менял положение нефритовых пластин.

В чашах приманки постепенно чернели. Золото вокруг них покрывалось серым налётом.

Потом боль стала сильнее.

Лекари вытягивали частицы из магического ядра. Вместе с ними уходила и моя сила. Я попытался удержать её, но услышал резкий приказ.

— Вас просят не сопротивляться, — перевёл Сюй. — Иначе каналы закроются.

Неприятное требование. Я привык удерживать собственную силу, а не позволять пяти незнакомцам разбирать её по составляющим.

Пришлось довериться китайской медицине, хотя сейчас это и правда больше напоминало сложнейший магический ритуал.

В какой-то момент моё сердце сбилось с ритма — даже я это заметил.

Лекарь Огня тут же положил ладонь мне на грудь. Тепло вошло внутрь, но не растеклось. Он удерживал его узкой линией, не позволяя мёртвому камню поглотить лишнее.

Отец сделал шаг к кровати, но старший лекарь остановил его одним взглядом.

Сердцебиение выровнялось.

Чёрные точки на серебряной рамке исчезали медленно. Не знаю, как лекарям удалось сделать карту повреждений, но она была точной. Всё же пять тысяч лет опыта — это пять тысяч лет.

После каждого круга лекари меняли пластины, сжигали иглы и начинали заново.

На последней проверке осталась всего одна точка, но находилась она возле сердца.

Старший лекарь нахмурился. Отец стиснул край ширмы.

Пятый круг оказался самым коротким и самым тяжёлым. Лекарь Воды замедлил ток крови. Лекари Огня и Земли удерживали сердце в безопасности, создавая вокруг него энергетический кокон. Ощущения, должен сказать, непередаваемые, когда твой собственный орган словно оборачивают в пластик, и всё это внутри тебя.

Золотая игла вошла между рёбрами.

На несколько секунд я перестал чувствовать тело. Потом в чаше возле головы щёлкнула золотая пластина.

Серебряная рамка осталась чистой.

Старший лекарь проверил снова. Затем ещё раз.

Ни одной точки.

— Всё, — перевёл Сюй. — Все частицы извлечены.

Я хотел ответить, но сил хватило только на то, чтобы закрыть глаза. Меня снова встретил мрак, но сейчас эта тьма была другой. Мягкой, обволакивающей.

Я позволил ей окутать меня.

Проснулся я лишь на следующий день.

Первым увидел отца. Он сидел возле окна в том же праздничном костюме, только без пиджака. Рукава сорочки были закатаны. На столе стояли холодный чай, миска рисовой каши и три пузырька с какими-то лекарствами.

За окном шёл снег. Тонкий, почти прозрачный. Он ложился на красные перила и сразу же таял.

Я попробовал поднять руку. Получилось до половины. Казалось, механизм управления моим телом остался у кого-то другого.

— Как ты, Саша? — спросил он, подходя ко мне.

— Живой — уже хорошо.

— Да, очень хорошо…

Отец взял серебряную рамку и провёл над моей грудью. Ничего не произошло.

— Наверняка уже сотню раз проверяли, — сказал я.

— Ничего страшного. Проверю ещё раз.

Он вернул рамку лекарю и только тогда положил ладонь мне на плечо.

— Мама бы рассердилась, — произнёс я.

— Она и рассердится, когда узнает, что ты сделал.

— Ты ещё не сообщил?

Отец печально усмехнулся.

— Сообщил, что ты ранен, но опасность миновала. Подробности расскажешь сам, когда сможешь сидеть и лгать достаточно убедительно.

Разумный подход. Впрочем, Лидия Павловна умела чувствовать фальшь даже на расстоянии тысяч километров.

Возле окна стояла бронзовая курильница. Тонкий дым пах хвоей и сладкими смолами.

— Это принесла Госпожа Чэнь, — сказал отец, заметив мой взгляд. — Она и многие мастера вчера зажигали благовония и просили духов предков присмотреть за тобой.

— Очень ценный жест, — отозвался я. — Ведь мы даже не родственники.

Василий кивнул.

— Да, этот жест многое значит. Они приняли тебя, Саша. Ты стал для них своим, раз люди так о тебе переживают.

— Когда встану на ноги, непременно отблагодарю.

Отец улыбнулся.

— Можешь не тянуть. Они почти всю ночь были здесь и ждали новостей.

За стенами лазарета действительно ждали люди. Лян потребовал допустить его в палату хотя бы на минуту. За ним стояли госпожа Чэнь, Бао, Хань Шэн и несколько других мастеров.

Многие из них провели ночь в соседнем павильоне. Госпожа Чэнь принесла две связки благовоний. Одну зажгла перед табличками предков собственной семьи, вторую — у входа в лазарет. Бао трижды ходил узнавать новости и каждый раз утверждал, что оказался рядом случайно. Хань Шэн принёс разобранную тягу Феникса, будто собирался чинить её в коридоре.

Сюй рассказал всё это тихо, пока отец проверял лекарства.

— А Лян?

— Сидел возле двери.

— Просто сидел?

— Иногда это важнее всего.

Старший лекарь впустил только Ляна — толпа в столь небольшую комнатку бы просто не влезла.

Лян медленно вошёл, оглянулся по сторонам и, обменявшись с отцом короткими поклонами, остановился у моей кровати.

Он внимательно посмотрел на меня и задал один вопрос.

— Когда сможете держать инструмент? — перевёл Сюй.

Я усмехнулся.

— Если кормить будут этой кашей — нескоро.

Лян выслушал перевод и кивнул, старательно пряча улыбку.

— Старший мастер передаст хорошие новости мастерам, — говорил Сюй. — Он просит передать, что все с нетерпением ждут скорейшего выздоровления Александра Васильевича.