Поднебесная (СИ), стр. 50

«Печать Срединного Пути» уже стояла в кабинете императора. «Сад Феникса» после пожара собирали заново для императрицы. «Звезда Наследника» оставалась в мастерской и пока существовала в виде центрального блока, пяти орбит и нескольких десятков деталей.

Три вещи. Три будущих владельца. Одна церемония.

— Первую попытку мы сорвали, — сказал я. — Состав из жёлтого алмаза удалён. Все камни проверены.

— Я помню, — отозвался Никольский.

— Тогда зачем им продолжать бить в то же место?

— Я не утверждаю, что удар придётся именно в артефакты. Но вас снова могут попытаться подставить. Возможно, ради этого и устроили пожар.

Он не пытался убедить нас, будто знает больше. Никаких имён, предметов или места удара. Только день, в который следовало ждать неприятностей. Для следствия этого было мало. Для заговора — вполне достаточно.

— Подготовка началась до нашего приезда, — сказал я. — Значит, Фаберже могут вообще не иметь к ней отношения.

— Могут.

— Но вы всё равно пришли к нам, — вмешался Василий.

— Потому что вы уже один раз нашли орудие покушения там, где остальные видели драгоценный камень. И потому что сейчас находитесь внутри дворца, куда я получаю доступ с большим трудом.

— Значит, конкретного поручения нет?

— Есть. Не геройствуйте и смотрите по сторонам.

За дверью негромко кашлянул Сюй. Наши пять минут закончились.

Никольский надел перчатки.

— Наследник уже получил сведения. Пока что не меняйте порядок охраны и не останавливайте работу. Любая резкая перемена покажет заговорщикам, что они раскрыты.

Он открыл дверь. Сюй стоял в галерее, держа папку с актом передачи Печати. Двое гвардейцев по-прежнему смотрели в противоположную сторону.

Никольский исчез за боковыми воротами.

Мы вернулись в апартаменты молча. Уже у двери отец спросил:

— С чего начнём?

Проверить весь дворец мы не могли. Проверить все способы покушения — тем более. Но одна незакрытая история у нас оставалась.

Тан Лэй передал первую записку. Потом испугался собственного поступка сильнее, чем возможного наказания, а после старался не привлекать к себе внимания. В последние дни он занимался ведомостями материалов для «Звезды» и несколько раз откладывал окончательную сверку.

— С Тан Лэя, — ответил я. — Утром.

— С Ляном?

— И с Сюем. Он нужен как переводчик. И больше пока никого.

Я кивнул.

Тан Лэй уже однажды рискнул предупредить нас. Если войти к нему с шестью гвардейцами, он решит, что ему всё равно конец, и может сотворить какую-нибудь глупость.

Мне требовалось заставить его бояться молчания сильнее, чем разговора.

Тан Лэя вызвали после третьего утреннего сигнала.

Мы заняли небольшую комнату возле архива Императорских мастерских. Здесь обычно проверяли ведомости и разбирали споры о материалах. Стол, пять стульев, закрытый шкаф и решётчатое окно под самым потолком. Бежать неудобно. Но и лишних ушей не было.

Официальной причиной разговора была окончательная сверка партии для «Звезды».

Лян сидел во главе стола. Перед ним лежали ведомости. Отец занял место справа. Сюй — у двери. Я остался стоять возле шкафа.

Тан Лэй вошёл с деревянной папкой-планшеткой в руках и поклонился. На его указательном пальце белела свежая повязка. Старый ожог у ногтя почти зажил, зато рядом появился порез.

— Старший мастер велел принести документы по камням, — перевёл Сюй.

— Положи на стол, — указал я.

Тан Лэй послушался.

Лян открыл папку. Внутри находились акты приёмки, записи о взвешивании и список будущих оправ. Всё аккуратно и подробно описано.

— Почему окончательная сверка не завершена? — спросил Лян.

Тан Лэй ответил, не поднимая глаз. Перепутаны два номера. Требуется подпись кладовщика. Один из камней временно выдали оценщику.

— Какой?

— Пробный сапфир.

— Я спрашивал о партии для «Звезды».

Подмастерье замолчал.

Лян перевернул страницу. Возле изумруда стояли две подписи из трёх.

— Кабошон изумруда для стихии не прошёл окончательную сверку, — сказал я.

Тан Лэй едва заметно дёрнулся, но я это отметил.

— Камень проверен, — ответил он через Сюя. — Не хватает только записи.

— Где он?

— В запечатанном футляре в хранилище…

— Каком именно?

Тан Лэй назвал номер ячейки.

— Этот футляр пуст со вчерашнего дня, — сказал я.

Я не знал, пуст ли он. Но Тан Лэй знал.

Подмастерье поднял голову всего на мгновение и быстро опустил снова.

— Возможно, камень перенесли.

— Кто?

— Кладовщик.

— Кладовщик вчера почти весь день давал показания по пожару.

Это уже было правдой.

Тан Лэй сжал пальцы. Деревянная папка тихо скрипнула под его рукой.

— Давай попробуем иначе, — сказал я. — Ты передал мне записку перед церемонией разделения.

Сюй перевёл, и Тан Лэй снова побледнел.

— Я не понимаю, о чём говорит господин.

— Понимаешь. Ты столкнулся со мной в галерее и вложил бумагу мне в руку. И эта записка спасла наследника.

Лян не сводил взгляда с подмастерья. Его лицо оставалось неподвижным, только сжимавшие край столешницы пальцы побелели.

Я продолжил:

— Ты знал о составе внутри жёлтого алмаза раньше, чем его нашли. После пожара ты дважды пытался получить доступ к футлярам «Звезды» под предлогом сверки. А теперь не можешь закончить одну строку в журнале.

Тан Лэй быстро заговорил. Он не открывал дверь. Он не прикасался к камням без приказа. После пожара документы перепутали. В мастерской работало много людей.

Сюй переводил спокойно, слово за словом.

— Возле дома твоей матери видели некоего господина Ли в сопровождении нескольких неприятных типов, — сказал я, придумав имя на ходу. — Полагаю, он тоже как-то связан с этой историей.

Имя я выбрал наугад, но Тан Лэй замолчал и вжался в стул.

Попал.

— Ты боишься не наказания, — сказал я, глядя парню в глаза. — Ты боишься, что мы арестуем тебя раньше, чем они убедятся, что приказ выполнен. Тогда твоя семья пострадает, верно?

Подмастерье закрыл глаза. Несколько секунд в комнате слышалось только дыхание людей и шелест бумаги под рукой Ляна.

Потом Тан Лэй опустился на колени. Лян резко что-то сказал.

— Старший мастер велит ему сесть на стул, — перевёл Сюй.

— Пусть останется там, где ему удобно, — отрезал я. — Лишь бы, наконец, заговорил.

Подмастерье всё же сел на самый край стула.

— Мне… Мне дали новый камень. Изумруд, — тихо сказал он. — Я должен был подменить его, но… Не успел.

Не успел? Или намеренно тянул время?

Теперь голос дрожал так сильно, что перевод почти не требовался.

— Где он? — спросил я.

— Я… я его спрятал.

Я сел напротив Тан Лэя.

— Кто тебе его дал и приказал подменить?

— Господин Жоу.

Тан Лэй рассказал по порядку. Он по глупости проиграл деньги и занял у человека, связанного с дворцовыми поставщиками. Сначала долг предложили отработать мелкими услугами: передать список, уточнить время смены, вынести копию ведомости. Потом посредник узнал, что Тан Лэй служит в Императорских мастерских.

Требования изменились.

Тан Лэй сообщал график работ. Однажды оставил служебную дверь незапертой. Передал, какие материалы выбраны для трёх артефактов и когда их будут делить. Про состав в жёлтом алмазе узнал из разговора господина Жоу с неизвестным мастером. Тогда и написал предупреждение.

— Почему ты не пришёл к старшему мастеру Ляну? — спросил я.

Тан Лэй опустил взгляд.

— Мне показали платок сестры. Сказали, что в следующий раз принесут палец.

Сюй перевёл тише обычного.

— Изумруд мне дали шесть дней назад. Велели заменить настоящий до окончательной сборки, но после всех проверок. Я спрятал его и тянул время. Говорил, что не хватает подписей, что мастер меняет оправу. Вчера Жоу передал последнее предупреждение.

— Какое?

— Если к завтрашнему вечеру Земля не займёт место, моя мать умрёт первой.