Системный Рыбак 17 (СИ), стр. 47
Уткнувшись в ручей, Ма’рун лежал неподвижно. Лямка так и осталась у него на лбу, а корзина стояла на берегу, и в ней сверху лежал корень.
Я смотрел на его руку в воде. Вчера эта рука протянула мне флягу, а я обещал накормить его деда. Утром Ма’рун ещё собирался забрать еду у ворот.
Челюсти свело так, что заныли зубы. Железный запах осел во рту вкусом крови.
— Погибших сосчитаем потом, — сказал я. — Сейчас ищем живых.
У большого камня в дальнем конце ложбины кто-то шевельнулся. Второй охранник Хар’н сидел спиной к валуну и зажимал рану в боку, а рядом лежала гончая с копьём в глотке до самого древка. За ним прятался самый молодой сборщик Ти’ба, прижавшийся к камню так, что наружу выглядывала одна грива. Оба были живы.
Я зажал в ладони кристалл и потянул силу прямо в посыл. На таком расстоянии обычный шёпот до камня не доберётся.
— Хар’н, Ти’ба! Мы на гребне. Не выходите до сигнала.
Кристалл рассыпался, оплачивая несколько коротких фраз.
— Слышим. Только я долго не продержусь, — отозвался охранник из-за камня.
Те две оладьи, что я отложил для деда Ма’руна, отдам Хар’ну, как только пробьюсь к нему. Ему сила нужна сейчас. А для деда приготовлю новые — надо только выбраться.
Кер’т рядом шевельнул губами. Посыл вышел дрожащим.
— К нам пришли ловчие, — выдавил он.
— Красные?
— Сами Красные. Они берут живьём. Здесь их годами… — Кер’т оборвал посыл и перевёл взгляд с тропы к Спуску на чёрные отпечатки вдоль берега, прикидывая расстояние до ворот. Копьё в его руках заметно дрогнуло. Выходит, ловчие годами не появлялись на обычных маршрутах сборщиков, а теперь добрались и сюда. Судя по тому, как Кер’т смотрел на тропу, он боялся, что по нашим следам они выйдут к Гроту.
Из-за дальних валунов вышли четверо демонов. Прежде я видел только каменные изваяния в Сквере и аватары в Море Души. Живые оказались на голову выше меня, с кожей цвета сырой печени и рогами вдоль черепа. Двое несли шесты с крюками, третий тянул волокушу с тёмными петлями, а четвёртый шёл без оружия — от него шибануло жаром. Они шагали размеренно и молчали. Дойдя до воды, третий поставил волокушу и перебрал петли, проверяя каждую перед захватом.
Петель было шесть — на всех хватало с запасом. Двое с крюками разошлись: один направился к Хар’ну, второй встал так, чтобы держать в поле зрения и его укрытие, и гребень. Мёртвых они обходили.
Ловчие действовали слаженно, без суеты. Так работают те, кто ловил живую добычу десятки раз. Ни одного лишнего движения. Один отвлекает, второй обходит, третий готовит петлю. Примерно так я когда-то принимал крупную рыбу в подсак.
— Вот они какие снизу, — тихо произнёс внутри Вульфрам, без привычного ворчания. — До верхнего мира добирались бойцы. Эти хуже, потому что привыкли ловить живую добычу.
Вульфрам добавил:
— Не давай себя взять живым, мальчик. Что бы ни случилось.
Следом за ловчими шли две гончие, оставлявшие на камнях свежие дымящиеся отпечатки.
Четвёртый поднял голову и посмотрел прямо на выступ, за которым мы укрылись. Нашёл. Его посыл обжёг голову от лба до затылка. Смысл я понял сразу: взять этих живыми.
Гончие сорвались и пошли по склонам с двух сторон. Повинуясь приказу, двое с крюками отвернули от камня и двинулись к тропе, той самой трещине, которой мы пользовались все три выхода. Это была единственная удобная дорога к Спуску. Пока она оставалась свободной, но через минуту крюки перекроют проход, а гончие доберутся до гребня.
Ловушка захлопывалась. От камня дошёл слабый посыл с перебоями. Между словами проваливались паузы.
— Уходите по тропе, пока они её не перекрыли.
Хар’н тоже видел, что тропу вот-вот перекроют, и предлагал нам спасаться без него. Из-за его спины высунулась грива Ти’бы. Мальчишка быстро глянул на гончих, снова вжался в камень и замолчал, сберегая остатки сил.
За спиной тянулся крутой скальный уступ. Один я бы по нему ушёл в обход тропы; раненого там не протащить, а Кер’т за мной не успеет. Гончих я уже жёг и справился бы снова. В перстне лежала корзина с жгутом Ол’ви и еда для деда Ма’руна. Забрать всё это с собой, а троих живых оставить ловчим?
Ну уж нет.
Ти’ба снова выглянул из-за плеча Хар’на. Смотрел на меня и ждал.
— Кер’т, — сказал я. — Пробиваемся к камню. Дойдём — прикроешь Хар’на с мальчишкой, а я не подпущу к вам ловчих с тропы.
— Против нас четверо.
— И что? Своих не бросаем…
Я поднялся из-за выступа. Фиолетовое пламя вспыхнуло на левой ладони и ровно держало форму. В правой руке острога. Гончая слева уже подбиралась к гребню, и по её гриве бежали искры.
Кер’т выдохнул и заправил древко копья под ремень корзинной лямки на груди, наконечником назад, освобождая руки. В суставах сухо хрустнуло. Шерсть мгновенно встала дыбом по всему телу, плечи сузились, спина выгнулась, а ноги подобрались под неё. Через секунду рядом со мной стоял шар мне по грудь с пастью и зубами длиной с палец. Копьё торчало из шерсти сбоку и покачивалось вместе с шаром, а на месте голого предплечья по боку тянулась розовая полоса от раны, полученной пятнадцать лет назад.
Шар качнулся вперёд и остановился рядом со мной. Кер’та сильно трясло, но к тропе он даже не повернулся.
— Первым, — послал шар. — Чтобы я тебя видел.
Я шагнул с гребня вниз, навстречу гончей…
Глава 15
Гончая встретила меня на середине склона.
Она прыгнула снизу вверх, раскрыв пасть; по гриве бежали искры. Уворачиваться не стал. Я ударил её левой ладонью в морду, выпуская фиолетовый огонь. Искры погасли, жёлтые глаза вспыхнули и лопнули. Туша весом с быка обмякла; я отдёрнул руку, и гончая покатилась вниз, дымя.
Одна.
Справа зашуршали камни. Вторая гончая шла на Кер’та. Она ещё не успела оттолкнуться, когда я погасил Пламя. Острога ушла в слот, удочка вернулась в руку.
Я забросил леску вниз по склону привычным движением. Петля легла на заднюю лапу гончей. Рывком я дёрнул леску на себя, и вместо прыжка тварь завалилась боком прямо на Кер’та.
Серый круг Пустоты возник перед ним на высоте морды. Голова гончей вошла туда до ушей, но не вышла. Пеплом осыпалось всё, что попало внутрь. Остаток рухнул Кер’ту под ноги, задёргавшись.
Две.
А вот дальше у меня перестало получаться.
Ловчий с крюком шёл с тропы быстрее, чем я ждал от такой туши, а шест его был длиннее моей остроги на добрых полтора метра. Крюк вошёл шару в бок, рядом с розовой полосой старого шрама. Кер’т взвыл, и от его мысленного крика у меня заломило виски. Шерсть опала. На камне лежал уже не шар, а травник ростом мне по плечо, с копьём под лямкой; по левому боку у него расползалось тёмное пятно.
Удочка ушла в слот, острога вернулась в правую руку. Прыгнув к Кер’ту, я встал над ним. Острога вперёд, Пламя на левой ладони. Ловчий с крюком отступил на два шага, дёрнул шест — крюк вышел из бока Кер’та с мокрым звуком.
Четвёртый ловчий смотрел на меня и прикусывал собственный язык.
Я уже видел этот жест. На поляне под Звездой Полуночного Раскола так делал старший Алых Жнецов, прежде чем залить себя кровью. Демон сплюнул на ладонь, и кровь пошла вверх по руке живой плёнкой, накрыла плечи и грудь, легла на морду гладкой багровой маской. Рога торчали из неё голыми. Земля под его ногами хрустнула.
Второй с крюком заходил слева, целясь не в меня, а в Кер’та. Ловчему оставалось зацепить раненого и подтащить к волокуше.
Я прикинул расклад, и он мне чертовски не нравился.
Моря были почти пусты. Три дня подряд я питал Циклон прямо из кристаллов, так и не накопив резерва: оставалось на один посыл. Пламя питалось силой души, но ловчие держались с разных сторон, заставляя меня разворачиваться следом за крюками.
Ударь я Пламенем по площади — вместе с двумя демонами поджарил бы Кер’та, который лежал у меня между ног. Будь я здесь один, уже полез бы по уступу за спиной. По нему ушёл бы даже с пустыми морями. Но с Кер’том на плече, под крюками, по осыпи не поднялся бы и на пять шагов.