Системный Рыбак 17 (СИ), стр. 21
Фуф. Если честно, и у меня тоже от одного вида в эту пропасть дыхание перехватывало.
Говорят, оттуда никто не возвращался. В городе сюда сбрасывали приговорённых к смерти, а даже практики четвёртой ступени считали прыжок в искажённый поток верной гибелью.
Ну и местечко. Тихо, вид отличный, посетителей мало. Элиза бы мою шутку сейчас не оценила.
За спиной улица пустовала ещё пару секунд. Потом над крышами вспыхнул оранжевый свет.
Трое Винтерскаев обогнули край дымки и опустились перед решёткой. На площади их только задержали. Старший стряхнул с рукава обрывок багрового жгута, второй с раздражением размял пальцы. Третий оглянулся через плечо в сторону площади, словно досадовал, что пришлось тратить время на жалких оборванцев.
Маловато. Команда Хэ и Алые Жнецы сделали всё, что могли, но против четвёртой ступени у них не было шансов выстоять. Да и мне закончить утро без новой драки тоже не светило.
Служитель прижал к груди кристалл и попятился.
— Господа, вход платный.
— Прочь, — бросил старший.
Он пнул служителя давлением и выбросил за решётку. С трудом удержавшись на ногах, старик окинул гостей взглядом и махнул рукой на входную плату.
Каратели вошли на Террасу.
— Скверное место, — процедил тот, что был с кровью на лице. — Душа шарахается от этой дымки. Сила в Провале выше нашей.
— Зато теперь мальчишке некуда бежать, — ответил второй.
Они разошлись полукругом. Старший остался в центре и протянул мне руку.
— Всё, хватит. Показал характер, заставил нас повозиться — молодец. Совет вспомнит об этом, когда из тебя начнут выкачивать кровь.
— Совет хотя бы разрешит выбрать последние слова?
— Ты умрёшь, зато твоя кровь останется в наследнике. Отдашь семье всё, что у тебя есть. Для побочной ветви это достойный конец.
Вот оно что. Старший ещё и руку протягивал с лёгкой улыбкой. Мол, делает мне одолжение.
Семья вырвала у младенца тысячу звёзд. Семья сожгла каналы Юлии и Виктора, сломала Бориса, а потом отправила младшую ветвь умирать в Дикие Земли. Теперь эти ублюдки предлагали мне добровольно лечь на стол вивисектора, чтобы Валериану досталось ещё и моё пламя.
Достойная смерть… Лицемерный бред!
Внизу шевельнулась дымка, и между лопатками стало холодно. Там могли ждать демоны, искажённые потоки, звёздный огонь или каменное дно. Да всё что угодно. Местные не знали ни одного человека, который вернулся бы назад.
Дина оставалась во внутреннем море, а значит, упадёт вместе со мной. Рид ещё мог уйти.
Я снял Рида с плеча и поставил на камень рядом.
— Уходи по крышам и возвращайся к Элизе. Так ты хотя бы доберёшься до неё целым.
Рид ответил картинкой. Я стою у края, а он сидит на моём плече.
И всё.
— Упрямый меховой паразит, — пробормотал я.
Кот запрыгнул мне на плечо, выпустил когти и крепче вцепился в рубаху.
Старший карателей сделал шаг.
— Отойди от края. Повторять не буду. Это приказ старшего по крови.
Я усмехнулся. Они загнали меня к месту казни и всё ещё ждали поклонов и раболепия? Видимо, в Святых землях с детства учат произносить приказы и вообще не замечать, что тебя уже послали.
В плену меня ждал один исход. Внизу, возможно, ждало то же самое. Но только возможно.
И этого мне было достаточно, чтобы сделать выбор.
— Вашу достойную смерть я видал в гробу, — сказал я. — Цвет тапочек выберите сами.
Старший дёрнулся первым. Под его ногами вспыхнуло оранжевое пламя.
— Стой!
Была не была! Я переглянулся с Ридом, перекинул ногу через парапет и шагнул с обрыва.
Камень рванул вверх. Каратели рванули к краю, один что-то кричал, но из-за ветра я уже не мог разобрать брошенных слов.
Через несколько секунд сине-серебряная дымка ударила в лицо, и сверху не осталось ни света, ни неба…
Глава 8
Темнота держалась ровно столько, сколько ей хотелось. Потом по щеке прошлось что-то шершавое и мокрое.
Ещё раз. И ещё, уже по носу.
— Рид, — просипел я. — Если ты решил, что я труп, то начал рановато.
Кот фыркнул и лизнул меня прямо в глаз. Такой вот у него способ поднимать людей с утра пораньше…
Я разлепил веки и первым делом занялся ревизией. Пальцы на руках шевелились. Пальцы на ногах тоже, хотя сапоги при этом отозвались так, будто внутрь насыпали гравия. Рёбра ныли при каждом вдохе, плечо горело от когтей Рида, а спину словно отбили молотком. Я осторожно сел, и в шее хрустнуло, но, к счастью, всё осталось на своих местах. Синяки и ссадины не в счёт, это так, мелочи…
Хм. И как это понимать?
Под ладонью камень был гладким и тёплым. Я посмотрел вниз. Скалу вокруг меня покрывал спёкшийся сине-серебряный след, похожий на застывший потёк стекла. Он расходился из-под меня лучами и обрывался в паре метров. Похоже, искажённый поток энергии дотащил нас с котом досюда и выплюнул, как жвачку.
Почему после такого падения вообще дышу, я не понимал. Практики четвёртой ступени считали прыжок в Провал верной смертью. Хотя, если подумать, они ведь просто верили в свои фантазии. А я вот взял и проверил. Ура мне, чёрт побери…
Ладно, со всем этим разберусь, когда голова перестанет так противно гудеть.
Первым делом я поискал преследователей. Ни оранжевого пламени, ни силуэтов на гребнях. Только Рид, который сидел рядом и умывался с таким видом, будто падение с обрыва входило у него в обычную прогулку.
Я поднялся и огляделся как следует.
Горы. Куда ни повернись, одни горы. Серые и бурые склоны, зубчатые гребни, осыпи, а между ними долины, залитые чёрным, будто по ним прошлись огнемётом. Ни травинки, ни пятна лишайника на камнях. Даже пыль здесь лежала какая-то мёртвая, ровным слоем, без единого следа.
А над этой пустыней стояла красота.
Высоко в небе, на такой высоте, что затекала шея, медленно вращался смерч. Его затягивала та же сине-серебряная дымка, что и Провал, и по ней пробегали искры, будто внутри переливали звёздную воду из ведра в ведро. Он висел на одном месте и опускаться не собирался. Я прикинул путь наверх. Воздух. Очень много воздуха и ни одной скалы, которая доставала бы хотя бы до его края.
Значит, обратный билет висит прямо над головой и купить его нельзя. Спасибо, очень удобно.
На горизонте, над дальним хребтом, висела вторая воронка. Красная. Она вращалась в другую сторону, и от одного взгляда на неё под рёбрами зашевелилось что-то нехорошее. В городе рассказывали, что когда-то из Провала хлынули демоны. Возможно, вот это и есть их парадный вход. А возможно, просто ещё одна дыра в этом решете. Гадать я мог сколько угодно, проверять пока не собирался.
Я вдохнул поглубже. Воздух был сухой и холодный, чистый, как и положено в горах. И пустой. Дома я даже не задумывался о дыхании Неба, как горожанин не думает о шуме улицы. Оно всегда было где-то рядом, ровным фоном по каналам. Здесь каналы молчали. Словно кто-то отключил мир от сети и забыл предупредить жильцов.
Желудок напомнил о себе первым. Рид напомнил вторым, боднув меня головой под колено.
— Да понял я, понял.
Я сел на камень и вывалил из перстня всё съестное. Получилось грустно. Половина связки вяленой рыбы, десяток лепёшек, каменных от старости. Дорожная фляга с желе из концентрата, початая ещё на бегу через город. Горшочек масла, соль, коробка со специями из ресторанных запасов, мешочек мелких семечек, которыми Магда посыпала лепёшки. И шесть запечатанных фляг с водой, оставшихся после старых походов. Для ужина на двоих в приличном месте вполне нормально. Для дыры, где на камнях даже мох расти брезгует, откровенно маловато.
Зато остальное содержимое перстня радовало глаз. Духовные кристаллы горкой, артефакты, свитки, снаряжение. Целый склад, как и было обещано. Я разломил лепёшку, размочил её глотком воды, отдал коту половину рыбины и съел вторую сам. Хрустело так, что Рид покосился на меня с осуждением.
— Сам такой, — сказал я ему с набитым ртом.