Измена. Мы (не) твои (СИ), стр. 39

— Василёк, — выдыхает и вдруг расплывается в теплейшей улыбке, сбивая меня с агрессивного настроя, — а я как раз сейчас невыносимо хотел тебя увидеть, — рокочет мой медведь бессовестный и шагает ко мне навстречу.

Я даже рот открываю сраженная этой сводящейся с ума нежностью в его голосе.

Он очень по-хозяйски прихватывает меня за талию свободной рукой, прижимает к себе и целует в лоб.

Ну вот. Я обезврежена похоже…

И как мне с ним спорить, спрашивается? Как злиться, когда он такой?

Однако если ничего не сделать с его гиперконтролем, то в дальнейшем все может стать еще хуже.

Поэтому вынуждено беру себя в руки, слегка встряхивая головой, и уворачиваюсь из его объятий, пока нас никто не заметил в таком компроментирующем положении:

— Так сильно хотел видеть, что за мной на работу примчался? Не мог дома подождать? — злюсь я.

Хотя не сильно. Потому что от вида нашего мальчика на руках этого огромного мужчины у меня окончательно мозги в кисель превращаются. Они такие… милые оба.

Руслан кивает, буквально пожирая взглядом меня всю:

— Не мог дождаться.

Сердце делает кульбит, а в груди зарождается совсем неуместная эйфория. Я же отчитывать его собиралась, а не таять как мороженное на солнце. Иначе он так и продолжит контролировать меня по всем фронтам.

Стискиваю кулаки, пытаясь себя в чувства привести:

— Руслан, мы же договорились вроде, — напоминаю я строго. — А ты нарушаешь наши правила.

— Прости, малыш, — он протягивает ко мне руку, собираясь коснуться щеки.

Но я уворачиваюсь и тихо шиплю, воровато озираясь по сторонам:

— Я же просила: отношения только в пределах моей квартиры, — напоминаю очередное правило хотя мне самой невыносимо хочется прикоснуться к нему. — Мы так с вами далеко не уедем, Руслан Алексеич. Если продолжите в том же духе, то я буду вынуждена применять санкции, — стараюсь казаться серьезной.

Но выражения лица Руслана подсказывает, что серьезного разговора у нас не выйдет:

— Значит накажешь меня, колючка моя любимая? — усмехается он.

А я едва не давлюсь воздухом от этого его внезапного обращения.

Чего?

Любимая?

Да нет. Очнись. Ему просто к слову пришлось, вот и ляпнул. Он точно ничего такого не имел в виду.

Где Руслан, и где любовь?

Прочищаю горло и выставляю перед собой указательный палец:

— Накажу, Руслан. И поверь это далеко от тех пошлостей, что ты там сейчас себе надумал, — отрезаю. — Тебе не понравится.

— Значит ты догадываешься, о чем я подумал? — не отстает он.

У меня лицо горит от одного его взгляда. А от двусмысленных слов внизу живота тугой узел сворачивается.

Отставить!

Приосаниваюсь, в надежде выглядеть строже:

— Так, давай по-хорошему договоримся: вы сейчас уходите, а я закончу тут свои дела и вернусь. Только, — смотрю на ковыряющегося в его руках Даню: — давай я его сначала покормлю в машине. А-то вдруг надолго тут застряну, — осторожно забираю из его рук сына и целую кроху в лобик.

Я так соскучилась.

По ним обоим…

— А ты здесь вообще зачем? — будто между прочим спрашивает Руслан.

— Так это… — поднимаю на него глаза, — кое-что уладить надо. По работе.

Если узнает, что я скрыла от него проблему, то счет будет один-один. По нарушению правил с каждого из нас.

— А разве ты сейчас не в декрете?

Глава 51. Василиса

— В д-декрете, — мямлю я, потому что у меня возникает ощущение, что он уже поймал меня, — но меня попросили…

— Выходит я тут не единственный нарушитель порядка? — Руслан наступает, вынуждая меня пятиться.

Не то, чтобы я его боюсь. Скорее себя боюсь.

От него так пахнет…

У меня голова кружится.

А еще боюсь, что снова наброшусь на него сама, как утром.

Крепче прижимаю к себе Даню:

— Чего это… я нарушитель? — сглатываю шумно.

— Ну как же? Очевидно ты скрыла от меня проблему. А сама меня отчитываешь, — его голос будоражаще рокочущий, а на губах едва заметная улыбка. — Найдутся ли у вас на этот счет оправдания, Василиса Андреевна?

— У меня? — от возмущения мой голос становится выше на октаву.

Как так вышло, что из обвиняющей я превратилась в обвиняемую?

Ну уж нет!

— Погодите-ка, Руслан Алексеич, — грожу ему. — Тогда давайте для начала обсудим, как фотографии моих работ оказались в том агентстве? Я ведь их точно не отправляла.

Руслан меняется в лице, явно не ожидавший, что я все узнаю.

Выпрямляется, переставая на меня напирать. Как-то виновато поджимает губы и долгие секунды смотрит на меня:

— Вообще-то я просил Лару не выдавать меня, — наконец произносит с досадой.

— А, то есть ты даже отпираться не будешь?! — возмущаюсь я.

— А есть смысл? — пожимает плечами. — Тогда давай переиграем, — улыбается во все тридцать два.

— Руслан! — одергиваю его строго. — Я ведь не просила об этом! Ты хоть понимаешь, как это для меня важно?!

— Понимаю, — серьезнеет. — Поэтому и попросил старую знакомую о помощи, — он так мягко и слегка виновато улыбается, что весь мой гнев улетучивается.

— Но я думала, что это я сама… — вздыхаю отчаянно. — Думала, что сама смогла получить такую крутую должность. Сама, понимаешь? Потому что я молодец. А не потому что у меня связи. Твои.

— Так это и есть ты молодец, — пожимает он плечами. — Ты ведь сделала это белье. Сама. И оно просто великолепное. Разве можно такое в шкафу прятать? Этим надо делиться с миром. Вот я и поделился. Но мои связи тут не при чем, Вась, — заверяет меня он. — Я просто показал фотки. Спросил, как ей, и она захотела познакомиться с тобой. Сказала, что такие художники ей нужны в команде. Клянусь, это все.

— Мы оба знаем, что ты врешь, — шиплю я обиженная тем, что он недоговаривает.

— Разве? — хмурится.

— Ну конечно, Руслан! — взрываюсь я. — Новичкам не дают таких привилегий, как эта твоя Лара дала мне! Так не бывает!

— Ну… — он потирает затылок, — я только попросил ее не обижать тебя с договором. Просто я когда-то помог ей. И видимо так она решила отплатить мне за помощь.

— Вот я об этом и говорю, — бубню себе под нос, разворачиваюсь и иду по коридору обратно к выходу.

Сейчас покормлю Даню и отправлю их домой. Потом поговорим. А сама пойду разбираться со своими проблемами.

В конце концов раз он нарушает правила, то и мне можно.

— Вась, ну подожди, — Руслан не позволяет мне открыть дверь на выход и осторожно разворачивает меня за локоть к себе. — Я не хотел, чтобы ты расстроилась. Мне правда просто показалось кощунством прятать такую красоту в шкафу.

Он смущает меня. Сам факт того, что он видел белье, которое я создала своими руками. Как и то, что на это самое белье я вдохновилась именно его этим хриплым «Василёк» в нашу первую ночь… это все не позволяет сейчас даже глаза на него поднять.

Так он еще и хвалит меня. Что мол ему понравилось то, что я сделала. И от этого я уже и вовсе не знаю куда себя деть:

— Ты ведь не должен был даже смотреть, что в том шкафу, — ворчу тихо.

— Я не удержался. Ты так рьяно его защищала, что я не мог не заглянуть, — усмехается. — Но оно того стоило. Это потрясающе, Вась. Правда. Просто произведение искусства, — он склоняется чуть ближе. — Кстати те трусики с такими рваными рюшами чем-то напоминают те, что я разорвал на тебе в нашу первую ночь, — его голос становится таким интимно-низким, что у меня мурашки невольно по всему телу разбегаются. — Мне понравилось. Но думаю мне еще больше понравится, если я увижу его на тебе…

— Руслан Алексеич! — взвизгиваю я от смущения, потому что натурально чувствую, что перестаю соображать от его неприкрытых подкатов. — Вы не слишком ли много себе позволяете в общественном месте?

— Василиса! — вздрагиваю вдруг от неприятного женского голоса из глубины коридора.

Черт.

Виолетта, чтоб ее.

Слегка отшатываюсь от Руслана, стараясь сделать вид, что мы не знакомы.