Криминалист 14 (СИ), стр. 7

— Он едет на мост, — сказал я.

— Вижу.

Мост через Йогэйни начинается сразу за перекрестком. Чтобы зайти на него надо было повернуть влево на девяносто градусов с уклона. Там же блестели два трамвайных рельса, идущих наискось.

«Каталина» вошла в поворот слишком быстро.

Ее развернуло на рельсах, вынесло на встречную полосу, ударило задним колесом о бордюр и чудом выбросило дальше, на мост.

Локхарт ехал следом. Я успел подумать, что сейчас нас тоже развернет. Но можем не вылететь на мост, а свалиться в воду.

Но он сделал вещь, о которой я до этого читал только в наставлениях.

За двадцать ярдов до поворота он совсем перестал тормозить, вместо этого перебросил рычаг вниз, на вторую скорость. Мотор взвыл, машина осела на нос, без тормозов и вошла в дугу с ровно нагруженными передними колесами.

Руль Локхарт держал левой рукой в одном положении и добавил газу в середине поворота, чтобы корму не потащило наружу. Нас плотно пронесло по дуге, в футе от бордюра.

На рельсах машину качнуло один раз и она тут же выровнялась. Мы выехали на мост, не потеряв скорости и тут же оказались уже позади «Каталины».

— Где вы этому научились? — спросил я.

— Чикаго, шестьдесят первый год, курсы скоростного вождения при полицейской академии. — Локхарт смотрел вперед. — Три недели. Половина занятий на мокром покрытии, потому что в Чикаго восемь месяцев в году мокро.

За мостом дорога идет вдоль реки, с заводским забором по правую руку. Там «Каталина» пошла быстро.

Мы держались сзади.

На третьей миле он вдруг резко ушел вправо, в разрыв в заборе. В грузовые ворота, стоявшие открытыми, потому что смена как раз кончилась и оттуда выезжали машины.

Локхарт проехал за ним.

За воротами начиналась заводская территория. Не цеха, а нижний склад.

Открытые площадки со штабелями труб, козловые краны на рельсах, сортировочные пути, восемь или десять железнодорожных путей параллельно, с вагонами на четырех из них.

«Каталина» проехала еще ярдов двести по щебенке между штабелями, потом ткнулась в бордюр погрузочной рампы и встала.

Дверь открылась. Беглец выскочил, схватил сверток и побежал через пути.

Мы вышли из машины.

— Он свернул налево, между вагонами, — сказал Локхарт, доставая револьвер. — Я иду вдоль состава с этой стороны. Вы обходите головную часть и берете его с той. Не бегите за ним по путям между вагонами, там у вас нет ни угла, ни укрытия.

— Понял.

— Кстати, Митчелл. — Он посмотрел на меня через крышу машины. — Тут пятьсот человек идет со смены в двух сотнях ярдов. Стреляем только при прямой угрозе жизни и когда вокруг гарантированно нет людей.

Я кивнул и побежал в обход.

Сортировочная площадка в конце дня это шумное место. Где-то за штабелями маневровый тепловоз толкал состав.

По всему парку то и дело прокатывался лязг сцепок, начинаясь далеко отсюда и добегая до нас волной. Под ногами щебенка, мазут и куски прокатной окалины. Между путями стоят габаритные столбики и груды старых шпал.

Я обогнул головную часть состава, платформы с трубами, накрытые проволочными растяжками. Здесь уже сбавил скорость и пригнувшись пошел вдоль противоположной стороны, держась колес.

Он затаился за третьим вагоном.

Я увидел его ботинки и край брезентового фартука через просвет под платформой. Он сидел на корточках у колесной пары и переводил дух.

Я поднял револьвер и вышел из-за колеса.

— ФБР. Бросьте сверток и ложитесь на землю.

Он повернулся и выстрелил.

Я не разглядел, как он достал оружие, потом выяснилось, что из кармана фартука. Это оказался старый «Айвер Джонсон» тридцать второго калибра, с довоенных времен.

Пуля ударила в стальной борт платформы над моей головой. По вагону прошел звон.

Я упал за колесо.

Он выстрелил еще дважды, оба раза попал в вагон и побежал вдоль состава, туда, где кончались платформы и начинались крытые вагоны.

Я высунулся, но стрелять не стал.

За ним, в двухстах ярдах, виднелась заводская дорога. По ней в этот момент двигалась колонна людей со смены, темная масса, человек полтораста, с судками и в спецовках.

Он бежал прямо на фоне этой колонны.

Локхарт вышел слева из-за угла крытого вагона в тридцати ярдах впереди него. Он не стал кричать или предупреждать второй раз.

Понимал, что при таком шуме предупреждения не слышно, а времени на второй окрик нет. Он шагнул из-за угла, встал, поставив левую ногу вперед, взял оружие в обе руки, прижав локти к корпусу.

Сразу стрелять не стал. Выждал полторы секунды, пока бегущий не поравнялся с открытой дверью крытого вагона.

Тогда за спиной уже пропала колонна рабочих, а темный проем вагона и глухая стальная стенка за ним.

Локхарт выстрелил один раз. Расстояние двадцать пять ярдов, цель движется, свет вечерний и плохой.

Он попал в правое плечо. Беглец крутанулся, споткнулся, упал на щебенку боком и поехал по ней. «Айвер Джонсон» улетел под вагон.

Сверток вылетел из левой руки, ударился о рельс и раскрылся. Промасленная бумага разошлась, из нее выскользнула толстая книга в коричневом коленкоре с потертыми углами.

Локхарт подошел, отбросил ногой револьвер дальше под вагон и опустился на колено.

Я тоже подбежал. Рана оказалась сквозная, в мякоть плеча, выше сустава.

Кровь текла сильно, темного цвета, без пульсации. Локхарт уже прижимал к выходному отверстию свернутый носовой платок и говорил, но не мне, а лежащему:

— Дышите. Кость цела, артерия тоже не задета. Через сорок минут вы будете в больнице, через неделю выйдете. Дышите ровно.

Он поднял на меня глаза.

— Скорую и заводскую охрану. Ворота в той стороне, у проходной есть телефон. Но сначала — Локхарт кивнул подбородком на щебенку в трех футах от нас.

Книга лежала раскрытой, обложкой вверх, страницами в щебень. Я поднял ее двумя пальцами за корешок и перевернул.

Разлинованные вручную страницы. Две колонки, даты, вес в фунтах и унциях, фамилии заказчиков.

Между записями эскизы, сделанные карандашом, про чаши, подсвечники, крышки и купели. Каждый эскиз с размерами, проставленными в дюймах и долях.

Книгу вели уже давно. Первые страницы пожелтели до табачного цвета, почерк на них старый, с росчерками, наполовину по-чешски.

Я закрыл ее и посмотрел на лежащего.

— Как вас зовут?

Он молчал, стиснув зубы.

— Мистер Хорак?

— Хорак в доме, — выговорил он наконец, сквозь зубы. — Ему семьдесят один год. Хорак тут ни при чем.

Глава 4

Книга с желтыми страницами

Локхарт не отпустил платок и не поднял головы.

— Как вас зовут?

— Долежал. — Он выговорил это сквозь зубы. — Фрэнк Долежал.

— Кем вы являетесь владельцу мастерской?

— Племянник. По сестре.

Щебенка под ним намокла и потемнела, там расползлось пятно в ладонь величиной. Где-то за штабелями маневровый поезд опять толкнул состав, по всему парку прокатился лязг сцепок, от дальнего конца к нам, вагон за вагоном и затих.

Я присел на корточки с другой стороны.

— Мистер Долежал. Вы трижды стреляли в федерального агента. За это есть соответствующее наказание вам объяснят это потом. Сейчас у меня к вам один вопрос, он не связан со стрельбой.

Он молчал.

Я поднял книгу так, чтобы ему стало видно.

— Зачем вы взяли эту книгу? Здесь есть что-то интересное, то что нам нельзя было видеть?

Долежал повернул голову и посмотрел на книгу. Лицо у него медленно поменялось, его исказила гримаса боли, затем появилось выражение ужаса. Он смотрел на коричневый коленкор, как на гремучую змею вывалившуюся из гнезда, прямо на собственную кровать.

Потом он закрыл глаза.

— Я хочу адвоката.

— Вы его получите.

— Тогда я больше ничего не скажу.

— Я спрашиваю не про ваши делишки, — сказал я. — Про них будет отдельный разговор, с вами поговорят об этом в полиции. Мне нужно имя человека, если вы его назовете, то к вашим делам это не будет иметь никакого отношения.