Криминалист 14 (СИ), стр. 30

Он придвинул к себе настольную лампу на шарнире и включил ее, хотя за окном светило солнце.

— Показывайте, что там у вас.

Я положил перед ним два отпечатка.

Первый это чек «Института классических исследований Мэйфилд» из книги Хорака, снятый с микрофильма банка в Маккиспорте, куда старик отнес аванс. Второй сегодняшний, из Аннаполиса, «Тайдуотер Секьюрити Консалтантс».

Ленц положил их рядом, ровно, край к краю. Достал из ящика стола лупу на ручке, из тех, которыми рассматривают марки.

— Итак, — сказал он. — Что у нас общего?

— Ничего.

— Правильно. Названия и адреса разные: округ Колумбия и Уилмингтон, штат Делавэр. Суммы и даты тоже разные, семьдесят второй и семьдесят третий. Почерк не одинаковый, это не мелочь, их заполняли два разных человека. Подписи также не идентичные. — Он поднял глаза. — Если бы мне принесли эти два чека и сказали «найдите связь по фамилиям», я бы через неделю вернул их обратно.

— Поэтому вы смотрите не туда.

— Куда же надо смотреть? — Ленц наклонил лампу. — Чек состоит из двух частей, мистер Митчелл. Одна часть это то, что пишет человек. Другую напечатала типография по заказу банка, до того как книжку выдали клиенту. Человек врет, а типография нет.

Он повел лупой по верхнему левому углу первого чека.

— Наименование плательщика. Напечатано. «Мэйфилд Инститьют оф Классикал Стадиз, инк.». Адрес ниже.

Потом по второму.

— «Тайдуотер Секьюрити Консалтантс, инк.». Другой адрес.

Лупа пошла к правому краю.

— А теперь банк. Название банка обязательно печатается на лицевой стороне, иначе чек не примут к оплате. Читайте вслух.

Я прочитал. На обоих одно и то же, название банка, город Уилмингтон, штат Делавэр, ниже, мельче, номер отделения.

— Отделение тоже совпадает, — сказал я.

— Это да. — Ленц опустил лупу. — Но это еще не доказательство. Название банка можно напечатать какое угодно, если заказывать книжку не через банк, а в частной типографии. Так делают, это законно и дешевле.

— Тогда что будет доказательством?

— Вот это.

Он переставил лупу к нижнему краю. Там, вдоль белой полосы, шел ряд угловатых знаков, будто нарисованных по клеткам.

— Магнитная строка, — сказал Ленц. — Ее печатают краской с железным порошком, чтобы машина в расчетной палате читала ее головкой, как магнитофон ленту. С шестидесятых годов ее печатают на всех чеках в стране. Первая группа это транзитный номер. Он сообщает, в какой федеральный резервный округ и в какой банк отправлять бумагу. Вторая группа это номер счета.

Лупа задержалась над первым чеком, потом переехала на второй.

Я смотрел на цифры и сравнивал их по одной.

Первые группы совпали полностью. Знак в знак. Вторые нет.

— Транзитный номер один и тот же, — сказал Ленц. — Значит, оба чека оплачивает один и тот же банк и даже одно отделение. Номера счетов разные, их два.

— Почему это важнее фамилий?

Ленц откинулся на спинку стула.

— Потому что фирма сама по себе ничего не стоит. — Он говорил как читает лекцию, ровно, без нажима. — В Делавэре вы создаете корпорацию через регистрационного агента. Сорок долларов пошлина, двадцать пять агенту за год, устав по типовому образцу, попечители из числа его же служащих. Вы можете завести их пятьдесят штук за один день, не выходя из своей конторы, ни разу не показывая себя никому. Фирма это просто название на бумаге. Бумаге не задают вопросов.

Он постучал ногтем по магнитной строке.

— А счет в банке не просто набор цифр. Счет открывает живой человек. Он приходит в отделение, в рабочие часы, к служащему, сидящему за столом. Показывает устав корпорации, решение о назначении распорядителя и удостоверение личности. Подписывает карточку образцов подписей. Служащий смотрит ему в лицо, пока он расписывается. — Ленц помолчал. — Это единственное место во всей их конструкции, где человек обязан прийти сам. Все остальное можно сделать по почте.

— И оба счета открыты в одном отделении.

— Вот именно. — Ленц придвинул к себе блокнот и начал писать. — В штате Делавэр достаточно банков. В Уилмингтоне десятки отделений. Они выбрали одно и держатся за него пятый год, потому что там уже привыкли к их бумагам, а ходить в два разных места неудобно и заметнее.

Он дописал и поднял голову.

— Мистер Митчелл. Сейчас я имею право требовать ответ в течение суток, мне неловко это говорить вслух, но это очень приятное чувство. Я запрашиваю оба счета. Полное движение, карточки образцов подписей, корреспонденцию.

— Через суд?

— Конечно. Иначе банк будет отвечать полтора месяца и будет прав. — Ленц посмотрел на календарь с Гранд-Каньоном, все еще висевший на августе и наконец перевернул два листа сразу, до сентября. — Повестку подпишут сегодня. Банк получит ее с нарочным к обеду. Ответ будет у нас к вечеру.

Ответ пришел в семь двадцать вечера. Его привезли не по почте и не телетайпом.

Прошитый и опечатанный конверт из плотной бумаги доставил курьер федерального суда. До суда его привез из Уилмингтона человек из банка, который просидел в приемной два часа и уехал, не дождавшись расписки.

Ленц позвонил мне в кабинет и сказал одно слово, приезжайте.

Я приехал в восемь. Локхарт подъехал следом за мной.

В комнате напротив еще работали, все шесть человек. Кто-то принес из дома пирог, он стоял на коробке с выписками, накрытый салфеткой, откушенный с одного угла.

Ленц разрезал шнурок ножницами и выложил на стол содержимое конверта.

Выписки по обоим счетам, толстая пачка. Корешки. Две карточки образцов подписей, снятые на фотокопии к каждой сопроводительное письмо банка с объяснением, как эта карточка появилась.

Он взял первую. «Мэйфилд».

Обычная, плотная, разграфленная карточка. Название корпорации, номер счета, дата открытия март шестьдесят девятого года.

Внизу две линейки для подписей распорядителей. На верхней стояла подпись.

Живая, а не факсимиле. Синие чернила, нажим неровный, буква «дж» с длинным хвостом вниз, последняя часть фамилии смазана, будто руку повело вбок.

— Читается? — спросил Локхарт.

Ленц поднес лупу.

— Читается.

Фамилия та же самая. Третий попечитель. Сорок два года, Уилмингтон, служащий регистрационной конторы, тот, кого я видел в делавэрской выписке в среду. Тогда не стал проверять, он выглядел пустым местом, как и двое остальных.

— Он самый, — сказал я.

Ленц взял вторую карточку. «Тайдуотер». Дата открытия ноябрь семьдесят первого года.

Та же фамилия. Тот же хвост у «дж». Та же смазанная концовка.

— Одна рука, — сказал Ленц. — Я не эксперт, но это одна рука.

— Чен скажет точно, — сказал я.

Локхарт стоял у стола и смотрел на обе карточки сверху.

— Значит, он приходил в отделение дважды, — сказал он. — В шестьдесят девятом и в семьдесят первом. Служащий видел его лицо.

— Вот здесь начинается самое интересное, — сказал Ленц и взял сопроводительное письмо.

Он прочитал его сначала про себя, шевеля губами, потом положил на стол и придвинул к нам.

— Он не приходил, — сказал он. — Ни разу.

— Как это так?

— А вот так. — Ленц провел пальцем по абзацу. — Банк объяснил, почему в деле нет отметки о явке. Карточки присланы по почте. Обе. Подпись на каждой заверена нотариусом в Уилмингтоне, печать и запись имеется в нотариальном реестре. Корпорация зарегистрирована в том же городе. Банк счел это достаточным, и, честно говоря, с их точки зрения это и в самом деле так. Нотариус удостоверил личность, это его работа и ответственность.

— То есть служащий отделения его в глаза не видел.

— Не видел. Он видел только конверт.

Локхарт медленно сел на стул у стены.

— А откуда пришел конверт?

Ленц перевернул страницу.

— Вот. Банк отправил это для порядка, как деталь оформления. При карточке был обратный конверт с маркой, для отправки клиенту уведомления об открытии счета. — Он поднял глаза. — Обратный адрес не Уилмингтон.