Криминалист 14 (СИ), стр. 29

— А если прошел испытание?

— Если прошел, я выбиваю месяц, год и свое клеймо. — Хоббарт достал из ящика конторки стальной пуансон с двумя буквами на торце и положил на журнал. — Вот этим. Он у меня один, я пользуюсь им всегда. Клеймо мое личное, оно зарегистрировано, если я выбью его на плохом баллоне и кто-нибудь потом останется без рук, это будет моя ответственность.

Он раскрыл журнал на апреле.

Строки шли плотно, написаны синими чернилами. Дата, серийный номер, объем, полное расширение в кубических сантиметрах, остаточное, отметка «годен», фамилия владельца.

Хоббарт вел пальцем сверху вниз, через всю страницу.

— Двенадцатое апреля, — сказал он. — Вот он.

Номер совпал.

— Расширение двадцать два и четыре, остаточное ноль восемь. Хороший баллон, почти новый. — Он повернул журнал к нам. — Сдавал не частник, а магазин.

В графе владельца стояло: «Тайдуотер Дайв Шоп, Спа-Крик, 118».

Локхарт вынул блокнот.

— Как пишется? — спросил он, хотя прекрасно слышал, как это пишется.

— «Тайдуотер». Они тут через два причала. — Хоббарт снял очки. — Магазин старый, с шестьдесят четвертого года. Хозяин Билл Мерфи. Они мне возят баллонов сорок в год, партиями.

— Это их собственные?

— Прокатные. Магазины держат парк на прокат, для туристов. Раз в пять лет гонят ко мне всей кучей.

Я посмотрел на Локхарта. Он глядел в журнал.

— А если продать такой прокатный баллон? — спросил я.

Хоббарт пожал плечами.

— Списывают и продают. Обычное дело. Ныряльщик покупает подержанный с хорошей отметкой и радуется, что он дешевле нового на тридцать долларов.

Локхарт переписал строку целиком, вместе с расширением и остаточным давлением.

— Мистер Хоббарт, нам понадобится копия этой страницы. Заверенная.

— Копировальной машины у меня нет.

— Мы приедем с фотографом.

— Тогда приезжайте до четырех, — сказал Хоббарт. — После четырех я ухожу, у меня сын играет за Аннаполисскую среднюю школу, в пятницу игра, а по четвергам я его вожу на тренировку.

«Тайдуотер Дайв Шоп» стоял в двухстах ярдах, на той же стороне улицы, между магазином рыболовных снастей и закрытым на сезон кафе. На витрине висел гидрокостюм на плечиках, выгоревший на солнце до серого цвета. Еще там лежала морская звезда, покрытая лаком и пылью.

Внутри у стены стойка с баллонами, над прилавком доска с ключами от шкафчиков, на прилавке кассовый аппарат «Нэшнл» с латунными клавишами. На стене приколоты фотографии: люди в гидрокостюмах, поднятый со дна якорь, чья-то щука.

Мерфи оказался лысым, красным мужчиной, в свитере, несмотря на семьдесят пять градусов жары за дверью.

Он выслушал нас, сходил в подсобку и вернулся с картонной коробкой из-под виски, в которой лежали скоросшиватели.

— Списание семьдесят третьего года, — сказал он, листая. — Я в феврале сбрасывал старый парк, штук двенадцать. Вот список.

Номер стоял третьим сверху.

— Кто его купил?

— Один парень взял сразу два и редуктор. — Мерфи почесал затылок. — Зимой это было. В феврале.

— Помните его?

— Помню, потому что он торговался как следует, но взял не глядя. Обычно наоборот, смотрят на клеймо, в горловину, фонарик просят. А этот спросил только одно какое рабочее давление и держат ли они три тысячи атмосфер.

— Как он выглядел?

— Лет сорок. Худой. Стрижка короткая. — Мерфи поднял плечи. — Ничего особенного, честное слово. Я тут по субботам вижу сотню таких.

— Он был один?

— Один.

— Чем платил?

— А вот это я помню. — Мерфи открыл второй скоросшиватель. — Чеком. У меня тут половина за наличные, туристы покупают. А он вынул книжку и выписал.

Он нашел лист. Депозитный лист банка, февраль, список принятых чеков, суммы в столбик, внизу итог и штамп с датой. Строка сто восемьдесят четыре доллара, плательщик «Тайдуотер Секьюрити Консалтантс, инк.».

Мерфи прочитал и хмыкнул.

— Надо же. Я тогда еще подумал, что они у меня название украли.

Локхарт стоял и смотрел на строку дольше, чем нужно, чтобы ее прочесть.

— Вы это заметили? — спросил я.

— Заметил и решил, что охранная контора. У нас в округе половина фирм называется «Тайдуотер». «Тайдуотер моторс», «Тайдуотер клининг». — Мерфи развел руками. — Это же вода. Тут все вода.

Я посмотрел в окно. Через дорогу на причале мужчина в сапогах сматывал шланг и поливал палубу катера, вода с палубы текла через шпигаты обратно в бухту.

— Мистер Мерфи, нам нужна копия депозитного листа, — сказал я. — И название вашего банка.

— «Фармерс энд Мерчантс», на Мэйн-стрит. Тут рядом.

— Банк выдаст копию самого чека?

— Мне-то они его не вернут, — сказал Мерфи. — Чек уходит плательщику, так это всегда работало. Но микрофильм у них есть, они с прошлого года все снимают, у них там даже вывеску повесили, будто это повод гордиться.

Локхарт закрыл блокнот.

— Микрофильм нам и нужен, — сказал он. — На лицевой стороне чека напечатан банк.

На улице стало ветрено. Со стороны Чесапика пошла серая полоса, и мачты в бухте зазвенели громче.

Мы дошли до машины. Локхарт открыл дверцу и остановился, держась за верх рамы.

— Значит, так, — сказал он. — Фирма покупает у водолазного магазина два подержанных баллона за сто восемьдесят четыре доллара и платит чеком с печатью, а не наличными.

— Как Меррику.

— Да, как и ему. — Он сел за руль. — Они все платят чеками. Литейщику в Маккиспорте, звукорежиссеру, магазину на причале. Люди, устроившие столько хитросплетений, чтобы никто не знал их ходы, оставляют бумажный след в каждой мелочи. С чего бы это?

— Потому что наличные запоминаются, — сказал я. — Мне это уже объясняли. Чек уходит в банк, проходит через расчетную палату и забывается через неделю.

— Это до той поры, пока никто не пришел и не спросил.

Он завел мотор.

— Поезали в банк, — сказал Локхарт. — Потом Ленцу. И позвоните Чену, пусть едет сюда к трем, Хоббарт в четыре уходит, не забыли?

На обратном пути через мост над Северн прошел короткий дождь. Комбайн под Боуи уже стоял в конце поля. Мальчишка с тыквами свернул картонку и убирал товар в прицеп.

Глава 14

Тихая благодарность

В «Фармерс энд Мерчантс» на Мэйн-стрит нас продержали двадцать минут в вестибюле под портретом основателя, потом управляющий прочитал повестку, посмотрел на дату и сказал, что микрофильм за февраль лежит в подвале, а оператор придет только в понедельник. Локхарт ответил, что мы подождем здесь до понедельника, все трое, и что это будет неудобно всем. Оператора вызвали из дома, он приехал через сорок минут в рубашке навыпуск.

Ролик нашли за час. Кадр номер девятьсот семнадцать, чек на сто восемьдесят четыре доллара, февраль.

Чен приехал в три, отснял журнал Хоббарта, депозитный лист Мерфи и экран микрофильм-ридера с кадром чека. Хоббарт ушел в четыре, как обещал, на ходу вытирая руки и рассуждая о том, что защита у его мальчишки слабая, а вот руки хорошие.

Отпечатки Чен сделал в лаборатории к утру. Тем временем Ленц ждал меня в половине десятого, у себя, на третьем этаже казначейства.

Кабинет за неделю изменился. Раньше он сидел там один, с календарем Гранд-Каньона, перевернутым на август.

Теперь в комнате напротив, через коридор, работали шесть человек. Два стола сдвинуты, на них счетные машины «Фриден», на полу коробки с банковскими выписками, на стене приколота схема из склеенных листов.

Стучали машинки. Кто-то диктовал вслух колонку цифр.

— Со среды, — сказал Ленц, поймав мой взгляд. — В четверг утром мне позвонили из аппарата заместителя министра и спросили, что мне нужно. Я сказал давайте шесть человек, телетайп и право требовать ответ за сутки, не больше. Мне дали все три вещи, не задав ни одного вопроса.

— Три недели ожидания превратились в сутки.

— Вот именно. — Ленц сел и положил ладони на стол. — Я двадцать лет просил об этом. Оказалось, надо было дождаться, чтобы стреляли в президента.