Криминалист 14 (СИ), стр. 16

— Хаскинс будет там с шести вечера, — сказал Рэндалл. — Двое. Снайпер и наблюдатель.

Машина свернула на Десейлс-стрит и въехала в грузовой двор отеля. Двор тесный, кирпичные стены в три этажа с трех сторон.

У пандуса стоял фургон пекарни, грузчик катил на тележке лотки с булочками, накрытые белой тканью. Рядом у стены курили двое поваров в белых куртках и клетчатых брюках.

Рэндалл вышел первым.

— Здесь он въедет, — сказал он. — Машина встанет вот тут, правой дверью к пандусу. Семь шагов до двери. — Он прошел их, считая вслух. На седьмом положил ладонь на железную дверь, окрашенную в зеленый цвет. — Дверь открывается наружу. Сегодня в двадцать ноль-ноль ее снимут с петель.

— Зачем? — спросил Локхарт.

— Двери заклинивает, запирают или держат снаружи. Если двери нет, ничего этого не будет.

Он открыл дверь. За ней начинался коридор с кафельными стенами до плеча, выше краска цвета горчицы. Вдоль стены тянулись трубы, одна горячая, воздух над ней дрожал.

Через тридцать футов коридор упирался в грузовой лифт. Решетка латунная, потертая до желтого блеска там, где за нее брались руками.

Над решеткой табличка «Отис», грузоподъемность четыре тысячи фунтов. У лифта на табурете сидел лифтер лет шестидесяти, в серой форменной куртке, и читал «Ридерс Дайджест».

— Джозеф, — сказал Рэндалл. — Нам наверх.

Лифтер закрыл журнал, заложив палец между страниц. Поднялся и открыл решетку.

— Опять вы, мистер Рэндалл. Четвертый раз за неделю.

— И сегодня вечером пятый.

— Вечером я уже не буду. Вечером будет Уилли. — Лифтер повернул рычаг. — Уилли хороший парень. Только глуховат на левое ухо.

Рэндалл достал из папки листок и что-то вписал туда.

Лифт шел вверх медленно, с гулом. Пол кабины в темных пятнах, на стене царапина от чьей-то тележки.

Поднялись на один этаж. Решетка открылась в широкий светлый коридор, по обе стороны двери с круглыми окошками. Кухня.

За окошками двигались белые куртки. Звенела посуда. Кто-то громко считал по-французски.

— Кухня бального зала, — сказал Рэндалл. — Двести сорок порций. Крабовые котлеты, ростбиф, картофель и спаржа. Шеф мистер Ламбер. Он из Лиона. Не любит, когда в кухню заходят в уличной обуви.

Мы прошли вдоль кухни, не заходя внутрь. Коридор повернул направо. Здесь стены уже не кафельные, а обшиты деревом до пояса.

Ковровая дорожка, красная с золотым узором. На стене висела гравюра с парусником.

— Президент пойдет отсюда, — сказал Рэндалл. — Расстояние шестьдесят футов. Потом вот сюда.

Он открыл дверь с медной ручкой. Небольшая комната без окон, стены в светлом шелке. Два кресла, диван, столик с графином воды и двумя стаканами. На столике новый телефонный аппарат без диска серого цвета. От него по плинтусу шел свежий кабель, закрепленный скобками.

Двое мужчин в рабочих комбинезонах стояли на коленях у стены и прокладывали второй кабель. На спинах у обоих нашивки: Агентство связи Белого дома.

— Прямая линия, — сказал Рэндалл. — Никаких коммутаторов отеля. Здесь он ждет с двадцати двадцати пяти до двадцати сорока. Пятнадцать минут.

— Кто будет в комнате?

— Двое наших. Его помощник. Больше никого.

Из комнаты вторая дверь вела в короткий проход, в конце проход раздваивался. Налево ступеньки на сцену. Направо длинный узкий коридор вдоль стены зала.

— Служебный коридор, правый, — сказал Рэндалл. — Ваш, Митчелл.

Коридор длиной футов семьдесят, шириной на пять. Пол бетонный, выкрашенный серой краской.

По стене тянулись трубы отопления и два электрических кабелепровода в стальной оплетке. Потолок низкий, восемь футов, на нем висели лампы в сетчатых колпаках через каждые двенадцать футов.

В середине двустворчатая дверь в бальный зал с круглыми окошками, как на кухне. В дальнем конце, у пола, еще одна дверь, эта уже железная, пожарная. Над ней красная табличка «Выход».

Окно в стене напротив двери в зал. Высокое, в старой деревянной раме, стекла матовые.

Подоконник на уровне груди. Я подошел, повернул шпингалет, поднял нижнюю раму на ладонь.

Внизу Десейлс-стрит. Напротив через улицу кирпичный дом с пожарной лестницей. Дальше, между домами, в щели, видна крыша с баком на железных опорах. Бак на Фаррагут-сквер.

Я опустил раму и повернул шпингалет обратно.

— Двадцать футов от окна до двери в зал, — сказал Рэндалл за спиной. — Если обе двери открыты, от окна видно край сцены.

— Кто закроет дверь в зал?

— Официанты будут проходить через нее с горячим с девятнадцати сорока пяти. К двадцати сорока горячее подадут. Дверь закроют в двадцать тридцать.

— Кто закроет?

Рэндалл посмотрел на меня поверх очков.

— Вы.

Я записал.

Пожарная дверь в конце коридора выходила на железную лестницу во двор. Рэндалл открыл ее, показал ступени вниз, к пандусу.

— Запасной выход. Если что-то случится в зале, президента поведут не обратно через комнату, а сюда. Двадцать шесть ступеней. Внизу вторая машина, мотор работает. Первую машину оставляют у пандуса, для вида.

— Кто принимает это решение?

— Старший смены у трибуны. Одно слово по рации. — Рэндалл закрыл дверь. — Слово узнаете в пятнадцать ноль-ноль.

Двустворчатая дверь из коридора открылась в зал.

Глава 8

Первичный осмотр

Зал оказался больше, чем на плане. Потолок высокий, расписной, с золотой лепниной по краям.

С потолка свисали четыре хрустальные люстры, каждая размером с легковую машину. Вдоль обеих длинных стен шли балконы на колоннах. Перила балконов с балясинами, выкрашены под слоновую кость.

Столы уже стояли наготове. Круглые, на десять мест, скатерти белые до пола.

Официанты расставляли золоченые, легкие стулья. Один официант нес восемь стульев сразу, продев руку под сиденья, ни разу не задел соседний стол.

Я достал блокнот и рулетку «Стэнли» на двадцать пять футов.

Начал замерять со сцены. Высота сцены три фута. Глубина шестнадцать. Ширина во всю короткую стену, шестьдесят футов.

Трибуна стояла в центре, в восьми футах от края сцены. Дубовая, темная, тяжелая, с наклонной полкой для бумаг.

Спереди на ней латунные крючки, к вечеру на них повесят президентскую печать. Я положил ладонь на полку. Дерево толстое, дюйма два.

— Трибуна отеля, — сказал Рэндалл. — С сорок девятого года. На ней выступал Трумэн.

— Кто ее проверял?

— Мы. В понедельник, во вторник и сегодня утром. Сейчас проверим еще раз.

Агент в серой куртке, из передовой группы, подошел с фонариком и зеркалом на длинной ручке. Лег на пол сцены и начал светить под трибуну. Второй открыл дверцу сзади, в нише для бумаг. Пусто, пыль по углам.

Я отмерил расстояние от трибуны до края сцены, от края сцены до первого ряда столов. Двенадцать футов.

Первый ряд, почетный, три стола. Дальше ряды через шесть футов. Двадцать четыре стола.

Платформа прессы у дальней стены. Помост из фанеры на козлах, двадцать футов в ширину, восемь в глубину, высота два фута.

Сбоку лесенка в три ступени. Платформа стояла пустая. На ней мелом отмечены четыре квадрата, камера, свет слева, свет справа, фотографы.

Я встал в центр квадрата с надписью «камера». Посмотрел на трибуну. Отсюда трибуна открывалась целиком, над головами гостей, на уровне груди человека, стоящего за ней.

Рулетка туда не доставала. Я протянул ее до ближнего стола, потом от стола дальше, три раза. Сорок один фут и четыре дюйма.

Записал данные. Нарисовал в блокноте платформу, квадрат камеры, прямую линию к трибуне.

Потом начал обходить зал по периметру. От каждой двери, от каждого проема смотрел на трибуну. Записывал, видно или не видно, полностью или частично.

Три двери из фойе. Все во время выступления закрыты, у каждой наш человек.

Затем я поднялся по лестнице на левый балкон вместе с Рэндаллом. Ключ у Рэндалла на кольце, отдельно от других, с красной биркой.