Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки! (СИ), стр. 102
«И вот сиди и думай теперь: передал ли Сарвир ей дневник, или решил вспомнить, что он великий стратег и нафиг загубил весь наш план? Не забудет ли Розали нашу договоренность? Да и вообще… в новом варианте истории, получается, меня уже и не будет. Все начнется с начала. И за несколько месяцев до бала, когда Розали очнется в карете с герцогом по пути из своего родного южного городка, в этих покоях проснется настоящая Мелисса Стоун. А я….»
А я открою глаза на диване в кабинете, с упавшей на пол книжкой. И с разрывающемся на столе телефоном. И все произошедшее буду вспоминать, лишь как очень длинный, яркий и далекий сон.
И пусть месяц назад я могла только молиться о таком завершении этой истории, теперь на глаза без спросу набегали соленые, горькие слезы. А душу рвало на части тоской и отчаянием.
«А ОН будет жить без меня. Наверное, снова влюбится в настоящую Мелиссу. Пронесет эту любовь через всю жизнь, храня ее в своем сердце. И никогда не узнает, что где-то в другом мире плачет по нему никому неизвестная Алиса Каменская…»
Горячая прозрачная слеза медленно поползла по щеке, срываясь за воротник. Виски сдавило тягучей, ноющей болью.
«Вот только мигрени от переживаний мне не хватало»- с удрученным вздохом подумала я, решая прилечь на пару минут и попытаться переждать возможный приступ, – «Господи, лишь бы все получилось. Лишь бы все срослось! Лишь бы…»
…- Леди Мелисса, доброе утро! – ласковый голос горничной едва не стоил мне неприличного восклицания вслух, – Завтрак через час. Вы просили разбудить.
- Анна?! – недоверчиво прищурилась я на девушку, суетящуюся со шторами, за которыми неожиданным ярким, слепящим пятном занималось утро, – Это ты?!
- Конечно я, – обескураженно кивнула служанка, – Я много лет у Вас служу. Ой, кстати, на рассвете для Вас доставили письмо. Сразу отдать? Или прочтете позже?
- Давай, – так и не отведя от давно уволенной мной нахалки недоверчивого взгляд, кивнула я.
- Вот, – мне на колени опустился длинный белый конверт, по провинциальной традиции перевязанный серой бечевкой и красной сургучной печатью нарочного отправления.
- Я, пока, приготовлю для Вас умывание и утреннее платье, – кося на меня испуганным глазом, пролепетала служанка.
Но я уже ломала печать на конверте, не озадачиваясь ответом.
«Дорогая леди Мелисса!» – начиналось довольно короткое письмо, написанное крупным, немного детским почерком – «Для меня новая история началась еще несколько месяцев назад. Но я пишу Вам только теперь, потому что знаю наверняка, что именно этим утром Вы проснулись все той же доброй, отзывчивой и смелой женщиной, которая в свое время спасла мне жизнь. Надеюсь, Ваше Сиятельство простит мне каприз, снова не забыть упомянуть в истории, что Вы должны не только помнить все, произошедшее с нами, но и остаться именно такой, какой мы успели с Вами подружиться?»
- Ах ты зараза с прописью! – взвизгнула я, пугая до полусмерти тут же выскочившую из ванной Анну- То есть ты приписала эту фигню, а я опять тут очнулась?!
- Ваше Сиятельство?! Что-то произошло?
- Закрой дверь! – грубо рыкнула я, снова погружаясь я письмо.
«…Впрочем, сомневаюсь, что мои жалкие просьбы и в самом деле изменили бы Вас»- продолжала вредная эльфийка- «Скорее, в иные наши встречи именно то, в каком статусе я представала перед Вами не давало мне возможности увидеть, насколько Вы теплый, искренний и самоотверженный человек. И лишало меня чести надеяться на Вашу дружбу. Теперь же, я не потревожу Вас и не стану на пути Вашего счастья. И, потому, искренне надеюсь и впредь оставаться в Вашей памяти все той же наивной Розали, переполненной благодарности и любви к Вам.»
- Хороша любовь и благодарность! У меня там интернет остался! Айфон почти до конца выплаченный! – бесилась я уже гораздо тише, шипя сквозь зубы, – Вот знала же, что этой дурочке надо было переписывать историю прямо со слов: «А когда мне было пять, приемная мать решила, что никогда и никто не научит меня писать. Во избежание всемирного апокалипсиса. И оторвала, нахрен, ручки!». Ладно. Что там еще?
«… В остальном, спешу успокоить Вас тем, что я скрупулезно и тщательно переписала весь заготовленный нами текст. А потому, не пропускайте новости местных газет в ближайшие месяцы. И, конечно, не пропустите бал дебютанток. Раньше с генералом встретиться у Вас не получится. Я же, остаюсь навеки Вашей верной подругой и самой преданной слугой. Мы встретимся в свое время, быть может. Но до того момента, не думайте обо мне плохо. И простите за все то, что пережили из-за меня ранее.
Искренне Ваша, Розали»
- Анна! – грозно рявкнула я, снова доводя перепуганную горничную до первых признаков приближающегося сердечного приступа, – Сегодняшнюю газету сюда!
- Сию минуту, Ваше Сиятельство! – пискнула ничего не понимающая служанка, опрометью бросаясь из спальни.
А я тут же свесила с высокой кровати босые ноги и, зябко дернув пальчиками, ступила на холодный паркет, подбегая к окну.
- Мать моя женщина! – только и смогла выдохнуть я, с недоверием глядя на медленно кружащиеся за стеклом снежинки и укрытый белоснежными снежными шапками сад, – Еще ночью было лето!
- Вот «Вестник Столицы», Ваше Сиятельство! – раздалось из-за спины, Я положу на столик?
- Когда бал дебютанток? – вместо ответа, сухо уточнила я.
- Так… сегодня, – неуверенно шепнула Анна.
- Охренеть, – покачала головой я, – Кстати, у нас в доме есть еще дельные горничные?
- Алеф иногда подменяет горничную Вашей компаньонки. Мадам Симона ею была довольна, – аккуратно протянула служанка.
- Вот и отлично! Позови ее сюда быстро.
- Леди Стоун, Алеф здесь, – меньше чем через пять минут снова нарушила мой покой горничная.
- Прекрасно, – соизволила-таки отлипнуть от созерцания зимнего пейзажа я, – Алеф, Анна сейчас объяснит тебе что и где находится в моей комнате. Расскажет, какие платья где висят в гардеробной. И проинформирует о моих предпочтениях.
- А… я? – жалобно пискнула обескураженная Анна.
- А ты уволена, – с ледяной улыбкой произнесла я, – Расчет получишь у экономки. Чтобы тебя не было в доме через полчаса.
- Но… за что?!
- За воровство, дорогая, – мягко ответила я до синевы побледневшей девушке, – Понимаю, что потерю старых перчаток или двадцатого шелкового шарфика заметить сложно. Но твои хозяева не настолько невнимательны. И пусть твой маленький приработок до этого не слишком вредил мне. Но однажды ты заберешь то, что имеет значение, о котором тебе неведомо. Объяснять что-то прислуге я считаю лишним. А положиться на твою чистоплотность теперь не могу. Что-то еще объяснять нужно?
- Нет, госпожа, – шепнула горничная, смаргивая обильные слезы.
- Вот и хорошо. Алеф, тебе все понятно? Надеюсь, наглядный пример Анны станет для тебя заблаговременным уроком, не так ли?
- Конечно, леди Стоун, – хрипло пролепетала новая горничная, приседая в книксене и пряча глаза.
- Тогда, помоги мне одеться. Мне пора на завтрак. И дай мне ту газету. Посмотрю, пока ты будешь делать мне прическу.
Генерал Аслан Сарвир
Аслан машинально прикоснулся кончиками пальцев к щеке и, снова, вынужден был сделать характерный жест, будто всего лишь потирал гладко выбритый подбородок, думая о чем-то безусловно важном.
Мельком брошенный на противоположную стену взгляд быстро мазнул по отражению, четко вырисовывающемся на золоченом стекле украшающего нишу зеркала. Оно безропотно отразило широкий размах его плеч, стянутых черным, королевским бархатом генеральского парадного мундира. Гордую осанку. И волевое лицо, тщательно сохраняющее на с тебе легкий налет безразличия и гордого превосходства.
В голубых глазах вспыхивали искры родовой магии. На сухих, четко очерченных губах намертво застыла великосветская полуулыбка. И даже некий флер тщательно скрываемого волнения и ожидания иной, внимательный зритель мог бы прочесть на этом лице.