Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 6

Надел потяжелевший ранец. После перекуса немного сил прибавилось, но ноги гудели по-прежнему.

Из двери во двор выходил боком, сперва оглядевшись. Над распадком светлело небо. Фанза стояла в стороне от остальных строений, за складкой склона. К прииску уходила вытоптанная рабочими тропа.

Белая справа от земли и пыли сделалась почти бурой. Возле дома никого не было, с тропы, натоптанной рабочими, никто не шел.

Я перехватил «Ли-Метфорд» и ушел вдоль склона искать своих.

Склон вывел меня к знакомым отвалам. Ниже тянулись склады, за ними теснились крыши Желтуги. Теперь удалось разобрать, откуда мы ночью отходили к выработке.

У дороги стояли задержанные сани. Возница ждал рядом, пока двое вооруженных китайцев ворошили поклажу. От складов к ним перешли еще трое с винтовками. Работников поблизости не было.

Я спустился в ложбину за ближним складом. Дважды пришлось замирать: на углу появлялись люди с винтовками. Последние сажени прополз, придерживая оружие над снегом. У торца залег между стеной и отвалом; ранец стянул и придвинул к боку, чтобы не торчал над укрытием. Отсюда открывалась большая фанза с широкой дверью, всего в пятнадцати саженях.

Света прибавлялось. Лица уже можно было различить, зато перебежать открытое место незамеченным теперь бы не удалось.

Из низкой постройки напротив вывели троих. Я подался вперед и тут же прижал плечо к стене.

Семен. За ним Илька, последним Кривой.

Руки у всех были стянуты за спиной. Рыжий держал голову прямо, поглядывая по сторонам. Илька на ходу оглядел проулок между складами. Кривой заметно отставал; конвойный взял его за ворот и подтянул к остальным. Их вели шестеро с винтовками.

Живы, черти!

У большой фанзы конвой остановился. Один распахнул дверь. Семена затолкнули первым, Ильку и Кривого втолкнули следом.

Двое остались внутри, остальные заняли места у входа. Туда же подошел китаец, которого я видел ночью с Савиным. Распорядитель заглянул в фанзу и о чем-то переговорил с охраной.

Я следил за дверью. Зачем перевели сюда? Ни работники, ни возницы к дому не подходили.

Спустя минут пять со стороны дороги донеслись скрип полозьев и окрик возницы.

Между складами показались две крытые кошевы. Охрана у задержанных саней расступилась, пропуская их к фанзе.

Распорядитель сразу вышел навстречу. Из первой кошевы выбрался человек в длинном китайском халате поверх теплой одежды. Из второй еще один, тоже в стеганом халате. Распорядитель поклонился обоим и указал на дом. Бумаг у приехавших не спросили и не обыскивали. Возницы даже не слезли с облучков.

Я прижался к стене, чтобы лучше видеть из-за угла. Приезжие шли к двери.

У порога распорядитель отступил в сторону и что-то сказал. Первый гость повернулся к нему, открыв лицо.

Тот самый старший китайский уполномоченный, с которым Матюнин выходил из гостевого дома для переговоров.

Его спутник остановился рядом и оглянулся на охрану. Я даже дыхание придержал.

О, и ты тут, долбаный Чен, мать твою.

Тот офицер, которому объявили выговор и обещали вызвать в Саньсин для служебного разбирательства.

Чен указал на фанзу и громко бросил:

— К пленным еще двоих. Остальным дежурить у дверей. Никого не выводить!

Чен пропустил вперед уполномоченного и вошел за ним в ту же фанзу, где держали моих парней.

Глава 3

Операция «Максим»

Я натянул лямки ранца и пополз назад вдоль склада. За сараями тянулась сточная канава, по ней можно было подобраться к хозяйственной пристройке фанзы. У поперечного прохода пришлось вжаться в мерзлую землю: мимо прошли двое с винтовками. Переждал, протащил «Ли-Метфорд» под нависшими досками и выбрался за поленницей. Отсюда один проход вел во двор, другой огибал рабочий сарай.

Ставня пристройки неплотно прилегала к косяку. Я приник к щели.

В комнате допрашивали моих парней. Семен сидел боком к окну; его скулу разнесло, под носом запеклась кровь. У Ильки был рассечен подбородок, у Кривого лицо тоже выглядело не лучше. Руки у троих связаны за спиной.

— Сколько вас пришло? Зачем? — спросил Чен по-китайски.

Толмач перевел вопросы.

— На хер пошел, — ответил Рыжий.

Надсмотрщик ударил его бамбуковой палкой по плечу плеч. Семен качнулся, выпрямился обратно.

Чен раскрыл записную книжку, тонкой кисточкой вывел несколько знаков.

— Кто остался снаружи?

Толмач перевел. Ответа не последовало.

Уполномоченный спросил у Чена о заваленной выработке. Тот ответил, что оставшийся русский под землей. Доклада о нем еще нет.

Значит, они меня еще ищут.

Наружную дверь распахнули. Во дворе стояли двое работников. Один нес на плечах деревянную шейную колодку; второй, здоровенный бородач, придерживал его за локоть.

Распорядитель доложил: пойманы при побеге, тот, что в колодке, напал на надсмотрщика.

Чен велел снять колодку и отрубить ему голову.

— Эти пусть смотрят, может, сговорчивее будут.

Караульные повернули моих лицом к двери. Четверо вооруженных были над ними связанными. Я мог выстрелить в Чена, но следом бы перебили, всех троих.

Работника поставили на колени. Бородач шагнул к нему, но охранник упер ему приклад в грудь.

— Митрий! — закричал бородатый.

Клинок опустился. Голова Митрия откатилась к порогу. Китаец отступил, оберегая полы от крови.

— Уберите это отсюда подальше, — распорядился Чен.

Бородачу бросили рогожу. Он опустился возле убитого. Один из охранников подтащил ручные санки, другой показал на голову.

Я отступил за поленницу. Обратно в канаву пришлось бы лезть на виду у конвоя. Прижался к стене, поставил винтовку между бревнами и вынул бебут.

Сани выехали из-за угла. Бородач тянул их за веревку; из-под рогожи свисала рука Митрия. Конвойные шли следом.

Передний обогнул сани, заглянул за поленницу и уставился на меня. Добро пожаловать, как говорится!

Я шагнул навстречу, отвел ствол и ударил бебутом в шею. Второй повернулся ко двору, но бородач сгреб его за ворот. Я ударил конвойного под ребра, подхватил выпавшую винтовку.

Бородач швырнул своего противника наземь и трижды ударил его головой о камень, рыча от ярости.

— Митрия, сука… Митрия…

Под его руками уже было кровавое месиво. Я оттащил мужика за плечо.

— Хватит. Убирать надо, пока других не набежало.

Глянул вдоль прохода, потом за угол: у фанзы никто не двигался. Вытер бебут о куртку убитого, убрал в ножны. Мы втащили тела за поленницу. Рядом задвинули сани с Митрием. Обе винтовки и снятые с их хозяев патронные сумки я положил вместе.

— Ты кто? — выдохнул бородач.

— Ангел-спаситель. Стрелять умеешь?

— В этот ад ни один ангел не придет. — Он утер рот рукавом. — Стрелять доводилось. Мне бы топорик, с ним привычнее.

Он показал на колоду у сарая. Я кивнул. Бородач вытянул из нее небольшой топор и сунул за пояс.

— Звать-то как?

— Силантий Фомич Бажин. Плотник я. Нанялся заработать, а тут вона чего…

Я подхватил свой «Ли-Метфорд».

— В фанзе мои, мне вернуться за ними надо.

— Помогу. Я тут каждый проход знаю. И старые выработки, и где припасы держат.

— Тогда вместе. Хочешь выбраться, делай, что скажу.

Силантий посмотрел на рогожу и кивнул.

Он прикрыл трофейные винтовки вместе с патронными сумками доской и повел меня за сарай. Шли пригнувшись, держась ниже окон.

— Вон за теми дверями запертые. Уйти хотели, как мы с Митрием. — Он показал на две низкие постройки под склоном. — А за грядой тропа в лес. По ней бревна возили, там пройти можно.

Я присел у стены. Отсюда были видны дорога между складами и караулка на ее повороте.

— Под ними тоже копали?

— Весь этот бок уже выбрали. Стойки менял, поперечины подводил. Дальше одни старые опорные рамы остались. Только под грядой работ нет, камень там сплошной.

Ночью мы уходили как раз под этот склон. А дальше я своими боками проверил, чего стоили местные подпорки.