Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 44

— Кому вы давали распоряжения, когда Корнева искали?

— Не понимаю, о чем вы.

— Денис Федорович, давайте без вот этого. Кто у вас доверенное лицо?

Суслов поднял на него глаза.

— Мне бы прежде узнать, что со мной будет.

— Для начала в Хабаровку поедете. За сотрудничество, возможно, избежите виселицы.

Приказчик отодвинулся от стены.

— Конторщик, Фома Кирилов. Тот, что перед вами ушел, когда вы меня брали.

Я придвинул стул.

— Чем он у вас занимался?

— Поручения перевозчикам. Куда подводу подать, куда груз доставить. Иногда записки относил.

— Где его искать?

С адресом Суслов тянул, все пытался выговорить себе обещание, что за сведения с ним обойдутся помягче. Но все же назвал. Николай Савельевич обещал внести сказанное в протокол дознания.

Я записал адрес, приметы дома и вскоре двое людей Труханова ушли искать конторщика.

Суслова снова оставили под присмотром Семена.

Кирьян пришел, когда мы собирались перехватить чего поесть.

— Вэн уезжает, — сообщил он с порога.

Я отложил хлеб.

— Куда?

— К городскому причалу велел подать тарантас. Через час. За комнату уже рассчитался.

— Где остановился? — спросил Труханов.

— В мебелированных номерах Лукьянова.

— По книге торговый поверенный. Живет открыто, посетителей принимает. Сейчас чемодан собирает.

— Один?

— Прислуга с вещами помогает. Сопровождающих при нем не видел. У гостиницы наш остался.

Николай Савельевич посмотрел на меня.

— Надо брать.

— Давайте тарантас ему подадим, — предложил я. — Только править буду сам.

Труханов чуть прищурился.

— А довезешь?

— До причала вряд ли.

Кирьян усмехнулся.

— Я покажу, куда сворачивать. Там по пути есть местечко.

С тарантасом управились через знакомого Труханову извозчика. Тот охотно уступил лошадь и экипаж до утра, получив плату вперед. С гостиничным служителем тоже условились, откуда подадут заказанную повозку.

Я позвал Семена и Ильку, передал Суслова караульному. Николай Савельевич тоже оставался в доме.

Тарантас ждал на соседней улице. Широкий, с поднятым кожаным верхом, вполне приличный для состоятельного пассажира. Извозчик передал мне вожжи и пояснил, что лошадь резвая, лишний раз погонять не стоит.

У него же одолжили армяк. А то мое пальто после забегов по Благовещенску имело не совсем товарный вид.

Кирьян проводил нас до номеров Лукьянова, затем показал боковой проезд, куда следовало свернуть. От улицы место прикрывали сарай и высокий забор, дальше можно было выехать к знакомым кварталам.

— Здесь обождете, — сказал я товарищам. — Как остановлюсь, подходите с обеих сторон.

Семен заглянул в проезд, проверил, видно ли отсюда номера.

— Добре. Ты главное его мимо не провези.

— Постараюсь.

Кирьян вернулся к оставленному наблюдателю. Я забрался на облучок и направил тарантас к гостинице.

Служитель вышел на крыльцо, спросил, за поверенным ли я, и велел ждать. Пришлось посидеть. Лошадь переступала ногами, тянула голову к вожжам. Я поглаживал ее кнутовищем по крупу и поглядывал на дверь.

Наконец появился Вэн.

С небольшим кожаным чемоданом, в хорошем пальто, распахнутом поверх темного костюма. Белый воротничок, ровно повязанный галстук, перчатки. Даже сапоги умудрился сохранить чистыми. У нас с Рыжим после сегодняшнего дня только оружие так выглядело.

Я слез, принял чемодан и поставил его под переднее сиденье. Вэн поблагодарил, сел в тарантас и поправил свое пальто.

— К городскому причалу.

Голос я узнал сразу. Те же чуть непривычные окончания, что слышал из-под пола.

— Как прикажете.

Я взобрался на облучок и тронул вперед.

Вэн устроился под кожаным верхом, чем-то тихо щелкнул. Оглянувшись на повороте, я заметил у него часы. Он убрал их в жилетный карман и посмотрел вперед.

С широкой улицы свернул в указанный Кирьяном проезд.

— Вы, должно быть, ошиблись, — сказал пассажир. — Мне к причалу.

— Верно. Там дорогу размыло, господин. Объехать надо.

Он подался вперед, выглядывая из-под верха. Я придержал лошадь возле сарая.

— Почему остановились?

Держа вожжи левой рукой, я вытащил револьвер и повернулся к нему.

— Так мы, приехали, господин Вэн.

Он замер. Потом медленно перевел взгляд с моего лица на ствол.

— Вы кто?

— Руки покажите.

Из-за сарая вышел Семен. Илька подошел с другой стороны и взял лошадь под уздцы.

Вэн откинулся на сиденье. Правую руку убрал было под полу, но Рыжий уже перехватил его запястье.

— Не советую.

Пассажир посмотрел на Семена, затем на Ильку.

— Это какая-то ошибка. Я торговый поверенный.

— Вот торговые дела и обсудим, — ответил я. — Вылезайте.

Семен помог ему спуститься. Илька передал мне повод и подошел к задержанному. Пока Рыжий держал Вэна, побратим забрал у него из внутреннего кармана «бульдог». Затем вдвоем проверили остальные карманы, пояс и голенища. Бумажник и записную книжку убрали вместе с оружием.

Вэн стоял спокойно. Когда Семен потянул его обратно к тарантасу, негромко произнес:

— За это придется отвечать.

— Всенепременно, — ответил Рыжий.

Его усадили посередине. Илька забрался справа, Семен слева. Связанные руки прикрыли дорожной полостью. Под нее же Рыжий убрал револьвер, уперев ствол пленному в бок.

— Едем тихо. По сторонам не кричим. Уразумел?

Вэн кивнул.

Я вернулся на облучок. Теперь можно было ехать знакомой дорогой. По пути встретилась подвода, возле одного из домов разговаривали двое прохожих.

У нужного двора я придержал лошадь. Илька спрыгнул, прошел к калитке. Вскоре открылись ворота.

Вэна завели в дом и поместили отдельно от Суслова. Я забрал чемодан, бумажник и книжку, отнес Николаю Савельевичу.

— Без шума?

— Даже «мама» не успел сказать.

Труханов заглянул в комнату к пленному. Вернулся, запер за собой дверь и придвинул лампу.

— Смотрим.

В чемодане поверх белья лежали дорожные мелочи. Под ними нашлась папка с несколькими письмами. Я положил ее на стол, перелистнул записную книжку.

Часть записей была по-русски, часть по-китайски. Даты, места встреч, отметки о переданных поручениях. На одной странице рядом с числом стояли знакомые буквы.

— Дайте списки из конторы.

Николай Савельевич достал их.

В одном из писем нашелся адрес, названный Сусловым. Другие записи тоже сходились с документами приказчика.

Я просмотрел остальные бумаги. Многое еще предстояло выяснить. Но зато теперь к бумагам Суслова добавились записи человека, который раздавал ему поручения.

Николай Савельевич закрыл папку.

— До рассвета отдохните по очереди. Завтра у вас дорога.

Поспать удалось часа два. Потом я сменил Семена, а ближе к рассвету караульный сменил меня.

Примерно через час Илька провел в дом Молчанова с обещанными списками служащих. Купец положил его на стол, сообщил, что катер готов, но уходить не торопился.

— Николай Савельевич, у меня к вам тоже просьба имеется.

Он достал из портфеля несколько писем.

— Коль уж мы с вами теперь в одной лодке гребем, для моей же безопасности проверьте вот эти письма.

— Что тут?

— Японский торговец. Через владивостокского посредника обращался. Хотел суда нанимать. Я уж на хороший заказ рассчитывал, а теперь вот думаю, не вляпался ли опять.

Труханов прочел первое письмо и передал мне. Начиналось оно с расценок. Дальше спрашивали, сколько у Молчанова исправных судов, какой груз примут, где зимуют. Следующий запрос касался запасов угля и мест, где можно пополнить дрова.

В последнем письме интересовались возможностью перевозки людей с оружием.

— Занятный заказ, — сказал я.

Молчанов посмотрел на нужную строку.

— Посредник уверял, что для расчета вместимости требуется.

— А топливо по всему пути тоже для вместимости? Здесь выясняют, сколько людей можно перевезти и как суда снабжать.