Абиссинец 1890. Том 8 (СИ), стр. 12

Солдаты спешивались. Один пробежал к валуну, откуда простреливался спуск на лед, залег за ним.

Я подался к краю ложбины. Ближайший китаец стоял, закрываясь лошадью, высматривая нас поверх седла. Когда конь шагнул в сторону, я выстрелил. Солдат упал, зацепившись рукой за стремя. Второй бросился к нему, но после выстрела Ильки сел в снег и повалился набок.

Остальные ушли за деревья и камни. Я бил по вспышкам, не задерживаясь над краем. С дороги кричали.

— Кривой, проход с низу держи! Рыжий, справа не подпусти!

Хромой устроился за корнями, откуда простреливалась узкая щель к спуску. Семен занял правый край. Попытавшийся спуститься там солдат успел выстрелить, но Рыжий снял его сразу. Тело съехало по насту, остановилось в кустах.

Силантий увел мерина глубже, под прикрытие откоса. Конь пятился, мотал головой, но плотник удержал его, а затем начал снимать рогожу с пулемета.

— Андрей! Открываю?

— Давай. Тайга, держи дорогу. Кривой, правее забери, пока Рыжий мне поможет.

Мы втроем сняли пулемет с треногой; Семен выругался от боли в плече, но свой край не опустил. Тренога продавила снег до мерзлой земли. Я проверил как стоит и направил ствол вдоль дороги.

Фомич перенес коробки и сумку к нам. Рыжий вынул бидон из кошмы, наполнил кожух еще не остывшей полностью водой и откинул жестянку в сторону. Я открыл коробку с начатой лентой.

Над нами хлопнул Кропачек. Илька выстрелил еще раз, заставив солдата у дороги нырнуть за дерево. Справа ударило ружье Кривого. Пока мы с Семеном готовили пулемет, они вдвоем держали край ложбины.

Пуля сбила снег возле моего локтя. Следующая врезалась в землю перед треногой, бросив в лицо мерзлую крошку. Я пригнулся. Рыжий прижал ленту, не давая ей соскользнуть в снег. Переждали несколько выстрелов и снова взялись за дело.

В сарае мы успели разобраться, что к чему. Теперь повторяли, только пальцы задубели, а над головами трещали выстрелы.

— Слева они пошли! — крикнул Илька. — Под берегом!

Он перебрался за корни и выстрелил вниз. Между кустами мелькнули пригнувшиеся солдаты. Кривой выстрелил в стрелка справа, не дав тому подняться в полный рост.

Фомич отвязал мерина, развернул его к нижнему выходу. Конь шарахнулся от выстрела, потащил сани боком. Плотник уперся ногами, и кое-как удержал узду в руках.

Слева, выше по реке, зачастили винтовки. От того самого выступа, который показывал Костя. Один из обходивших нас солдат выпрямился и рухнул на колени. Остальные прижались к склону. Илька снова поднял Кропачек.

Между деревьями мелькнул Костя. Рядом с ним вспыхнул еще один выстрел.

— Абиссинец! К выходу товься! — донесся голос Дмитрия Егоровича.

Рыжий лег сбоку от пулемета, расправил ленту и кивнул мне.

— Готово, Андрюха!

Глава 5

Серый полушубок

У валуна перед спуском поднялся китайский стрелок. Пуля с треском вошла куда-то в передок саней, мерин шарахнулся, чуть не вырвавшись, но Фомич удержал. Я довернул ствол к камням и нажал на спуск.

«Максим» загрохотал, выпустив короткую очередь. По краю валуна брызнули осколки камней; стрелка дернуло, он ударился лицом о камень и сполз в снег. Второй бросился через просвет к соседнему укрытию. Я довернул ствол и его ноги подломились, ружье отлетело в сторону. Еще один выскочил прямо под пули и рухнул поверх товарища.

Семен следил за подачей ленты. За камнем дальше я увидел вспышку, стреляли в ответ, пуля угодила в снег под самой треногой. Довернул туда ствол и послал очередь.

Выстрелы у поворота смолкли, затрещали винтовки Шлыкова. Солдаты, пробиравшиеся под берегом, бросились обратно; а двое остались в кустах, возможно ранены или просто залегли.

Из-за поворота показались новые люди. Я был готов открыть по ним огонь, но показалось странным, что они идут плотным строем и, кажись, без оружия.

Вытащил из ранца свой полу бинокль и посмотрел. Конвойные толкали людей вперед, те шли явно не по собственной воле. Один упал на колени; ему сразу прилетело прикладом по хребту. Рядом девушка поддерживала какого-то хромающего старика.

— Это работники Желтуги! Не стрелять!

Рыжий поднял голову, выругался и отпустил ленту. Людей гнали к ложбине, используя как живой щит. Раздался громкий крик на китайском:

— Пулемет бросайте! Выходите с поднятыми руками!

«Ага, щас! Чтобы вам за нами бегать не пришлось?»

Внизу мелькнули головы солдат. Пока одни прикрываясь бедолагами предлагали сдаться, с низу лезли другие.

— Тайга, там у себя держи, скоро полезут!

Илька припал к Кропачеку и почти сразу выстрелил, даже кого-то снял вроде как. Но головы то и дело мелькали.

Старший из китайцев выволок старика на край дороги. Девушка, что до этого помогала ему вцепилась в полу одежды. Китаец оттолкнул ее, но она снова ухватилась обеими руками.

Я сполз к саням, забрал «Ли-Метфорд» и вернулся к краю. Китаец стоял сбоку от пленных, за ним был пустой склон. Слева, на выступе, Костя повел винтовкой: оттуда конвой тоже должен быть виден.

Чуть выше него держался Кедр, один из людей Шлыкова, а Кремень прикрывал дорогу с другой стороны.

Китаец перехватил ружье и замахнулся на девушку. Я выстрелил и тот, выпустив ворот старика свалился на дорогу.

— Ложись! Под берег ползите! — выкрикнул я им.

С выступа ударили винтовки. Вот один конвойный падает на спину; второй оседает рядом, а остальные бросаются за поворот.

Желтугинские работники, поняв, что есть шанс, шарахнулись кто куда. Двое китайцев остались стоять посреди дороги, впав в ступор. Я крикнул по-ихнему, и они припали к земле. Илька то и дело стрелял, прикрывая нижний подход к нам.

Девушка сначала добралась до края, оглянулась и полезла назад. А седобородый лежал на боку, подняться не мог.

— Сема, старик!

Рыжий добрался до них перебежками и подхватил его. Девушка подняла слетевшую шапку, натянула старику на голову и взялась с другой стороны. Вместе с Семеном она поволокла его вниз.

Я держал на прицеле поворот, пока последние работники не разбежались кто куда.

— Откуда вы тут взялись? — спросил у пробиравшегося мимо меня бородатого.

— С Желтуги сбежали, а потом поймали кого, где, да вот сюда согнали всех.

Шлыков велел торопиться. Оставив Кривого смотреть за дорогой, я спустился к спасенным.

Старика усадили, девушка стерла кровь с его щеки; на скуле был сильный кровоподтек.

— Звать-то тебя как? — спросил Семен у нее, поднимая старика.

— Таисья. Можно Тася.

— Тася, держи деда под локоть, здесь вниз круто будет.

Рыжий подождал, пока она удобнее встанет, и повел дальше.

Из-под нависших кустов я осмотрел в бинокль на другую сторону. На нашем берегу стояли казаки. На открытый лед нам соваться было нельзя.

Рыжий срезал жердь. Я снял с себя замаранную белую маскировочную куртку, распустил кинжалом боковой шов. Привязал рукавами к жерди, отдал флаг самому крепкому мужику.

— Все вместе идите. Слабых хватайте под руки. Флаг этот над головой держи, пусть видят, что вы без оружия.

Я повторил то же самое китайцам. Мужик осторожно сошел на лед, поднял над головой жердь. За ним сначала не уверено, но постепенно ускоряясь потянулись остальные.

— А вы? — Тася задержалась возле Семена. — Почему не идете?

— В другом месте выбираться будем.

Рыжий передал старика бородатому, проверил как они идут и махнул Тасе, мол идите.

Мы остались под берегом. В бинокль было видно: казак у спуска поднял руку, еще двое двинулись навстречу к несущему белый «флаг».

За поворотом дороги раздались крики. Китайские команды раздавались все ближе. Я опустил бинокль и попятился под прикрытие откоса.

— От спуска уходим, — приказал Шлыков. — Костя, помоги с машиной, тяжёлая она. Остальные держат дорогу.

Я разрядил пулемет. Костя с Кедром помогли вернуть его с треногой на сани. Кремень остался на прикрытии у дороги. Рыжий уложил коробки, сумку и бидон. Фомич затянул привязи и повел мерина. Прикрывавшие отступили следом за нами.