Эра скорпиона. Том 2 (СИ), стр. 22

— Ваша комната решила за один день со всеми переругаться? А Руперт почему отстает — не хочет заработать монетки? Так скоро дойдет до того, что вы друг с другом драться начнете, как будто я не понимаю смысл в этой показухе.

Кей и ухом не повел:

— Какие-то сомнения, капитан? Мы с Миной деремся со студентами — не могли же мы и с ними спеться, а Татья — с Лодушкой. Только глухой еще не знает, как сильно Лодушка ненавидит каждого из нас. Мы, по ее безумной логике, и Аша убили, и Имиля каким-то невероятным образом подставили.

— Вот только Лодушка и выглядит как недоговорной противник, — хмыкнул Хорек. — Но останови свое красноречие, Дорн, я и не думаю возражать — нам нужны любые поводы засветиться, пусть даже такие натянутые.

Студентов-второкурсников вызвали первыми, за ними шли Кей и Эрман. К сожалению, их боя нам увидеть не довелось — я прислушивалась к шуму с улицы, но разобрала только в самом начале, как публика скандировала: «Кей Дорн! Кей Дорн!». Надо же, он все-таки стал знаменитостью. Их дуэль назначили бы последней как потенциально самую зрелищную, но Лодушка задерживалась, а Жозефина вообще куда-то пропала.

Затем Лодушка явилась, выслушала правила и с хмурым видом уселась на стул. Еще вчера мы опасались того, что она просто назначит своего чемпиона — любого громилу из банды. Как Лиам пошел драться вместо Гарольда, так и какой-нибудь силач мог бы снизить шансы Татьи. Но наша ставка сыграла: Лодушка наверняка и понятия не имела о такой возможности. Правда, пожилой тренер долго к ней приглядывался, а потом позвал на повторный инструктаж — как и остальные, он обманулся ее видом хронической пропойцы и засомневался, что она хоть что-то поняла. И, поскольку в помещение как раз заглянула Жозефина, назначил нас идти следующими после Кея и Эрмана.

На Жозефину было жалко смотреть — бледная как смерть, да и голос трясся:

— Если ты меня убьешь, то мой отец разнесет эту академию по кирпичикам

Я ответила, нежно оглаживая рукоять кнута:

— Тогда между мною и ним встанут ректор, все министерство ресурсов и еще толпа людей. Перешагнет через них — поговорим.

Она отвела опухшие глаза, поскольку и сама понимала, чего стоят ее угрозы. Дуэли разрешены, и фатальные случаи изредка происходят, — никто, пусть даже сам король, не стал бы кого-то обвинять при печальном исходе. Академия не просто так называется боевой — в идеале все выпускники должны стать героями государства, и уже на стадии обучения они обязаны продемонстрировать свою храбрость и умения. К тому же вся знать — пусть чаще всего и формально — держится на имени и репутации, поэтому аристократов с пеленок приучают не спускать недругам оскорбления.

Жозефина покосилась на Татью и вдруг зашептала:

— Мина, я ведь не думала, что так все обернется. За карцер извини — я тогда немного перегнула, а про вас с Лиамом ну я сама, получается, ошиблась Я не могла этого сказать в классе — ты должна понимать почему.

Казалось, что Татья, как обычно, погружена в свои мысли и просто методично полирует и без того блестящую секиру. Однако женщина после долгой паузы обратилась ко мне:

— Мина, девчонка извинилась. Пусть повторит искреннее, если тебе этого мало. Этот хрыч, — она кивком указала на дверь в смежный кабинет, где скрылись тренер с Лодушкой, — говорил, что можно примириться до дуэли. У нас трудная ситуация, согласна, но твое сердце все еще мягкое — это последнее, что у тебя осталось.

Я многозначительно посмотрела ей в глаза. От мягкости моего сердца и произошло большинство бед! И речь не о моей доброте или жестокости. Во-первых, Жозефине и в голову не пришло бы извиняться перед какой-то простолюдинкой, если бы не прижало. Она была уверена, что ее поведение будет бесконечно сходить ей с рук, и от безнаказанности дурела. Ей нужен этот урок хотя бы для выводов на дальнейшую жизнь. А во-вторых, мы ведь только вчера вечером подсчитали, что требуемая нам сумма наберется в случае минимум двух побед. И сейчас мы понятия не имеем, как дела у Кея. Пусть Эрман и не Лиам Северт, но он старшекурсник и близкий друг их высочеств, а те вряд ли держали бы при себе слабака и труса. А вдруг мы уже сейчас в минусе? Тогда при отмене моей дуэли опять придется толкать Руперта к преступлению: то ли лезть в хранилище, где его уже должны поджидать, то ли обыскивать карманы столичных прохожих. Насколько логично вначале ругать его за прошлую жизнь, а потом требовать того же, но уже «в благих целях»?

И сразу стало понятно, насколько сильно я изменилась за последние месяцы, раз произнесла без малейших сомнений:

— А я вправе извинения не принимать. — Перевела взгляд на Жозефину и добавила: — Я зла на тебя, но не до такой степени, чтобы убивать. Тем не менее я обязана показать тебе и всем остальным, что мы тоже люди и тоже заслуживаем уважения.

Мне казалось, что ее это успокоит — я будто бы нащупала нейтральный вариант, но обменяться репликами напоследок не удалось, нас позвали на арену.

Осматриваться было некогда. Разве что публика явно пребывала в отличном настроении — студенты веселились. Значит, за два предыдущих поединка никто не погиб и сильно не ранен. Искать глазами Эрмана или Кея я не стала — сначала поставлю свою точку, а потом уже пообщаюсь с братом.

Наша дуэль длилась от силы минуты две. Жозефина кинула в мою сторону огненный шар, который отлетел от магической защиты, как резиновый. Она вскинула тонкую шпагу, но мой кнут со змеиной ловкостью обогнул оружие, обвил ноги и самостоятельно рванул, сбивая с девушку с ног. Почти сразу она заверещала:

— Сдаюсь!

Здесь я уже не имела возможности не отреагировать, просто кивнула и сделала ставшее привычным движение запястьем — плеть послушно оставила соперницу в покое, полетела в мою сторону и аккуратными кольцами улеглась на рукояти. По-моему, получилось совершенно не зрелищно, но план состоял и не в этом. Ну наконец-то я свою часть работы выполнила без осечек!

И Жозефина притихнет — она так перетрухнула, что теперь начнет тщательно подбирать слова. Правда, я ненадолго застыла, уловив в выражении ее лица нечто новое. Девушка не была даже ранена, просто ушибла плечо, когда впечаталась им в утоптанный песок, но изменение я не придумала: раньше Жозефина смотрела на меня с высокомерием и брезгливостью, но, кажется, впервые я отчетливо прочитала ненависть — не ту, что толкает обругать или толкнуть, а нечто более глубинное. Пока я хвалила себя за то, что никакого вреда ей не причинила, дочь маркиза полагала иначе — я не просто победила, я унизила ее на глазах у тысяч студентов.

Отмахнувшись от мыслей, я с радостной улыбкой пошла к трибунам, чтобы найти своих и получить поздравления. Эрмана заметила раньше — смеющаяся Таланея как раз взъерошила ему волосы. Но и Кей был в полном порядке. Оказавшись рядом, я услышала от брата то, что и предполагала:

— Мы просто устроили представление — много магии и шума, ни одного серьезного удара. Старшекурсники, конечно, сразу нас раскусили, но Хорек сидел с разинутым ртом. Как нам все-таки повезло, что он полный профан в магии, сможем обводить его вокруг пальца еще долго.

Руперт поддакнул:

— Да и я, если честно, почти ничего не понял — дрались будто по-настоящему. Но зрители в любом случае одобрили представление двух трехранговых магов.

— Так а победил-то кто? — спросила я о главном.

— Я, конечно. Мне же эта победа была нужна больше, чем ему. Надеюсь, Эрман не сильно расстроился. Хорек в восторге — наверное, впервые за долгое время обрадовался, что не заморил всех известных ему Дорнов в карцере. Сейчас Татью дождемся и пойдем на столичный рынок. Сумма выходит с запасом, поэтому купим коробку сладостей и для Таланеи — я обещал извиниться. Ты с нами? А то ты как будто за ворота выглянуть боишься.

— Обязательно, — я с удовольствием похлопала брата по руке. — И про Таланею, и про то, что рядом с тобой ничего не боюсь.

Ректор объявил последнюю дуэль. Вот только уже через минуту я стояла на ногах, не имея возможности сделать вдох. Кей застыл рядом — и точно так же ничего не мог поделать. Один Руперт все еще сидел. Лишь громко присвистнул, а я попыталась списать такую реакцию на шок, а не безразличие. В первые же секунды стало понятно, почему Лодушка не назначила бы чемпиона, даже если бы знала о такой возможности. Секира Татьи напоролась на непроницаемый щит и отлетела, сильно дернув руку женщины. Наша подруга не растерялась — она была умелой воительницей, не знающей страха. Вот только появилось ощущение, будто маленькая девочка пытается одолеть скалу. Лодушка даже оружие пока не использовала: она без видимого труда одной рукой удерживала невидимый магический щит, а другой полосовала соперницу огнем.