"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 625
На его предплечье прослеживалась крупная татуировка – компас, в котором прорисовывались книги, кофейные зерна, ноты. Среди всего этого можно было также найти предметы из романов о Гарри Поттере: золотой снитч, Дары смерти и медальон Слизерина. Арсений в шутку называл эту татуировку «кошмаром минималиста», а Федя заверял, что она олицетворяет его внутренний мир.
– Заварить чай? – спросил Федя, когда на кухню с ноутбуком в руках зашел Арсений.
– Не, я кофе буду.
На столе уже стояли две чашки – одна из прозрачного стекла, другая – с логотипом отеля, в котором работал Федя. Во второй дымился кипяток и плавал черный чайный пакетик, источающий немного терпкий аромат бергамота.
– Себе сам нальешь. Я не знаю, сколько ложек тебе накладывать.
Арсений оставил ноутбук на столе, а сам достал из верхнего шкафчика растворимый кофе, насыпал в прозрачную чашку две ложки, залил их кипятком и сел напротив Феди. Медленно помешивая напиток одной рукой, второй открыл ноутбук и ввел пароль.
– Что, даже не попьешь спокойно? – отхлебнув жидкости, спросил Федя. В его руке откуда ни возьмись появилось сахарное печенье. Когда он успел достать новую упаковку из шкафчика, оставалось загадкой.
– Мне нужно кое-что найти, – задумчиво произнес Арсений, склонившись над ноутбуком.
– Что-то важное?
– Да.
– Может, тебе помочь?
– Не думаю, что у тебя получится.
Закатив глаза, Федя продолжил с удовольствием пить чай, изредка поглядывая на задумчивого друга. Тот уже открыл браузер и продолжил читать заметку культурного обозревателя, на которую наткнулся, пока ехал в автобусе. Текст «Таинственные картины и их художники» был посвящен сюрреалистам тридцатых годов. Арсения больше всего интересовал абзац, рассказывающий о частной жизни Калверта Телфорда.
Быстро пробежав по нему глазами, он узнал, что молодой живописец вел весьма разгульный образ жизни: его часто встречали на богемных вечеринках в сопровождении взрослых обеспеченных дам. С вечеринок он уезжал пьяным – отношения с алкоголем у Калверта были весьма сложные.
«Стоит ли винить художника в подобном образе жизни, ведь складывается впечатление, что бо́льшая часть картин была создана в период, когда он, как говорится, не просыхал. Его пагубная привычка – проклятие и благословение для него и для нас, его почитателей», – говорилось в статье.
– Вот так рисуешь, отдаешь душу творчеству, а в заметке про тебя пишут, что ты всего лишь алкаш. Ну и где тут мистическое ядро статьи? Полный бред…
Арсений в отчаянии захлопнул ноутбук и посмотрел в окно.
– Ты о чем? – подал голос Федя, который все это время листал в телефоне ленты соцсетей.
– Меня интересует один художник. Точнее, интересует то, чего я о нем еще не знаю. Но вместо интересных статей мне попадается всякая мишура вроде того, что я только что прочел. Никакой конкретики. Вот каким образом он связан с Египтом, а?
Молодой человек задал вопрос в пустоту, даже не надеясь, что его беззаботный сосед сможет на это что-то ответить. Но тот заметно оживился, услышав название любимой страны.
– Египет? С чего вдруг тебя заинтересовал Египет?
– Один художник поместил анх на свою картину. И явно не просто так. Я пытаюсь найти в этом смысл.
– Слушай, так покажи эту картину мне. Я что, зря целый год учился на истфаке? Заметь, я не прогулял ни одной пары по всеобщей истории, а Древним Египтом был просто покорен. Даже думал, если не отчислюсь, стану египтологом. Столько всякого перечитал поверх программы!
Федя говорил тоном знатока. Арсений не сдержался и с удивлением спросил:
– И сколько же папирусов и наскальных рисунков вы, мой дорогой товарищ, успели изучить?
– На самом деле не очень много. – Федя поджал губы и заметно погрустнел, но быстро оживился: – Все равно показывай!
Арсений нашел в сети таинственную картину Калверта и повернул экран к Феде. Парень придвинул его поближе и стал всматриваться в детали рисунка. Чем дольше он смотрел на электронный холст, тем заметнее пролегала складка на его лбу.
– Чува-а-ак, – протянул Федя, поднимая взгляд на Арсения. – Почему все это время ты не говорил, что живопись – это так интересно? Я проучился в Мухе [22] на факультете искусств несколько месяцев, изучал теорию и историю искусств, но так и не полюбил мазню. Не, я знаю, что все художники вкладывают особый смысл в свои работы… но тот, чью картину ты мне сейчас показал…
– Какой смысл? – заинтересовался Арсений.
– Ты не знаешь даже элементарных вещей?! Друг, это школьная программа по истории!
– Видимо, забыл, – нервно пробубнил Арсений, почувствовав, как щеки опалило смущение.
Ему было непривычно находиться в компании человека, который в чем-то разбирался лучше него. Арсений привык объяснять, но никак не слушать объяснения других.
– Что ж, бывает.
– Федор, ну? Какой смысл в картине? – раздраженно спросил Арсений.
– Смотри, во-первых – это глаза. У египтян глаза играли большую роль. Вспомни «глаз Гора» – амулет от злых духов. В мифологии говорится, что это левый глаз, который в схватке выдавил Сет. Сейчас не будем углубляться в подробности, но еще момент: левый глаз Гора египтяне олицетворяли с Луной, а правый – с Солнцем. Художник, как я понял, нарисовал на одном лице мужскую половину и женскую, что тоже можно отнести к Луне и Солнцу. Это как инь и ян – противоположности, которые не могут существовать друг без друга. Это сила. Огромная сила. И именно она заключена в картине.
– Хм-м-м, сюрреалисты часто рисовали глаза. Они считали, что через них можно познать человеческую душу.
– Я плохо разбираюсь в направлениях живописи, но у египтян глаза имели почти такое же объяснение. Ты знал, что они не просто так подводили их черной краской? Они считали, что стрелки защищают их от порчи и не дают темным силам проникнуть в тело, потому что были уверены – путь к душе лежит через глаза.
Федя поджал губы и внимательно посмотрел на Арсения:
– Даже моя бабушка всегда говорила: «Глаза человека – зеркало души». Это тоже отсылка к нравственности. По глазам можно узнать все: от настроения до жизненной позиции.
– Хорошо, с глазами определились. Теперь анх.
– Тут просто. Глаза олицетворяют душу, а анх говорит о том, что она имеет вечную жизнь, – пожал плечами Тарасов.
– То есть художник имел в виду, что душа бессмертна и что она может принимать разные обличия в своих перерождениях. Может проживать мужскую жизнь и женскую. В отличие от тела, душа не умирает, – задумчиво протянул Арсений, глядя в пространство.
Арсений никак не мог до конца сформулировать мысль – та постоянно ускользала от него.
– Да, она может существовать вечно.
– Вне зависимости от того, где именно находится, – продолжал рассуждать Арсений.
Если Федя думал, что его сосед разговаривает с ним, то глубоко заблуждался, – тот вел диалог с самим собой, всего лишь время от времени прислушиваясь к словам приятеля.
– Эм, наверное.
– Душа бессмертная… Глаза на картине – олицетворение души. Все это, как печатью, отмечено египетским знаком анх. При этом египтяне – одни из самых загадочных людей мира.
– Да. Их магия, погребальные обряды – что-то с чем-то, – спокойно ответил Федя, жуя печенье.
Арсений не смотрел на соседа – он буравил остекленевшими глазами пол, все еще надеясь поймать ускользавшую мысль. Внутри нарастал гнев, органы будто разом начали беспокойно зудеть. Их хотелось расчесать, разорвать в клочья. Последний раз он чувствовал такой непрекращающийся зуд, когда в восемь лет болел ветрянкой.
Сафонов понимал, что рассуждения ведут его в верном направлении, но как же его бесило, что он не мог ухватиться за самую суть!
– Да чтоб тебя!
Арсений ненавидел, когда чего-то не знал или не понимал. В такие моменты его кожа покрывалась красными пятнами. Хорошо, что обычно никто не видел, как грудь из-за крайнего нервозного напряжения окрашивалась в цвет раскаленной лавы.