"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 591
Полину ожидало свидание в театре с парнем из приложения для знакомств. К шести он обещал приехать за девушкой на машине. Несмотря на болезненный развод и разочарование в противоположном поле, она продолжала гулять с мужчинами, называя эти встречи способом забавно провести время.
– Иногда попадаются такие клоуны. Хоть стой, хоть падай, – сказала Полина Жене и ухмыльнулась. – Но когда я встречаю интересных персонажей, не против позавтракать в их квартире. Так что имей в виду, если не хочешь ждать меня в парадной до утра, возвращайся как можно скорее. А то мало ли, вдруг этот мне понравится.
Поэтому Женя планировала как можно скорее забрать вещи, поблагодарить за помощь и покинуть квартиру, в которой ей были не рады.
Она ненавидела стеснять других. Но временами все же завидовала тем, кто мог игнорировать чувства малознакомых или чужих людей. Будь она смелее (или хладнокровнее), осталась бы еще на одну ночь у Кристины, а уже утром спокойно собралась и переехала к сестре и ее подруге. Тогда бы не пришлось волноваться, успеет она вернуться до отъезда Полины или нет.
Но Женя всегда, в любом возрасте, ставила эмоции целого человечества выше себя и своего внутреннего состояния.
Усталость и стресс навалились на нее сейчас с утроенной силой. Ей хотелось только лежать и смотреть в потолок. Но нужно было взять себя в руки и несколько раз прокатиться по красной ветке метро, следя за временем и избегая при этом близких контактов с попутчиками, – привыкшая к спокойному (почти безжизненному) Камску, Женя чувствовала себя уязвимой в шумном мегаполисе.
И пусть жители Питера передвигались намного спокойнее, чем москвичи, скопление народу сдавливало виски и стягивало горло даже тогда, когда Женя находилась не в эпицентре толкучки, а где-то сбоку. Это состояние походило на то, что испытала она несколько минут назад, разглядывая картины сестры. Тошнота, страх, головокружение.
Пока Женя ехала к Кристине, Полина сидела на кухне и глядела в одну точку. В ее голове крутились тысячи вопросов, на которые сложно было найти ответы. Она сомневалась, что Кира с радостью встретит родную сестру. В последнее время старшая Кац стала невыносимой. Она и была не подарок, но за последний год ее характер испортился во сто крат – она стала напоминать саблезубого тигра. И ведь чем больше Кира рисовала мрачных картин, тем ужаснее становилась.
Полина встала со стула и пошла в сторону комнат. Подойдя к двери одной из них, она медленно повернула ледяную ручку и с осторожностью вошла в пустую комнату Киры. В ней пахло сыростью, плесенью и благовониями. В углу на мольберте стоял холст – он скрывался под черной тканью. Полина с трепетом посмотрела на него и подошла ближе. Когда она, едва касаясь ткани, сбросила ее на пол, дверь захлопнулась, словно от сквозняка.
– Можно ли приводить сюда девочку? – спросила она в пустоту. – Я не хочу, чтобы и она пострадала от тебя, – уже обращаясь к картине, сказала Полина.
Беспричинный страх сковал горло, и она заплакала, не проронив ни звука. И только нарисованные мистические глаза, которые разделял египетский знак бессмертия, были свидетелями ее боли. Казалось, они наслаждались происходящим.
В углу холста стояла подпись художника: «Scarab, 1930».
5
Когда Женя вернулась к Кристине, той еще не было дома. Кузина слезно попросила подождать ее. От нечего делать Женя направилась в книжный, который находился неподалеку. Часы показывали четыре.
«Время еще есть», – подумала она.
Женя мечтала побывать в магазине «Подписные издания», как только узнала о нем. Многие книжные блогеры из Питера часто бывали в «Подписных». Теперь и у Жени появилась возможность прогуляться меж высоких стеллажей с великими романами прошлого и настоящего, вдохнуть запах нетронутых страниц, купить кофе (внутри двухэтажного книжного была своя кофейня).
Не торопясь, Женя прошла по Кирочной и завернула на Литейный проспект. Он был шумным, но не суетливым. И если раньше Женя думала, что умиротворение не пахнет и не имеет цвета, в тот момент она вдруг поняла, что оно источает аромат дождя и выглядит, как серое небо.
«Серость – не апатия, не угрюмое настроение. Нет. Серость – спокойствие и внутренний баланс».
Магазин встретил Женю как нельзя приветливее и радушнее. Когда она зашла в помещение, ее обнял гул голосов и шелест страниц. Первый этаж был таким крохотным, что покупатели постоянно толкали друг друга. Но, к огромному удивлению Жени, никто не злился. Сотрудники ловко лавировали между любителями книг, не забывая при этом здороваться с новыми посетителями.
– Добрый день! – искренне улыбнулась девушка за кассой, когда Женя проходила мимо нее к стеллажу с автобиографиями.
– Добрый день, – с такой же улыбкой ответила Женя.
Чтобы не тесниться на первом этаже, она сразу поднялась на второй. Он оказался намного просторнее.
Ее встретил огромный зал, заставленный книгами до самого потолка. Женя впервые видела, чтобы к стеллажам были прикреплены лестницы. В ее родном городе сотрудники приносили стремянки, чтобы достать романы с верхних полок, а тут все уже было приспособлено.
Секции кулинарии, музыки, театра, драматургии, психологии, религии, истории, фотографии, моды. У Жени закружилась голова от обилия книг.
– Извините, у вас есть книга Людвига Витгенштейна «Заметки о цвете»? – спросила консультанта одна из посетительниц. Они стояли недалеко от Жени, отчего сразу привлекли ее внимание. – Никак не могу найти.
– Да, конечно, – ответил ей юноша-консультант. – Она точно должна быть на третьей полке.
Они ушли, а Женя направилась следом. Казалось безумием вот так все помнить. В этом магазине была не одна тысяча книг. Наверное, целый миллион! Но когда покупательница спросила про одну-единственную, консультант тут же вспомнил, что та есть в наличии, к тому же где находится.
Через несколько минут девушка уже оплачивала книгу на кассе, а Женя восторженно выдохнула:
– Обалдеть! – Она была поражена мастерством консультантов и по привычке тут же вспомнила центральный книжный Камска.
Когда Женя искала какой-нибудь самый популярный роман, консультанты затруднялись ответить, есть ли тот в наличии, и, почесывая подборок, шли к компьютеру проверить. Если машина отвечала утвердительно, они плелись к нужному стеллажу и начинали медленно рассматривать каждый корешок. Медленно проходили первый ряд, второй, третий и так далее. Бывало так, что Женя натыкалась на нужную книгу раньше консультантов.
В «Подписных» все было иначе. Создавалось впечатление, что в магазине работали не просто люди с улицы, а специалисты всех сфер жизни. Казалось, они знали абсолютно все про моду, искусство, театр, философию и могли спокойно обсудить с покупателями последний фильм малоизвестного артхаусного режиссера.
Женя примечала каждую мелочь: кто как разговаривал, кто какие книги выбирал, кто как был одет. Все вызывало душевный трепет и ощущение, что она находится в месте, которое переплетено с ее судьбой красной нитью.
Книжный магазин чем-то напоминал мир испанского автора Карлоса Руиса Сафона [10]. Если он и не был «Кладбищем забытых книг», потому что книги здесь были не забытые, то планировка стеллажей походила на лабиринт писательских душ. Если прикоснуться к великим произведениям, можно легко заблудиться в них.
– Вам что-нибудь подсказать? – обратился к Жене все тот же консультант.
Впервые в жизни ей не захотелось сказать: «Нет, спасибо, я сама». Женя с удивлением поняла, что обрадовалась появлению этого человека.
– Да, мне нужен отдел живописи. Я ищу Ван Гога, «Письма к брату Тео». У вас есть?
– Конечно, пойдемте. – Консультант резво направился вглубь магазина. Подойдя к одному из стеллажей, он буквально через три секунды нашел то, что искал. – Вот эта книга. Что-то еще?
Парень протянул Жене роман в твердом переплете и приветливо улыбнулся. Как и девушка за кассой несколькими минутами ранее – не фальшиво и не потому, что нужно улыбаться покупателям. Ему самому хотелось быть приветливым. Без приказов начальства. Без слова «надо».