"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 562

— Стреляйте! Сюда! — закричал кто-то из бойцов, указывая на одинокую фигуру.

В Скелу полетели пули, целая очередь. Он даже не замедлил шаг. Пули останавливались в дюймах от его тела, будто упираясь в невидимую, плотную как сталь стену, и падали на землю расплющенными, горячими лепешками свинца. Он махнул рукой — и трое бойцов Вольного города, стоявших на его пути с поднятым оружием, отлетели в разные стороны, словно отброшенные невидимым тараном. Их тела с хрустом ударились о камни и замерли.

Аргенталь, увидев это, выхватил меч.

— Отступите за барьер! Отступите! Это не ваш противник! — его командирский голос на мгновение заглушил грохот.

Но было уже поздно. Скела оказался перед ним. Герцог, великолепный фехтовальщик, сделал молниеносный, безупречный выпад. Клинок, способный резать броню, со звонким, визгливым звуком отскочил от силового поля, окружавшего клона, даже не оставив царапины. Скела наконец проявил какую-то реакцию. Он слегка наклонил голову, рассматривая Аргенталя с легким, почти научным любопытством, как ученый рассматривает редкий, необъяснимый экземпляр насекомого.

Потом он просто толкнул его.

Не рукой, а тем же невидимым телекинетическим импульсом, сконцентрированным в точку. Удар пришелся в грудь, чуть левее центра. Алекс замер, и ему показалось, что он услышал даже на расстоянии глухой, страшный звук — хруст ломающихся ребер, разрываемых тканей. Аргенталь отлетел на несколько ярдов, описав в воздухе неестественную дугу, и рухнул на спину, не двигаясь. Клинок выпал из его разжавшейся руки и отскочил в сторону.

— Нет! — закричал Алекс в таком отчаянии и ярости, что хрупкий щит самообладания разлетелся в клочья. Он вскочил, забыв про свою задачу, и бросился вниз, к барьеру, спотыкаясь о камни, не чувствуя под собой ног.

Скела, добив Виктора, на секунду замер. Он обернулся, и его взгляд снова встретился со взглядом Алекса, который, спотыкаясь, бежал к нему, не обращая внимания на свист пуль. И в этих желтых, нечеловеческих глазах что-то дрогнуло. Что-то, похожее на вспышку боли, на внутреннюю борьбу. Скела поднял руки к вискам, надавил на них пальцами, как будто пытаясь заглушить навязчивый, невыносимый голос в собственной голове. Его лицо, всегда бесстрастное, исказила гримаса — на миг в нем мелькнуло что-то знакомое, почти человеческое: растерянность, боль.

В этот критический момент с фланга ударила новая группа солдат Смита — свежие, резервные силы, не затронутые барьером. Они шли плотным строем, открыв шквальный, организованный огонь по оставшимся защитникам. Внимание Скелы переключилось. Он резко развернулся к новым врагам, и его лицо снова стало пустой маской. Его руки рассекли воздух, и волна чистой, необузданной кинетической энергии, видимая как дрожащее марево, прокатилась по земле, сметая солдат, переворачивая багги, сминая металл, как бумагу. Это было стихийное бедствие, выпущенное на волю. Он уничтожал людей Смита с методичной беспощадностью вышедшего из-под контроля оружия.

Алекс упал на колени рядом с герцогом Аргенталем, отталкивая в сторону пытавшегося помочь молодого медика. Виктор был жив, но дыхание его было хриплым, прерывистым, с клокотанием внутри, а на губах и в уголках рта выступила алая, пузырящаяся пена. Его глаза были открыты, смотрели в запыленное небо, но сознание в них еще теплилось. Он пытался что-то сказать.

— Не двигайся, ради всего святого, не двигайся, — хрипел Алекс, безумно оглядываясь в поисках аптечки, зажима, чего угодно. Его руки дрожали, когда он попытался расстегнуть разорванную куртку друга, обнажив страшный, уже багровый кровоподтек на груди.

— Он… не слушается приказов, — прошептал Виктор, с неожиданной силой хватая Алекса за запястье. Его пальцы были холодными, как лед. — Видишь? Он… уничтожает своих. Почему?

Алекс, оторвав взгляд от раны, посмотрел туда, где Скела, подобно одинокому ангелу-разрушителю, крушил наступающие силы Смита. Он был один против десятков, но это его не останавливало. Он был совершенным оружием, вышедшим из-под контроля. И в этом безумии была своя страшная, железная логика. Может быть, в его поврежденном, перепрограммированном сознании сработал какой-то базовый протокол: «Уничтожить угрозу». И теперь угрозой для него стали все — и свои, и чужие.

Рэйвен, укрывшись за барьером, увидев замешательство в рядах атакующих, руководила общей контратакой.

— Вперед! Добить их, пока они в панике! За герцога!

Ее крик подхватили другие. Кочевники и жители Вольного города, забыв про усталость и страх, ударили с флангов, добивая дезорганизованного врага. Битва распалась на отдельные очаги яростной, беспощадной рукопашной схватки. Но центр тяжести, эпицентр этого ада, сместился. Теперь главной угрозой и, как это ни парадоксально, главной надеждой был одинокий клон, устроивший бойню среди тех, кто пришел с ним. Его действия дали защитникам драгоценную передышку, шанс перегруппироваться.

Алекс оставался с раненым герцогом, чувствуя, как его собственное сердце бьется в унисон с хаосом вокруг и с той странной, болезненной пульсацией, что связывала его с тем, кто убивал. Медик наконец подтащив ящик, начал что-то делать, вкалывать стимуляторы, накладывать давящую повязку. Скела не перешел на их сторону. Он просто уничтожал все, что считал угрозой или приказом. И сейчас, похоже, он решил, что его хозяева — и есть главная угроза. Но что будет, когда он разберется с ними? Повернется ли он к скале? К источнику? К нему, Алексу?

Глава 19. Конфликт внутри клона

Воздух гудел, как гигантская раскаленная струна, готовая лопнуть под натяжением надвигающегося ада. Барьер, окружающий Источника, трепетал под методичными ударами, отбрасывая в пепельное небо сполохи изумрудного и багрового света — словно раненый зверь, испускающий последние вспышки жизни. Каждый новый удар артиллерии Смита, каждый залп летающих дронов отзывался в Алексе глубокой, костной вибрацией, пронизывающей каждую клетку его тела. Он стоял спиной к пульсирующей энергии стены, лицом к Пустошам, которые теперь кишели не тварями-мутантами, а стальной, дисциплинированной силой, движущейся с холодной, неумолимой точностью часового механизма.

Врагов было много. Эта мысль билась в его висках в такт ударам по барьеру. На горизонте, разрывая облака пепла, зависли тяжелые транспортные вертолеты, высаживая все новые отряды в сияющей белой броне, похожие на капельки ртути, скатывающиеся на ржавую землю. Бронетранспортеры на гибридных двигателях занимали позиции, их орудия наводились на единственное цветное пятно в этом море серого и ржавого — на трепещущий барьер и двух его защитников. Алекс видел, как среди солдат мелькали фигуры в черных тактических костюмах — агенты спецподразделений Смита. Они двигались без суеты, экономно, их действия отточены до автоматизма.

Алекс перевел дух, чувствуя, как его собственная энергия, энергия Источника, которую он едва научился направлять, тает с каждой минутой, как вода сквозь пальцы. Рукава его походной куртки тлели на локтях от случайных энергетических брызг, пахнущих чем-то горьким, почти лекарственным. Мышцы ног горели от непрерывного напряжения, спина была мокрой от пота, пальцы рук подрагивали.

Рядом, в двух шагах, замер в странной, неестественно неподвижной позе Скела. Его фигура казалась вырезанной из тени и ошибочно помещенной в этот мир цвета и хаоса. Он не смотрел на наступающие войска, не следил за траекториями снарядов. Его взгляд, острый и неотрывный, был прикован к сияющему ядру Источника за спиной и к той девушке — Глитч, — чей прибор, похожий на странный цветок из проводов и кристаллов, был встроен в самое сердце защитного поля. В позе Скелы не было страха или ярости — только аналитическая концентрация, словно он решал сложное уравнение, переменными в котором были их жизни.

— Они не остановятся, — сказал Алекс, и его голос прозвучал хрипло, заглушаемый грохотом очередного взрыва где-то слева. Барьер дрогнул, впитав удар, и на миг Алекс почувствовал, как что-то щелкает у него в зубах, словно от электрического разряда. — Они будут бомбить, пока здесь не останется ничего. Ни Источника. Ни Пустошей. Ни нас. Они стерилизуют это место раскаленным железом.