"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 559

— Командир, это ваши офицеры связи, — объявил Смит, и в его ровном голосе впервые прозвучала тонкая, ледяная, почти незаметная насмешка. — Капитан Вектор и лейтенант Ирис. Они обеспечат вам бесперебойную и защищенную связь с центральным командованием и окажут вам всяческое содействие… на каждом этапе операции.

Скела медленно, с едва слышным гулом сервоприводов, повернул голову, и его красный визор, словно глаз хищной птицы, скользнул по двум фигурам. Он все понимал с предельной ясностью. «Офицеры связи». Палачи. Надзиратели. Их приказ был прост и лаконичен: при малейшем признаке неповиновения, — ликвидировать его. Устройства в их руках были не излучателями связи, а нейроингибиторами последнего поколения, способными либо парализовать его усиленную нервную систему, либо сжечь его мозг за доли секунды.

— Рад сотрудничеству, — металлически, без тени иронии прокомментировал Скела.

Капитан Вектор молча, почти незаметно кивнул. Его поза, его вся энергетика говорили сама за себя: он был тюремщиком, а Скела — ценным, но смертельно опасным зверем, которого выпустили из клетки на длинной и прочной цепи.

Смит удовлетворенно отвернулся, вновь обратившись к экрану. Контроль был восстановлен. Его идеальное орудие было направлено на цель. Но внезапно его взгляд скользнул по одному из второстепенных сенсорных дисплеев. На нем отображалась не тактическая карта, а схема энергетических потоков Пустоши. И там, в стороне от Вольного города, в самом сердце мертвых, никем не оспариваемых земель, пульсировала аномалия. Небольшая по площади, но невероятно плотная и мощная. Ее сигнатура была уникальной, ни на что не похожей. Она резонировала с той дикой, необузданной энергией, которую он чувствовал в Алексе. И с той же силой, что исходила от самого Скелы в моменты его наивысшей, неконтролируемой ярости.

— Источник, — тихо, почти про себя, произнес Смит, и в его голосе, впервые, прозвучало нечто, кроме холодной расчетливости. Жажда. Древняя, как сам мир, жажда абсолютной власти. — Последний этап плана. Самое богатое месторождение. Заберем все кристаллы и завершим миссию.

Он резко, почти порывисто повернулся к группе аналитиков, его пальцы нервно забили по поверхности голографического стола, вводя новые координаты.

— Перенацелить все сенсоры! Все вычислительные ресурсы сканирования на эти координаты! Немедленно! — Он ткнул пальцем в пульсирующую точку на карте, словно желая проткнуть ее. — Последний этап перед возвращением домой. Возвращением к славе, богатству и власти!

Его стратегический план изменился в мгновение ока. Вольный город, Алекс, их жалкое сопротивление — все это превратилось в не более чем досадную помеху, в назойливую муху на пути к настоящей, великой цели. Смиту было все равно, что это был за источник, что так резонирует с их датчиками. Он хотел его покорить. Поглотить. Вобрать в себя его силу, стать богом в этом заброшенном мире, а затем, подпитываемый этой силой, выйти за его пределы.

— Командир Скела, — голос Смита вновь обрел привычную стальную твердость и безразличие. На экране перед Скелой замигал маркер в глубине Пустоши. — Выдвигайтесь немедленно. Расчистите путь. Ничто — ни враг, ни призраки прошлого, ни сама реальность — не должно стоять между моей армией и этой точкой. Ясно?

Скела, получив новые координаты, отдал честь, его бронированная рука с грохотом ударила по грудной пластине. Он развернулся на каблуках. Его тяжелые, мерные шаги, сопровождаемые двумя безмолвными, как тени, надзирателями, отдались гулким эхом в стерильном зале. Армия, замершая в ожидании приказа, пришла в движение. Стальной, отлаженный кулак, насчитывающий тысячи единиц техники и десятки тысяч солдат, развернулся и устремился вглубь Пустоши, к самому сердцу мира, оставляя за собой лишь выжженную, обесцвеченную, мертвую землю.

***

В Вольном городе за этим перемещением наблюдали со смесью недоумения и растущего, леденящего душу ужаса.

— Они… они идут не на нас? — с надеждой в голосе спросил один из молодых бойцов на передовом наблюдательном пункте, вглядываясь в бинокль. Он видел, как река брони и стали, грохоча гусеницами и поднимая тучи поблекшей пыли, обтекает их позиции широкой, пренебрежительной дугой, даже не удостаивая их вниманием.

— Хуже, все куда хуже, — проговорила Рэйвен, не отрывая взгляда от данных сканеров, ее лицо стало осунувшимся и серьезным. — Они идут к Источнику, о котором говорил Алекс. Откуда-то Смит узнал, где его искать. Если Смит и его люди разорят месторождение рядом с Источником, Пустошь не оправится. Миру придет конец.

Алекс почувствовал, как ледяная, цепкая рука сжимает его сердце. Худшие из его опасений подтвердились. Смит знал о самом главном, о самом сокровенном секрете этого мира. Война, из битвы за выживание, в одночасье превратилась в отчаянную, безумную гонку за спасение самой души Пустоши, за спасение того, что делало ее живой.

Именно в этот момент, когда паника и смятение уже готовы были вырваться наружу и поглотить последние крупицы надежды, все коммуникационные системы Вольного города взвыли в унисон от мощнейших помех. Экраны погасли, заполнившись белым шумом, а затем на них, преодолевая помехи, проступило знакомое, отутюженное и ненавистное лицо.

Смит. Он сидел в кресле командующего, на фоне стерильного, минималистичного интерьера своего командного центра. Его изображение было кристально четким, а взгляд — прямым и пронзительным, словно он смотрел в душу каждому, кто его видит.

— Жители так называемого «Вольного города», — начал он, и его голос, усиленный тысячами динамиков, прокатился по улицам, проник в каждый дом, в каждое укрытие, в каждую щелью — Не пытайтесь противостоять мне и моим людям. Сегодня мы доберемся до самых глубин вашего мирка. Вам не остановить нас — вы просто погибнете. Мы заберем ваши кристаллы, вашу магию.

Алекс, стоя в центре командного пункта, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он чувствовал на себе десятки взглядов — взглядов старейшин, бойцов, техников. В них читался вопрос, страх и зарождающееся сомнение.

— Алекс ведет вас к гибели! — голос Смита зазвучал громче, в нем появились металлические, режущие ноты. — Отдайте мне кристаллы маны и в обмен я смогу предоставить вам все необходимое для выживания. Мы наладим выгодный обмен между нашими мирами. Мы восстановим ваши города, дадим вам воду, провизию, медицину — все блага нашей цивилизации. Мы сможем очистить Пустоши от опасностей, мутантов и прочих тварей. Вы сможете спокойно передвигаться по дорогам! Кристаллы — малая плата за ваше процветание!

Тишина, воцарившаяся после его речи, была оглушительной. Смит был искусным демагогом. Он атаковал не их стены, а самую идею, ради которой они были готовы умереть. Он сеял семена сомнения, страха и, что самое страшное, искушения — искушения спокойной, безопасной жизнью, даже ценой свободы.

Алекс понял, что нельзя оставаться в стороне. Он вышел на центральную площадь, где собрались перепуганные, растерянные люди. Их лица были бледными, глаза полными смятения и вопроса. Он видел в них не только страх перед армией, но и ту самую ядовитую, зарождающуюся мысль: «А вдруг он прав?»

Он поднялся на импровизированную трибуну — огромный, покрытый мхом обломок старого монумента, оставшегося с давних времен. Он не использовал усилители. Он заговорил, вложив в свои слова всю силу Источника, всю свою веру и всю боль. И его голос, чистый и твердый, достиг каждого уха и сердца.

— Я жил в том мире, о котором говорит Смит. Все верно, там есть и вода, и пища, и там намного безопаснее, чем в Пустошах. — Он обвел взглядом толпу, встречаясь глазами с каждым из бойцов, что остались в Вольном городе. — Однако Смит лжет. Пустоши не выживут без кристаллов. Смит хочет разрушить этот мир. Плевать ему на нас всех, его заботит только его выгода. И никто никогда не сможет сделать этот мир лучше, кроме нас самих. Да, Пустоши — опасное место, но это наш дом, и мы никому не позволим его разрушить!

Алекс замолчал, пока толпа переговаривалась, выкрикивая слова поддержки.