"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 530

Именно здесь он и наткнулся на часового.

Сначала он принял его за еще один обломок — полузасыпанный песком корпус, напоминающий гигантского паука с шестью конечностями и потрескавшимся оптическим сенсором на «голове». Подобные руины были обычным делом. Но его насторожила неестественная чистота вокруг. Ни следов грызунов, ни паутины муравьев-плотников, ни даже сорняков, пробивающихся сквозь асфальт. Словно что-то отпугивало всю живность.

Когда Алекс приблизился на тридцать ярдов, сенсор вспыхнул тусклым красным светом. Раздался скрежет шестеренок, ржавых от столетий бездействия, и робот-патрульный поднялся, сбрасывая с себя тонны песка. Его движения были резкими, порывистыми, но безжалостно точными.

Алгоритмическая точность в своем естестве. Автоматическая пушка на его «брюхе» издала предупреждающий щелчок. Алекс отпрыгнул в сторону, как только первый снаряд пробил асфальт на том месте, где он только что стоял. Отдача от падения больно отдалась в ребрах.

Бой с ним был подобен шахматной партии со смертельным исходом. Алекс выскочил из-за грузовика, сделал выстрел из дробовика. Заряд картечи с грохотом срикошетил от брони, оставив лишь узор из вмятин. Робот даже не дрогнул. Винтовка была бесполезна в ближнем бою. Нужно было найти слабость противника.

— Думай, Алекс, думай! — твердил он себе, перекатываясь за полуистлевший остов какого-то транспортного средства, напоминавшего земные автобусы. — У всего есть уязвимость!

Он бегал, уворачивался, прятался, пока робот методично разрушал его укрытия. Снаряды прошивали металл, как бумагу, разбрасывая осколки стекла и пластика. Алекс заметил, что у робота есть «слепое пятно» — его сенсор не успевал поворачиваться, когда Алекс резко менял направление прямо перед ним, в ярде-двух от «ног». И он увидел другое: на спине у робота, между пластинами брони, виднелся клочок старых, потрепанных проводов — вероятно, остатки системы внешней связи или диагностический порт.

План сложился в голове мгновенно, отчаянный и безумный. Используя слепую зону, Алекс подобрался вплотную, вскарабкался на спину механическому пауку, цепляясь за выступы брони. Робот бешено крутился, пытаясь сбросить его, как сторожевой пес, на которого села муха. Алекс едва удерживался, его пальцы скользили по гладкому металлу. Один выстрел с близкого расстояния опалил ему плечо, запах горелой ткани и кожи ударил в нос. Боль была острой и жгучей, но адреналин заглушал ее.

Он дотянулся до пучка проводов, вырвал его и, увидев искру, вогнал лезвие своего ножа глубоко в образовавшийся разъем, с силой проворачивая его. Клинок не мог повредить роботу, но в кончик лезвия Алекс вложил мощь магии, которая сделала свое дело.

Робот замер, его сенсор беспорядочно мигал, перебирая цвета от красного к синему и зеленому, издавая шипящий, прерывистый звук, похожий на помехи старого радио. Затем свет погас. Механизм издал последний скрежет и рухнул на землю, окончательно превратившись в груду бесполезного металла.

Алекс, тяжело дыша, прислонился к холодному корпусу. Руки тряслись от перенапряжения, из раны на плече сочилась кровь. Он выиграл не силой, а знанием. Это осознание было горьким, но важным уроком. В мире, где все решала грубая сила, его ум был его главным оружием. Но в тот момент он бы отдал все свои знания за то, чтобы кто-то другой мог прикрыть его, пока он перевязывает рану.

Ночью, разведя скудный костер из сухих кореньев, он наконец занялся плечом. Аптечка таяла на глазах. Он обработал ожог антисептиком, который щипал так, что слезы выступили на глазах, и наложил повязку. Процесс был знакомым, почти медитативным. Одиночество делало его и собственным врачом, и санитаром. Пустоши были его домом, но домом опасным. Он покинул Шестеренки, покинул своих близких и друзей для того, чтобы сделать этот мир лучше. Аргенталь, Рэйвен и Глитч несли ответственность за людей в Вольном городе, он же нес на своих плечах бремя ответственности за все Пустоши, за всех ее обитателей. Это был его личный крестовый поход.

Он достал свой дневник — толстую потрепанную тетрадь в прорезиненном переплете. Он взял тетрадь с собой, чтобы совсем не сойти с ума от одиночества. Процесс записи своих мыслей представлялся ему диалогом с друзьями, почти живым разговором. Рука сама потянулась затереть грязь на странице, будто ожидая, что Глитч снова отчитает его за неряшливость.

«Аккуратнее, — слышался ее голос в голове. — Может быть, кому-то позже помогут твои записи, так сделай их хоть немного разборчивыми».

Он сжал губы и начал зарисовывать следы скорпионов, которые видел до обвала, стараясь выводить линии четко и ровно.

И тут его охватило странное чувство. Дежавю. Он перевернул несколько страниц назад, где были зарисованы другие мутанты — рейдеры-оборотней из прошлого месяца, пустынные волки, дикие роботы и прочие опасные существа, которых он уже успел повстречать. Тетрадь заполнялась очень быстро. Алекс подумал, хватит ли ему всей жизни, чтобы осуществить свою задумку?

Он отложил карандаш. Костер потрескивал, отбрасывая танцующие тени на скалы вокруг. Он поднял глаза и посмотрел в темноту Пустошей. Она оставалась враждебной и пустой.

Алекс вздохнул. У этой угрозы не было центра, не сидел в Черной Цитадели ее Лорд, сразив, которого можно было решить разом все проблемы. Не будет быстрой и жестокой схватки со злодеем, будет долгая тяжелая, кропотливая работа, чтобы хоть на волосок приблизить Пустоши к миру и процветанию.

Он достал найденный у робота обломок. Гладкий и холодный. Он провел пальцем по поверхности, и ему показалось, что металл на долю секунды отозвался едва заметной вибрацией, словно живой. Иллюзия, конечно. Усталость.

На следующее утро он решил обследовать местность вокруг часового. Если этот робот был здесь не просто так, возможно, он что-то охранял. Или от чего-то защищал.

Обход занял несколько часов. Солнце поднялось высоко, и металл разогрелся так, что к нему было больно прикасаться. И именно в самой горячей точке дня, в тени огромного оползня, перекрывшего одно из ответвлений дороги, он нашел его.

Люк. Почти полностью засыпанный песком и щебнем, но все еще различимый по правильной геометрической форме и матовой серой поверхности сплава, не поддавшегося ржавчине. Рядом с ним, частично скрытый камнем, лежал тот самый блестящий обломок, который привлек его внимание. Он был частью какой-то панели, оторванной взрывом или временем.

Алекс принялся раскапывать люк. Работа шла медленно, камень не поддавался. Он использовал свой меч, как лом. После получаса усилий он смог отодвинуть тяжелую плиту, закрывавшую обзор. Люк был заблокирован массивным электронным замком, но панель управления была сорвана, и из разъема торчали те же самые провода, что и у робота. Кто-то или что-то уже побывало здесь до него и вскрыло вход в убежище силой.

Сердце забилось чаще. Он достал фонарь и направил луч в темноту. Вниз вела узкая металлическая лестница. Воздух потянулся холодный, затхлый, пахнуло чем-то химическим. Признак работавшей когда-то системы жизнеобеспечения.

Спуск занял несколько минут. Он оказался в небольшом подземном бункере, очевидно, каком-то технологическом пункте обслуживания дороги или связи. Помещение было разгромлено. Шкафы вскрыты, провода вырваны, экраны разбиты. Но не мародерами Пустошей. Те обычно забирали все подчистую. Здесь же был след целенаправленного поиска. Кто-то искал что-то конкретное.

В углу он нашел тело. Вернее, скелет в истлевшей форме техника. Рядом валялся старый электронный планшет. Алекс поднял его. Батарея, конечно, села намертво, но карта памяти, похоже, была на месте. Он сунул ее в карман. И тут его взгляд упал на стену. На ней, рядом с сорванной панелью, аэрографом был нарисован символ — стилизованная буква «О» в геометрическом щите-глазе. Кто-то оставил свой знак.

Путь одиночки внезапно стал казаться ему подготовкой к чему-то гораздо более масштабному и опасному. Он шел не просто через выжженную землю. Он шел по игровому полю, и противник только что открыл свои карты. И Алекс понимал, что идет навстречу этой опасности в полном одиночестве, с окровавленной повязкой на плече и с обломком чужой тайны в кармане. Его одиночество стало не просто бременем, оно стало стратегическим недостатком. И ему предстояло превратить его в свое главное преимущество.