"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 529

Это было другое имя. Чужое. Алекс. И с этим именем пришло чувство. Острая, горячая игла чего-то теплого и болезненного одновременно вонзилась ему в грудь. Это была тоска. Тоска по чему-то утраченному, по месту, по этому небу, по этому смеху. Это была… любовь.

И в тот миг в его стерилизованном, лишенном чувств мире что-то сломалось. Трещина прошла по идеальному фасаду его программирования.

Он проснулся. Резко сел на кровати, вцепившись пальцами в холодный, бездушный матрац. Его грудь вздымалась, имитируя учащенное дыхание, хотя физиологические показатели уже возвращались к норме. Но внутри все было иначе. В его глазах, всегда пустых и послушных, плескалась непонятная, тревожная рябь. Впервые за свою короткую жизнь он испытал не модель эмоции, а настоящую, сырую, болезненную эмоцию. И это была боль. Боль утраты, которую он не мог осознать.

Он поднял руку и взглянул на нее. Та самая рука, что несколько часов назад контролировала сгусток плазмы. Теперь она чуть заметно дрожала.

***

Советник Смит, изучавший показатели жизнедеятельности Скелы в своем кабинете, отметил короткий, но интенсивный всплеск нейронной активности в гиппокампе и миндалевидном теле во время фазы БДГ-сна. На графике это выглядело как одинокий, острый пик, быстро вернувшийся к базовой линии.

— Дефрагментация памяти, — вслух произнес он, отбрасывая опасения. — Процесс нормальный. Мозг упорядочивает загруженные тактические данные.

Главное, тесты были пройдены. Результаты превзошли все ожидания. Он подошел к главному пульту, встроенному в его массивный дубовый стол (единственная мягкая, нестерильная деталь в его кабинете), и активировал зашифрованный канал связи. Голографический экран показал эмблему — стилизованный земной шар, опутанный золотыми шестеренками.

— Отделу квантовой синхронизации, — резко приказал он. — Подготовить протокол «Анклав». Цель — высадка в секторе «Дельта», координаты прилагаю. Время на подготовку — семьдесят два часа. Все ресурсы выделяются по высшему приоритету.

Он обернулся, глядя на второй монитор, где в реальном времени замер в своей камере Скела. Мужчина сидел на кровати, уставившись в пустоту, его профиль был освещен холодным синим светом. Холодные глаза советника горели таким же холодным триумфом.

— Идеальное оружие не чувствует боли, не знает сомнений и не задает вопросов, — тихо, почти ласково проговорил он сам себе, глядя на изображение. — Оно просто поражает цель. Скоро мы откроем портал. И Пустоши, и все их аномальные ресурсы, и сама их дикая, неукротимая энергия наконец-то попадут в правильные руки. В руки порядка. В руки будущего.

Он не видел, как в камере Скела медленно поднял голову и посмотрел на скрытую камеру в потолке. Взгляд его был преимущественно все так же пуст, но где-то в самой глубине, за стеклянной гладью, теперь тлела одна-единственная, чужая искра. Искра вопроса.

Глава 3. Путь одиночки

Тишина Пустошей была обманчива. Она не была пустой — она была наполнена шепотом песка, скрежещущим под ветром, далекими криками невидимых существ и собственным, слишком громким стуком сердца. Алекс шел уже третий день, и каждый звук отдавался в нем эхом одиночества. Он привык слышать за спиной уверенные шаги Глитч, язвительные комментарии Рэйвен или просто тяжелое дыхание герцога Аргенталя. Теперь был только он, бескрайнее желтое небо и гнетущее чувство, что за ним наблюдают.

Одиночество — это не просто отсутствие людей. Это физическая тяжесть на плечах, необходимость самому проверять каждую тень, самому принимать все решения и нести за них ответственность. Ночью, когда температура падала до нуля, он прижимался к теплым камням, и ему казалось, что холод исходит не извне, а изнутри, из пустоты, где раньше звучали голоса его товарищей.

Целью был каньон Кричащих Скал, где, по слухам, расплодилось гнездо скорпионов-мутантов. Размером с собаку, с хитиновыми панцирями, отражающими дробовик, и ядовитыми жалами, способными расплавить сталь. Глупый, лобовой бой с ними был самоубийством. Алекс разглядывал местность в поисках способа уничтожить тварей и при этом самому не погибнуть.

Дорога к каньону была устлана костями. Сначала он наткнулся на скелет трехглазой козлоподобной твари. От туши остались лишь обглоданные ребра и череп, пронизанный идеально круглым отверстием. Не клыки и не когти. Следы на песке вокруг были знакомыми — острые, многочисленные точки, оставленные ходильными ногами скорпионов. Они вышли на охоту далеко от своего логова.

С высоты скалистого уступа он наконец увидел их гнездо — глубокую расщелину у подножия огромной песчаной дюны. Мутанты сновали взад-вперед, словно черные, блестящие тени. Их было не просто много; они двигались с пугающей синхронностью, словно части единого организма. Одни тащили в расщелину добычу — тушу какого-то животного, другие очищали вход от осыпающегося песка, третьи, более крупные особи с ярко-оранжевыми жалами, неподвижно стояли на страже по периметру. Сила не поможет. Положиться можно только разум.

«Ничего себе, — подумал Алекс, глядя на кишащую массу. — Глитч бы пошутила, что они устроили пляжную вечеринку. А Рэйвен… Рэйвен просто молча взяла бы лопату».

Мысленный диалог с друзьями был единственным способом сохранить рассудок. Он потянулся за флягой, сделал глоток теплой воды и принялся за работу.

Два часа он потратил на расчеты, изучая угол наклона дюны, плотность песка и направление ветра. Он пометил ветки камнями, создавая подобие геодезической схемы. Потом начал копать, используя обломок старой панели как лопату. Он рыл у основания дюны, создавая полость, критически нарушавшую устойчивость гигантской массы песка. Работа была изматывающей, песок осыпался, забиваясь под одежду, в рот и нос. Солнце жгло спину. Каждая минута была на счету. Один раз он замер, услышав подозрительный скрежет прямо за поворотом скалы. Сердце заколотилось, он замер с лопатой в руках, словно застигнутый на месте преступления. Но это был лишь ветер, гонявший по камням невесть откуда взявшуюся посреди пустыни жестяную банку.

Когда яма была готова, он забрался на утес напротив, сосредоточенно вычисляя, стараясь почувствовать мельчайшие частички металла, что перемежались с крупицами песка. Металлическая пыль отзывалась на его приказы неохотно, то, что раньше он делал легко, играючи, почти не замечая, теперь давалось с трудом, словно он пытался удержать гирю занемевшей рукой. Его сила, его магия, к которой он уже привык за время пребывания в Пустошах, та, что раньше была естественной, как дыхание, теперь давалась с трудом.

Прозвучал еле слышный хлопок, который разнесся в воздухе, перерастая в глубокий, нарастающий гул. Песок вверху дрогнул, затем пополз. Сначала медленно, словно нехотя, а потом все быстрее, обрушиваясь вниз лавиной. Грохот был оглушительным. Скорпионы, застигнутые врасплох, пытались бежать, взбираясь друг на друга, их жала беспомощно тыкались в наступающую стену песка, но песчаная волна накрыла их вместе с логовом и яйцекладками. За несколько секунд дюна похоронила под собой целую колонию. Тишина, наступившая после обвала, была еще более зловещей, чем до нее. Лишь одинокий ветер продолжал свое дело, уже затягивая песком свежую рану ландшафта. Алекс снова сосредоточился на металлических песчинках, что были в лавине песка. Он мысленно приказал им плавиться.

У скорпионов не было голосовых связок, они не могли кричать, но Алекс вдруг явственно услышал полный боли и мучения писк тварей. Колония была похоронена под песком, каждый скорпион был пробит насквозь сотнями стальных игл, которые создал Алекс.

Алекс молча наблюдал, но его лицо не выражало триумфа. Была лишь холодная, отстраненная удовлетворенность от выполненной работы. Никто не хлопал его по плечу. Никто не говорил: «Молодец». Он развернулся и пошел дальше, оставляя за собой немой памятник собственной изобретательности.

Путь лежал через русло высохшей давным-давно реки, теперь больше похожей на кладбище ржавого металла. Остовы автомобилей и повозок стояли в вечной пробке, их фары-глазницы с укором смотрели в пустое небо. Алекс двигался от машины к машине, осматривая обломки техники, просто по привычке отмечая детали строения и сборки.