"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 472
— Лира бы одобрила, — добавил он тихо. — Она всегда верила, что люди могут измениться.
У подножия замковых стен Алекс нашел тело Лиры. На ее лице все еще играла та самая улыбка, с которой она встретила смерть, защищая его. Алекс бережно поднял ее на руки, прижимая к груди.
Ее тело было удивительно легким: смерть словно забрала не только жизнь, но и часть физической сущности. Волосы Лиры развевались на ветру, мягкие и шелковистые, как всегда. На ее губах застыла легкая улыбка, словно в последний момент она увидела что-то прекрасное.
— Прости меня, — прошептал Алекс, прижимая ее голову к своей груди. — Прости, что не смог защитить тебя. Прости, что моя война забрала твою жизнь.
Его голос дрожал, и впервые за много лет из его глаз потекли слезы. Они капали на лицо Лиры, но не могли вернуть ей жизнь.
Рэйвен подошла ближе и осторожно коснулась плеча Алекса.
— Она любила тебя, — сказала она тихо. — Она пожертвовала собой ради тебя, ради своей любви. Она хотела бы, чтобы ты знал…
— Я знаю. — Алекс поднял на нее покрасневшие глаза.
— Она не жалела о своем выборе. Счастлива была идти рядом с тобой до конца.
Алекс закрыл глаза и крепче прижал к себе тело Лиры. Где-то в глубине души он понимал правоту Рэйвен, но это не уменьшало боли от потери.
— Прощай, Рэйвен, — сказал он, не оборачиваясь. — Теперь твой черед показать людям, что значит настоящая сила.
Он направился к моторной повозке герцога Аргенталя. Роскошный экипаж с его мягкими сиденьями казался подходящим последним пристанищем для того, кто дал ему так много.
Осторожно уложив Лиру в повозку, Алекс накрыл ее шелковым покрывалом — темно-синей тканью, расшитой серебряными нитями. Это был подарок от жителей Шестеренок, символ их благодарности за спасение города. Теперь он стал саваном для единственной женщины, которая видела в нем не воина, а простого мужчину.
— Спи спокойно, моя дорогая, — прошептал он, поправляя складки плаща. — Я отвезу тебя домой. В Шестеренки, где ты была счастлива.
К замку уже стягивались выжившие в сражении люди. Воины трех армий, потерявшие своих предводителей, беженцы из разрушенных городов, простые жители Пустошей — все они искали новую надежду в этом хаосе.
Сначала их было несколько десятков, потом сотни. К вечеру у стен замка собралась целая толпа — грязные, усталые, но полные надежды люди. Среди них были бывшие рабы Черного Лорда, воительницы Королевы хищниц, фанатики Культа Горящего поршня, мирные жители городков, разрушенных титаном.
Все они смотрели на замок с благоговением и страхом. Слишком много лет они жили под властью тиранов, чтобы легко поверить в возможность честного правления.
— Это ловушка, — шептали некоторые. — Очередной самозванец хочет посадить нас на цепь.
— Посмотрите на замок, — возражали другие. — Разве может что-то настолько прекрасное скрывать зло?
Рэйвен стояла на балконе главной башни, наблюдая за собравшейся толпой. Ее сердце сжималось от страха: что, если она не оправдает их надежд? Что, если повторит ошибки прошлого?
Старый слуга, один из немногих выживших обитателей Черной Цитадели, подошел к ней с мантией из небесно-голубой ткани.
— Принцесса, — сказал он, кланяясь. — Железный маг создал это специально для вас. Сказал, что синий цвет символизирует мир и справедливость.
Рэйвен взяла мантию в руки. Ткань была мягкой и легкой, но прочной — магия Алекса пронизывала каждое волокно. На груди было вышито изображение феникса, восстающего из пепла.
— Он знал, что я испугаюсь, — прошептала она. — И оставил мне это в знак надежды.
Надев мантию, Рэйвен вновь вышла на балкон. Ветер развевал ее темные волосы, а солнечный свет играл на стенах замка, созданного из обломков кошмара.
— Люди Пустошей! — ее голос, усиленный магией, разнесся над площадью. — Слишком долго мы жили в страхе и отчаянии. Слишком долго сильные угнетали слабых, а жестокость считалась добродетелью.
Толпа затихла, все взгляды устремились на фигуру на балконе.
— Но сегодня все изменилось! — продолжала Рэйвен. — Эпоха тирании закончена. Я, принцесса Рэйвен, даю вам клятву — клятву справедливой правительницы. Не будет больше рабства и угнетения. Каждый получит право на достойную жизнь, на безопасность, на будущее для своих детей!
Ее слова эхом отражались от стен замка, усиливаясь и распространяясь все дальше. Даже те, кто стоял в самых дальних рядах, слышали каждое слово.
— Я знаю, что многие из вас не верят мне, — продолжала Рэйвен. — Слишком много лжецов и тиранов обещали вам лучшую жизнь. Но я не прошу вашей веры. Я прошу дать мне шанс доказать свои слова делом!
Сначала раздались робкие аплодисменты, потом все громче и громче, пока не превратились в ликующий рев. Люди плакали от радости, обнимались, кричали от счастья.
Но Рэйвен подняла руку, прося тишины.
— Однако помните — этот замок построен не для меня одной! Он построен для всех нас! Каждый из вас имеет право голоса в управлении нашими землями. Мы создадим совет представителей от всех общин, всех ремесел, всех народов Пустошей!
Толпа взревела еще громче. Многие не могли поверить услышанному — правитель, который добровольно делится властью?
— Пустоши станут прекрасным местом для каждого! — кричала Рэйвен, и толпа отвечала ей восторженным воем. — Мы построим новый мир — тот, где правят не страх и жестокость, а справедливость и милосердие!
Один из бывших рабов Черного Лорда, пожилой мужчина с изрытым шрамами лицом, упал на колени и заплакал.
— Наконец-то, — рыдал он. — Наконец-то мы свободны!
Его слезы заразили других. По всей площади люди плакали — не от горя, а от облегчения и надежды. Кошмар закончился.
Пока толпа ликовала, а Рэйвен произносила свою речь о переменах и надежде, Алекс незаметно покинул площадь.
Герцог Аргенталь нашел его у повозки, когда солнце уже садилось за горизонт.
— Алекс, — сказал он осторожно. — Люди спрашивают о тебе. Хотят поблагодарить…
— Не нужно, — ответил Алекс, не оборачиваясь. — Я сделал то, что должен был. Теперь моя часть работы завершена.
— Но ты же герой! Освободитель! Они хотят воздвигнуть тебе памятник, объявить праздник в твою честь…
— Я не герой, Виктор. — Алекс повернулся к другу, и герцог ужаснулся, увидев его глаза. В них не было ничего — ни радости, ни гордости, ни даже боли. Только пустота. — Герои не позволяют умирать тем, кого любят.
Каньонские тягачи, верные животные герцога Аргенталя, терпеливо ждали у обочины. Они чувствовали печаль своего нового хозяина и тихо фыркали, выражая сочувствие.
Алекс взобрался на козлы и взял поводья. Замок принцессы Рэйвен медленно исчезал за горизонтом, а крики ликующей толпы затихали в отдалении. Виктор Аргенталь сидел рядом с ним и молча смотрел на дорогу.
— Домой, дорогая, — прошептал он, глядя на неподвижное лицо Лиры. — Пора ехать домой, в Шестеренки. Там тебя похоронят как героиню, какой ты и была.
Повозка медленно катилась по пыльной дороге Пустошей. Впереди лежал долгий путь обратно, к единственному месту, которое Лира считала домом. А за спиной оставался новый мир, который они помогли создать ценой всего, что у них было.
Алекс не оглядывался. У него больше не было причин смотреть назад. Впереди его ждали только воспоминания и тихая боль потери, но, наверное, это ему нужно сейчас и было нужно — время, чтобы оплакать единственную женщину, которая смогла разглядеть человека под броней одиночества.
Первую ночь они провели в небольшом каньоне, защищенном от ветра скальными стенами. Герцог Аргенталь развел костер, а Алекс сидел рядом с повозкой, не в силах отойти от тела Лиры даже на ярд.
— Она не исчезнет, — мягко сказал герцог, предлагая другу кружку горячего чая. — Ты можешь немного отдохнуть.
— Я не устал, — соврал Алекс. На самом деле усталость навалилась на него, как гора. Но каждый раз, когда он пытался закрыть глаза, перед ним вставали картины битвы с титаном.