"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 381
— Найдешь, говорит, мое богатство по лесным ухоронкам, только все враз не бери, клад вызреть должен – тогда сам в руки пойдет.
Это уже Дарьюшка – внучка ключницы, подключилась к беседе, а сама дрожит и оглядывается, будто дух старого трактирщика вот-вот за пятки ухватит или куда повыше щипнет.
«Чувствую, все село в теме Зарубинского благосостояния…»
Темнота на поляну сошла, на реке что-то грозно ухнуло, будто свалилось в воду большое бревно. Жалобно прокричала птица над лесом.
Вокруг меня девки давай повизгивать и пугаться, вспоминать русалок и водяных.
— А матушка Ильи Гордеевича жива? – спросила я Тимофея.- Сестер-братьев нет у него?
— Мать померла в горячке, слыхал, а из родни только Фома Нелюдим остался. Лесником у Рябининых служит. Ох, и крутенек на расправу! Даром господский хлеб не ест. Каждое дерево на учете.
— У Медвежьего лога избенку поставил, - подсказала Дарьюшка, - там, где раньше разбойники скарб хранили. Тоже, поди, клады ищет на Иванов день.
Архип поднял лохматые брови, начал вспоминать колдовские истории своих мест. Скоро у нашей черемухи образовался второй костер, собралась молодежь послушать.
Слышу в сторонке новый взрыв смеха и сердитые девчачьи голоса.
— Ишь, охальники, чего вздумали! Стыда на вас нет.
— Ужо папеньке скажу, бочину-то обломает.
— Да ты бы проверила сперва, вдруг понравится, - пискляво уговаривал ряженый и тут же басовито заржал.
Оказалось, что парни, нарядившиеся козой, просили девчонок их «подоить», явно намекая на интимные шалости.
Заслышав жалобы подруг, остальные ребята стащили с насмешников овечью шкуру и маску с рогами. Привели затейников к нашему костру.
— Хорош брыкаться, тут солдат ладные сказки бает.
Один из ряженых ушел в кусты за брагой, а второй смирно уселся и даже какое-то время прислушивался к рассказу Архипа о заговоренной сабле атамана Платова и солдатских приметах перед началом боя.
Но вдруг с места подскочил и решил вставить свое словечко в беседу:
— А старцу Егорию виденье было - через сто лет на войну цари будут железных птиц посылать, а те станут сверху сыпать на людей огненные перья.
Народ вокруг костра зашумел, девчонки заойкали, пугливо прижались к своим милым, а тем и любо круглые плечи погладить, затронуть на груди русые косы, задержать на талии мозолистую ладонь. Тимофей Сухов посадил себе на колени миловидную девушку (вернее, сама взгромоздилась) и заявил важно:
— Старец Егорий наперед видит. Скоро, говорит, железные пути кругом пойдут – дым и пар белый свет застит, и еще такую машину придумают, что на одном краю света скажут, а на другом слышно. И под водой станут люди гулять в особых одеждах – хоть день, хоть два…
— Вот диво!
Тут я немного напряглась. Откуда старцу Егорию известно про самолеты, водолазные костюмы и телефон? Закралось в душу подозрение и надежда. Спрашиваю Тимофея:
— А сколько ему лет? Как выглядит ваш Егорий? Где живет?
— Где его только судьбинушка не мотала, а нынче в Заболотье устроился. Травы сушит, болячки заговаривает. Бабы к нему ходят со всей округи.
По возрасту, внешнему виду и любви к женскому обществу местный пророк совпадал с приметами моего блудного деда. У меня даже пятки защекотало от нетерпения, скорее бы утро.
Наклонилась к Тимофею и торопливо сказала:
— А вы долго собираетесь гулять? Не проспите завтрашнюю поездку?
Девушка раздраженно фыркнула мне в лицо и, понуждаемая легким шлепком Тимохиной ладони, нехотя сползла с его колен, а сам он уставился мне в глаза и ответил вполголоса:
— Я свой барыш не упущу. Да и вам пора отдыхать, барыня. Дозвольте до ворот проводить, а то народишко праздный шатается, как бы кто не обидел.
— В охранники нанимаешься? – прикрывая зевок ладошкой, улыбнулась я.
— А коли и так, - твердо сказал Тимофей. – Вы женщина приметная, манкая, не из простых будете, а с людьми запросто держитесь. Здесь такие в редкость. Очи сами липнут.
«Приударить за мной решил? Деревенских мало?» - вяло подумалось мне, но мысли сонно путались в голове.
Прогонять Тимофея не стала, в самом деле, пусть доведет до дома Рябининых, наверно, Лизавета Михайловна уже легла, меня не дождавшись. И Дарьюшка давно ускакала в усадьбу, ей было велено вернуться до темноты. Попрошу разбудить пораньше, собрать с собой небольшой припас – хлеба, пряников, калачей. Неизвестно, как нас Заболотье встретит.
— Тимофей, а много ли там дворов?
— Полторы сотни станет, может, поболе.
— А народ тихий?
— Угу! – проворчал Тимофей. - Каждый год на гулянках хлещемся с заболотскими парнями до кровавых соплей.
— А невеста у Васи Кудряшова хорошая девушка? Раз отец у нее местный староста, значит, не из бедной семьи?
— Добра хватает, да никто не налетает, - загадочно усмехнулся Тимофей. – Засиделась Груша в девках, на личико немножко ряба, слух прошел – порченая, ночами кричит, будто черти режут. Ну, ничего - Арина Федоровна быстро поправит. Ее даже Жуковский поп боится.
— А кто это - Арина Федоровна?
— Так Васьки Кудряшова мать!
Дальше молча пошли, я воздерживалась от дальнейших вопросов и предвкушала встречу с дедушкой, Архип что-то недовольно ворчал под нос, а Тимофей похлопывал по начищенным голенищам батожком из черемухи, свистел задорный мотивчик.
Вдруг дернуло меня оглянуться, - сзади мелькнуло светлое пятно и тут же спряталось у забора.
— Кто там, Тимофей?
Он помедлил с ответом, сплюнул в канаву на обочине.
— Маруська за нами крадется, хочет со мной разговор иметь, да мне недосуг.
— Это которая просила выучить песню? – уточнила я. – Славная девушка, ты ее не обижай, Тимофей.
— Пристала как репей. А я, может, в город подамся на заработки. Если Зарубин здесь завод не запустит.
— Дай-то Боже! – кивнул Архип, торопясь проститься с "каторжной рожей".
Сторож Рябининых уже открывал ворота, я пропустила вперед Архипа и замешкалась, наблюдая, как девушка в светлом платье с оборочками догоняет Тимофея и пытается взять за руку, а тот нарочно ускоряет шаг.
«Кобель кривоносый! Наверно, поначалу сам бегал, Марьюшкой называл, леденцами угощал, а свое получил, неохота жениться…»
Остаток ночи беспокойно спала. Разбойники снились, бродячие лесные огни и хохочущие толстые русалки. А под утро привиделся седой, белобородый старик. Хочу его обнять и назвать дедулей, а он скалкой фарфоровые тарелки бьет. Что за чепуха...
Встала я на рассвете с тяжелой головой, наскоро собралась в дорогу, пока Лизавета Михайловна еще почивала. Тимофей встретил хмурый, щеки черной щетиной обросли, глаза красные, видать, тоже не удалось выспаться. А на днище брички лежат четыре березовых колышка толщиной больше моей руки, наискось обточены и заострены.
— Это зачем? – спрашиваю.
Тимофей закрепил мой саквояж веревками, хмыкнул спесиво:
— А на свадьбе завсегда драка бывает. Вот мы заболотских дубьем, как налезут…
— Ври больше! – гаркнул Архип и начал мне объяснять.
— Путь неблизкий, Алена Дмитриевна. Ежели колеса в грязи увязнут, подкладки нужны.
Я только головой покачала, думаю, Архип меня успокоить хочет, а на самом деле всякое может случиться на лесной дороге и в чужой деревне.
Глава 19. Заболотские нравы
Небо в тучах, солнышко проглянет и спрячется, птиц мало слыхать в березняке или я задремать успела. Вроде бы Москва не так далеко, а сторонка глухая, леса еще крепкие сохранились. Не слышно в них топора.
Часть пути миновали без происшествий, дорога казалась ровной, лошади бойко шли, а потом колея углубилась в грунт, по сторонам чаще замаячили рослые ели и матерые сосны.
Заслышав нашу повозку, в черном ольшанике хором затрещали сороки. Архип отложил свою трубочку, туго-натуго затянул мешочек с махоркой и настороженно поглядывал вперед. Первым заметил на дороге худенькую детскую фигурку, выпростал из ворота рубахи нательный крест и значительно шепнул мне: