"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 379

По-видимому, старый солдат несколько засиделся в московском дворе и теперь получал немалое удовольствие от поездки, обозревая ржаные поля и березовые рощи. С погодой нам повезло. Ни жара, ни холод, небо в клочковатых облаках, ветер свежий.

На первой станции все самовары были заняты, хорошо, что Архип догадался взять с собой маленький - походный, литра на три. Отдохнули, пообедали похлебкой с жестковатой говядиной, сменили уставших лошадей и отправились дальше. Путь мой лежал в Жуковку, а оттуда я рассчитывала на другой день добраться до Горностаевки, где ожидал Сергей Петрович Перекатов, но неожиданная встреча нарушила планы.

Начну с того, что дедушку Дани мне встретить не удалось, - как сообщили в доме помещицы Лизаветы Рябининой, старенький сторож отошел в мир иной под мартовскую капель. Остался Даня круглым сиротой. Спросила я и про барышню, которая учила его письму и счету, на что матушка ее строго ответила:

— Софья Андреевна наслушалась в городе разных глупых толков, сошлась с молодым чиновником от образования - собираются в нашем уезде открывать школу для крестьянских детей. Разве для этого я отправляла ее в пансион? Как дочери стали неблагодарны! Не слушают старших, на все имеют свое мнение и дерзят-дерзят… Вы же погостите у меня еще денек другой, Алена Дмитриевна? Так приятно с вами беседу вести.

— Я бы с радостью задержалась, у вас прелестный сад, Лизавета Михайловна, пионы мои любимые зацветают, но дела не ждут.

— Помилуйте, какие ж у вас дела? - удивилась пожилая помещица.

Пришлось придумывать на ходу.

— Я – женщина одинокая, в средствах не стеснена, люблю путешествия и старинные песни. Вот и нашла себе занятие. Езжу по Московским окрестностям, собираю народное творчество – сказки, былички, шутки. Книгу хотим издать. Если позволите, останусь у вас на ночь, а завтра снова в дорогу.

— Не страшно вам странствовать без мужского сопровождения? Я вижу, из охраны только хромой старик.

— Да кому понадобится нас грабить! Мы же не купцы… - натянуто рассмеялась я. – Разрешите откланяться до вечера, планирую еще проехать по деревеньке, осмотреть местные типажи, записать обряды. Сегодня у народа праздник, я слышала местные красавицы будут по речке венки пускать.

— Так-так, - кивнула Рябинина. – Я тоже велела наломать веток, украсить сени.

В Жуковке справляли Русалью неделю. Девушки гуляли с лентами в волосах, на самой широкой улице был устроен торг. Коробейники разложили красный товарец: ткани, пуговицы, кружева, нитки, зеркальца, гребешки, дешевая бижутерия. Пожилой мужичок прямо из запыленной кибитки торговал леденцами и книжками. Я подошла посмотреть, а кругом уже ребятишки толкутся лет четырех - восьми – бойкие, чумазенькие, глазенки горят…

Накупила им конфет и баранок, картинок раскрашенных, деревянных игрушек и лоскутков, чтобы наряжать кукол. То-то радости было!

Я вспомнила про вышитые полотенца, которые припас в доме Ляпуновой дедушка Егор, спрашиваю – не заезжал ли старенький купец за домашним рукоделием? Приметы дедовы описала, но ребятишки таких покупателей не встречали. Да малы еще, надо со взрослыми разговаривать. Пошла дальше по ряду, хотела девочкам платочки ситцевые выбрать, и вдруг заслышала неподалеку мужскую беседу.

Сиплый голос постарше допытывался:

— Куда бричку гонишь, Тимофей?

Низкий с легкой картавинкой отвечал степенно:

— В Заболотье завтра гульбище. Староста дочку замуж выдает.

— Ну те… А кто жених?

— Васька Кудряшов. Арины Федоровны старшой. Из города недавно вернулся, так сразу в оборот взяли.

— Слыхал, Васька - парень смирный.

— У Арины Федоровны не забалуешь! Строга…

Я стиснула в руках белый платочек и подошла к невысокому коренастому парню, который развязно говорил о чужой свадьбе.

— Простите, ненароком услышала ваш разговор. А далеко ли отсюда Заболотье?

На вид ему было не больше двадцати лет, темные глаза смотрели насмешливо-нагловато. Крупный нос казался слегка свернутым набок, не иначе по нему однажды проехались кулаком, на левой щеке белела полоса шрама. Говорящая физиономия, наверно, первый в селе драчун. Уже хотела махнуть платком и уйти, но парень почти вежливо ответил.

— Какая тебе нужда в Заболотье, барыня? Если по окружной дороге, почитай, еще сорок верст до темна пылить, а напрямки через лес, завтра до обеда уж там буду.

У меня сердце екнуло, все третьяковские гены напряглись и азартно затрепетали. Ай, думаю, хоть одним глазком посмотреть на Васину мать и невесту… До самого и дела нет. Пусть другая ласкает русые кудри, целует скромно опущенные ресницы, гладит вспотевший лоб.

Старалась говорить твердо, с юморком, но голос предательски задрожал.

— Мне передали, тамошние мастера из глины свистульки лепят и посуду мастерят, хочу приобресть. А еще песельников послушать… Не возьмешь ли меня с товарищем до Заболотья?

— Стало быть – двоих… - парень поскреб пятерней жесткую щетину на подбородке. – Отчего бы не взять, ежели сойдемся в цене. Только я ведь на зорьке выеду, долго ждать не стану. И чтобы скарба не много с собой.

— Не беспокойтесь, не проспим, - обещала я. – От дома Рябининой Лизаветы Михайловны заберите нас утром.

— Задаток бы дать… - ломался парень, поедая меня взглядом.

— Рубля хватит? – холодно спросила я. – Да чтобы без обмана и фокусов. Все село будет знать, куда я и с кем направляюсь. А у спутника моего пистолеты есть.

— Да нешто я душегубец какой? – изумился парень, и сразу оскалил зубы в ухмылке. Стал еще неприятнее и страшнее.

Я отвернулась в сторону и вздохнула. Куда лезу… Зачем…

Парень угадал мой настрой и сомнения, сразу посуровел и стянув с макушки картуз, досадливо хлопнул его об колено.

— Да хошь кого тут спросите, каждый скажет, что с Тимохой Суховым можно дело иметь. Батя у меня на всю округу известный шорник, и я с мальства приучен к лошадям. А что рожа разбойницкая, так это Господь решил и матушка наградила.

Меня тронула его невольная исповедь, я достала рубль и прибавила сверху «на чай с калачом». Тимофей заметно повеселел и прежние игривые нотки зазвучали в речи:

— Пойдете вечером к реке? Девки задумали хороводы и пляски. Песен наслушаете-е-есь.

— Да, возможно, - неуверенно отвечала я, уже занятая предстоящей дорогой, - интересно, как здесь отмечают Зеленые Святки.

Глава 18. Русалья неделя

Как и следовало ожидать, известие о поездке в Заболотье через лес не слишком обрадовало Архипа.

— Эх, барыня… Не ладное вы задумали в глухомань забираться на Русальей неделе, - ворчал добрый старик.

— А чем это грозит? – притворно пугалась я, ожидая услышать давние поверья. На побасенки Архип был горазд, вот и сейчас горделиво усы расправил и значительно сказал:

— Дни стоят заповедные, как и на зимних Святках. Души неупокоенные землица выпускает по свету бродить, люд крещеный смущать. Лешие барагозят, кикиморы шалят. Всякое чудится по лесам даже среди бела дня, а ночами русалки на берег выходят.

— Нахвалили мне Заболотских гончаров, - оправдывалась я.

— Нешто в Москве посуды не хватит?

— Еще песни народные собираю…

— И в Жуковке девки знатно горло дерут, - убеждал Архип. – Сходим-те на лужок послушать, может, передумаете по болотам шастать.

В провожатые Лизавета Михайловна отправила с нами внучку своей ключницы Дарьюшку. В отличие от прочей деревенской ребятни Дарьюшка ходила в козловых ботиночках на шнурке и поверх желтого ситцевого платья носила красный передник. Сама подросток, и пятнадцати лет нет, а уже перенимает повадки хозяйской горничной, на босоногую братию поглядывает свысока, задирает курносый носишко в крапинку.

Теплый, душистый вечер начала июня. Я не стала модничать, надела светлую просторную блузку с удобной юбкой и легкие туфельки. Горничная Лизаветы Михайловны мне волосы заплела в косы и красиво уложила вокруг головы – непривычно и строго, сама себе я стала казаться старше и серьезней на вид, а сердце задорно румянилось ожиданием чуда.