"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 23
Катя вскочила из-за стола и принялась ходить кругами по большой комнате, путаясь в длинном подоле, а потом, тяжело вздохнув, продолжила писать:
– Ситуация такова, что мы еще на год должны остаться в Европе, хотя беспокоиться не о чем, условия здесь просто великолепные, моего мужа очень ценят «просто невероятно, как ценят – целый штат прислуги!» и мы живем в настоящем средневековом замке, в помещении очень тепло и есть современная канализация. Кормят тоже отлично! Видела бы ты, мамочка, кухню в замке – просто школьный спортзал.
Я вас очень люблю и скучаю, прошу обо мне не тревожиться, через годик мы непременно приедем к вам в гости, возможно даже…
У нее вдруг дыхание перехватило от подобной мысли:
– …возможно с внуком или внучкой.
Потом Катя написала еще несколько строк, вытерла слезы, подождала, пока чернила подсохнут и свернула свиток, передавая его Сирме.
«Ну, и пусть этот Тиран прочтет! Пусть решит, что я смирилась – покорилась, пусть порадуется! Главное, родители будут счастливы, целый год могут теперь жить спокойно, поджидая внуков. А, собственно, почему бы и нет?»
Оставшись в комнате одна, Катя уселась на кровать, зажала ладошки в сомкнутых коленях.
«А что такого, может, и в самом деле, выйти за него замуж и остаться здесь жить? Будет периодически отпускать в нашу деревеньку к родным, я и прежде редко из города приезжала – сначала учеба, потом работа… Что я теряю-то по большому счету? Хлебокомбинат Николая Егорыча? Городскую суету и съемное жилье? Когда я еще на свою квартирку заработаю, пусть даже самую крохотную. Да и без ипотеки, пожалуй, не обойтись… Столько проблем!
А здесь, как-никак, хозяйка Ульфенхолл. Жаль, конечно, что Веймар – не рыцарь, хотя, может, у него где-то все необходимые атрибуты припрятаны – мечи и доспехи, в замке же столько комнат, и еще, наверно, подвал… М-м-м, надо будет в ближайшие дни все разведать. Конюшни точно имеются, я видела, когда проезжала мимо, может, и я научусь прилично ездить верхом. Вот было бы здорово! Я – на коне!
Катя снова вскочила на ноги и подбежала к окну, сейчас ее охватило неописуемое волнение от открывающихся перед ней интереснейших перспектив:
– Каждый день – великолепный стол: молочко, сыры, куча зелени всевозможной, а какие вкусные лепешки, чая, жаль, нет – этот Тиран, наверно, только вино и хлещет, ладно еще разбавленное… надо бы завтра постряпать им тут пирог с рыбой или мне теперь можно себе любое питание заказывать – я же невеста местного барона! Вот умора!
А с бабулечкой этой настырной я уж как-нибудь разберусь, пусть себе командует, сколько душе угодно, я в начальство никогда не лезла. Слушайте, так ведь можно жить! Только вот предстоящая свадьба… Это поспешное замужество… Потом еще заставит делить с ним спальню, уже сегодня кидался, глазищами сверкал, чуть ли не рычал у самого носа. А когда стану его женой он совсем обнаглеет, начнет приставать.»
Пожалуй, только мысли о предстоящих ночах с Веймаром отравляли ее приподнятое настроение.
«Он точно церемониться не будет, поведет себя, как грубый, средневековый мужлан, а если… если он драться начнет, может, у них принято здесь бить своих жен, несмотря на то, что они леди… Боже мой! Я же такое издевательство терпеть не стану… и всякие его феодальные извращения тоже… А еще высечь грозился! И ведь совершенно некому заступиться, пожаловаться даже некому… не с кем поговорить по душам.»
Наконец, обуреваемая самыми противоречивыми мыслями, Катюша разделась и нырнула под теплое пышное одеяло, чтобы забыться беспокойным сном. Она, конечно, не слышала, как глубокой ночью дверь в ее комнату приотворилась от легкого толчка когтистой лапы и серая тень проскользнула внутрь.
Некоторое время Зверь внимательно прислушивался к ровному дыханию избранницы, а потом удовлетворенно фыркнув, удалился по коридору вниз, к маленькой двери вблизи кухни, что вела из замка во двор, а там через спящие домишки на луг и в лес.
Волку тоже нужно было отвлечься и передохнуть. Такой долгий и интересный день. Она была рядом, так близко, что он мог касаться ее… обонять притягательный аромат ее кожи, ее волос… Завтра он увидит ее снова. Скорее бы «завтра».
Было раннее октябрьское утро, когда в ворота Смирновых громко и настойчиво постучали. Мелкий беспородный песик тут же зашелся ожесточенным лаем, – несмотря на хилые размеры, Буран имел характер Моськи из басни Крылова. Заслышав шум, Иван Кириллович поспешно отодвинул деревянный засов и растворил двери перед высоким мужчиной в темно-зеленом плаще.
– Какие-то новости? Катюша нашлась?
Веймар на мгновение даже опустил глаза перед пожилым человеком с бледным, осунувшимся лицом.
– Да, я привез известие от вашей дочери. С Катрин все хорошо!
Иван Кириллович закрыл лицо руками и прислонился к столбу, на котором крепились ворота. Веймар шагнул вперед, одной рукой поддерживая отца избранницы, а другой захлопнул за собой дверь, поскольку визит должен быть коротким, не стоило привлекать внимание соседей.
Навстречу во двор уже бежала Татьяна Андреевна – босая, в распахнутой курточке.
– Скажите скорее, что с Катей? Она здорова?
Веймар тяжело вздохнул, приготовившись к расспросам, кажется, сердце его было не настолько гранитным, как у славного прадеда.
– Катарина отлично себя чувствует, но в ближайшее время не сможет вернуться к вам. Мне поручено передать письмо и гостинцы. Прочтите быстрее и напишите несколько строк в ответ, я очень спешу!
Веймар развязал дорожную суму, что была перекинута через его плечо и передал Смирновым заветное послание. Татьяна Андреевна уселась прямо на холодное крыльцо, видимо, от волнения уже не держали ноги, и начала читать вслух:
– Дорогие мама и папа!..
Потом были слезы, громкие причитания и немного нервический смех, Веймара пробовали целовать и обнимать, уговаривали остаться «покушать», нагрузили его уже пустую суму баночками с вареньем. Барон и сам немного расчувствовался, даже позволил Волку подразнить маленького Бурана, отчего песик забился в теплую конуру и носа оттуда не показывал, пока за серым хищником в человеческом обличье не закрылись ворота.
Барон торопился в лес, а там еще несколько верст до Мохова болота. На душе было легко. Оказывается, это приятно – приносить людям добрые вести… Но пора возвращаться, даже минуты вдалеке от нее казались вечностью его Зверю, и Веймар, кажется, начинал его понимать.
Катя просыпалась нехотя, долго нежилась – потягивалась в широкой кровати под складчатым лиловым балдахином. «Ах, как хорошо! И с чего я решила, что в средневековом замке пыль да грязь… Здесь гладкие белоснежные простыни поверх пышной перины, одеяло пахнет луговыми цветами, а подушка мягкая, словно лебяжьим пухом набита…»
Вообще-то Кате не доводилось прежде спать на лебяжьем пуху, но уж больно красивое сравнение пришло на ум. А вскоре медленно приоткрылась дверь, и в комнату заглянула Сирма.
– Моя госпожа проснулась! Вы изволите встать или мне прийти позже?
– Давай уже одеваться, боюсь сама я с крючками на платье не справлюсь.
Катя в отличном настроении поднялась на постели во весь рост и даже пару раз подпрыгнула, задев руками длинные кисти занавеси под потолком.
– Барон, наверно, рано встает?
– Ох, нет, напротив! Он обычно поздно ложится или уходит на ночь, так что спит порой целый день…
Катя прыгнула еще разок и от удивления рухнула на постель, зато тут же уселась на пятки с самым встревоженным видом:
– Как это – на ночь уходит… Куда это, интересно, он уходит?
Смущение Сирмы вызывало еще больше подозрений.
– Сейчас же отвечай! Я вроде бы как твоя… э-э-э… хозяйка почти!
– Барон любит гулять ночами по своему поместью… все это знают…
– У него есть любовница? Из местной прислуги или деревенская чаровница? Сирма, не смей обманывать! Это серьезный вопрос. Он жениться на мне собирается, значит, я должна все про него знать, мне потом сюрпризы не нужны. Если еще не нагулялся – скатертью дорожка.