Ломбард непрожитых жизней. Чего будет стоить вернуть забытую мечту?, стр. 2
Из приоткрытой двери доносилось уютное ворчание кофемашины. Арина повесила влажную от дождя куртку на бронзовую стойку с крючками и, стараясь прогнать тугой свербящий ком волнения в животе, подошла к окну. В сумрачном свете осеннего дня предметы в витрине казались безнадежно потерянными. Они будто выдохлись и потускнели, как и фолианты на полках. Интересно, как на самом деле сверкала шкатулка с россыпью драгоценных камушков на крышке при свечах, когда вечерами хозяйка открывала ее на туалетном столике?
Тимур вернулся с двумя керамическими кружками кофе. Их вид странно успокаивал. Такие толстые, цветные, с забавными мордочками и надписями «У самурая нет ьеьи, только ъуъ» и «Все зависит от того, куда ты хочешь прийти» – явно были не для клиентов. Из них просто не мог пить человек со злодейскими помыслами.
– Садись сюда, введу в курс дела. – Тимур уже включил торшер с зеленым тканевым абажуром и бахромой в углу комнаты. Он подложил под кружки пару листочков из принтера, чтобы не испортить полировку журнального столика, и устроился на одном из антикварных кресел. Когда Арина заняла второе, ей показалась, что она перенеслась на сто лет в прошлое. И сейчас смотрит откуда-то из зазеркалья сквозь непреодолимую стеклянную стену в далекое будущее, на опустевший офис и сиротливо мигающий диодами принтер. Свет зеленого торшера даже как будто приглушил все звуки.
– А почему вы решили… ты решил так сразу, что я соглашусь на эту работу? И что, я вообще вам подхожу?
– Я же смотрел твой профиль. Вероятность почти 73 %. Образование годится, умение работать с людьми прилагается. А после моего кофе с кардамоном повысится еще процентов на 20, потому что мне о-о-очень нужен сменщик. – Последнюю фразу он произнес совсем другим тоном, то ли шутя, то ли флиртуя. На этом фоне начало его речи звучало слишком серьезно.
Арина сидела, оглушенная информацией, и не понимала, с какого конца начинать спрашивать. Но уютное пятно света не давало просто уйти. Итак, начнем сначала.
– Этот офис… Я куда вообще попала?
– Ты, когда шла на собеседование, не посмотрела на вывеску? Там написано: «Ломбард непрожитых жизней».
– Это… как?
– В обычном ломбарде люди сдают теоретически очень ценные, но совершенно бесполезные вещи, чтобы получить за них деньги на жизнь прямо сейчас. Когда нечего есть, то серебряный столовый сервиз прабабушки не прокормит, пылясь в серванте. А мы принимаем бесполезные мечты. Те линии жизни, которые человек никогда не проживет.
– Как мечта может быть бесполезной?! Она же… – Арина пыталась зацепиться хоть за какие-то привычные мысли.
– Погоди! Это все юношеский максимализм. Прекрасные и волшебные сияющие мечты вдохновляют, озаряют путь, дают силы жить и все такое… В теории. А потом человек живет, стремится к мечте и понимает, что все не так просто. У одного получается сквозь тернии… к звездам, другой гребет против ветра и течения, стирает семь пар железных башмаков, грызет гранит и что-то там еще, а ничего не выходит. Наверное, когда-нибудь и выйдет, но жить хорошо и спокойно, не напрягаясь, хочется прямо сейчас. Так вот, мы обмениваем одно на другое. По справедливому курсу.
– Человек продает мечту?
– Нет. В том и фокус. Почему человек не продает бабушкин сервиз, а сдает в ломбард? У него остается ощущение, что вещь все еще ему принадлежит. Он в любой момент может забрать ее обратно, вернув деньги с процентами. Сдать проще, чем расстаться насовсем. Так и с мечтами. Отказаться навсегда – тревожно, страшно. А так получается будто бы спрятать на время, положить на хранение. Только знаешь что? – Тимур заговорщицки понизил голос. – Мало у кого потом найдутся средства на выкуп. Берешь взаймы чужие, а отдавать-то потом свои кровные.
Острый холодок пробежал вдоль позвоночника. Чтобы скрыть нервозность, Арина сделала глоток кофе. Разумеется, он оказался очень горьким.
– И… сколько стоит мечта?
– Мы не платим денег в привычном смысле. Просто обмениваем ту линию жизни, где человек бесплодно рвется к своей мечте, на одну из альтернативных, где ему комфортно. Там он делает другой выбор. А его мечта остается у нас, пока он не захочет ее когда-нибудь выкупить. Если захочет. Если вообще вспомнит о ней.
Нереальность этого разговора внезапно накрыла Арину теплым пуховым одеялом уверенности, что это сон. Сразу стало легко и забавно.
– И зачем вам чужие мечты? Они же не серебряный сервиз. – Ей хотелось шутить, чтобы избавиться от остатков страха.
– Каждое заветное желание – это концентрат особой энергии. Типа жизненной силы. Если человек знает, как ее применить, его ничто не остановит. Но для большинства людей мечта – как заноза, от которой ничего ценного, только постоянное беспокойство и недовольство. И когда человек сдает эту ношу нам, он чаще всего с облегчением о ней забывает.
– Куда же вы их потом деваете? Ну те, которые не выкупили.
– Это тебе лучше с демоном поговорить, он их себе забирает. Коллекционирует, наверное.
– С кем?! – Арина хихикнула. Только бы не забыть этот сон, когда проснется.
– Легок на помине! – Тимур выпрямился в сторону двери. – Доброго дня, Демьян Антонович!
Неслышно вошедший седовласый мужчина отчетливо напоминал Джеймса Бонда, который вышел на пенсию, но не изменил ни своему костюму, ни идеальной прическе, ни манерам. Его пристальный взгляд моментально подвесил в воздухе предчувствие грозы от высокого начальства.
– Тимур, иди работай. – Властный негромкий голос подорвал парня с места. Бросив кружку на столике, Тимур переместился за ноутбук.
Арина, решившая во что бы то ни стало досмотреть сон до конца, чарующе вежливо улыбнулась и встала:
– Здравствуйте, Демьян Антонович! А я к вам… работать!
Тот, кого здесь явно за глаза называли Деманом, хмыкнул и встал за плечом Тимура, пристально изучая экран ноутбука. Вероятно, там было что-то про ее, Арины Сомовой, линии жизни.
– Занятно, занятно… Что ж, добро пожаловать, Арина. – Демьян Бонд прищурился в ехидной улыбке. – Завтра к 10 на стажировку. Не опаздывай!
С легким сердцем она подхватила свою куртку и, всовывая руки в рукава, выскочила на улицу. Порыв холодного ветра пролез под свитер и щедро плеснул в лицо две пригоршни дождя. Звук далекого грома эхом прокатился по окрестным дворам. Выстрел полуденной пушки на Петропавловке, приглушенный дождем, отозвался тяжелым толчком изнутри. Только тогда Арина поняла, что не спала ни секунды.
Глава 2. Линии жизни
– Судя по тому, что ты рассказываешь, там какая-то чертовщина творится!
– Думаешь, криминал?
– Ну, может, не криминал, но какая-нибудь секта. Не колдовство же, в конце концов! Денег много обещают? – Вита, как лучшая подруга Арины, чувствовала свою ответственность за ее судьбу. Обложившись подушками на диванчике в кафе, она продолжала беспристрастный анализ ситуации.
– Нормально денег. А представь, если это правда?!
– Сдать в ломбард несбывшуюся мечту? Ну у меня имеется парочка. Например, в пятнадцать лет я хотела быть известным поэтом, как Гарсия Лорка. Или Ахматова. Если на них можно купить новый пылесос, я бы не отказалась.
– Давай серьезно. Есть у тебя мечта, от которой тяжело и тревожно?
Вита пристально изучала голые мокрые ветки за витринным окном с логотипом. Что-то свербело внутри от этого вопроса.
– Да вроде нет. Я всю жизнь делаю то, о чем мечтала, – лечу животных. Как папа и брат. Дело жизни для всех нас. Я счастлива. – Вита замолчала, как будто сомневалась в своих словах. Но через несколько секунд вдруг выпрямила спину и посмотрела подруге прямо в глаза:
– Да, я – счастлива! А вот папа все время злится и ругается. Он очень любит животных, но руководство клиники все про деньги, деньги, требуют назначать побольше лишних анализов и обследований, а то и ненужных операций… Так, но мы сейчас о тебе. Этот Тимур – он клевый?
Арина возмущенно фыркнула и вскочила, подхватив свой латте с малиновым сиропом: