Наследник Тумана (СИ), стр. 7

— Да чего с тобой разговаривать, — насупился Бивень, отворачиваясь. — Ты не переживай: я все, как обещано, заплачу. И даже сверху накину за героизм.

Я спорить не стал. Захочет — сам скажет. Не захочет, в Рязани надеюсь найдутся кто расскажет.

Сделал пару шагов и вдруг понял, чего мне не хватает перед глазами. Нити. Золотого блеска нигде не было. Я обшарил взглядом землю, стволы, ветки — пусто.

— Потерял чего? — спросила Катя.

— Нет.

Система тоже не отзывалась. Видимо, обе мои странности остались в Тумане. Или просто затаились. Проверить нечем.

Дальше шли по обычной натоптанной тропке. Через минут двадцать деревья разошлись, впереди блеснула лужа в выбоине. Асфальт. Настоящий: латаный, с почти стертой разметкой и заросшими кюветами. Указатель на ржавом столбе «Рязань — 5 км».

— Рязань, твою мать! — радостно выдохнул Бивень, чуть не подпрыгнув на месте. — Дошли!

Я почувствовал настоящее дежавю. Мало того, память вновь подбросила воспоминания.

Рязань. В своем мире я был в этом городе много раз: проездом, с грузом, иногда с ночевкой. Знал дороги, пару удобных заправок, одну приличную столовую недалеко от вокзала.

Но сейчас самым странным было, на мой взгляд, вооружение моих спутников — кольчуги, мечи, посохи. Как они состыковывались с вполне современной машиной, я пока не понимал. И почему при машине нет огнестрела? По идее, это предполагало другую эпоху, и я подсознательно ожидал увидеть крепостные стены, деревянные частоколы, дозорные башни. Средневековье или что-то вроде того.

Но память Койота подсказывала иное: Рязань здесь — крупный торговый узел, безопасная зона, современный город с населением в несколько сотен тысяч. Неплохое место, чтобы залечь на дно после выхода из Тумана, переждать, подлечиться и найти новый заказ.

Правда, одного я не понимал. Зачем нужно было переться через Туман с баргестами, если имеется пусть и не новая, но все-таки трасса?

Не выдержал и поинтересовался у Бивня, который с каждым шагом, приближающим нас к городу, становился все более благодушным.

— Слушай, а почему мы не поехали по дороге?

Он посмотрел на меня как на идиота, но тем не менее ответил.

— Ну так по прогнозам Туман как раз по дороге стелился! На всем участке от Каширы до Егорьевска. Местами вроде даже красный предсказывали. — Он сплюнул в кювет. — Говорят, даже Госэкспресс задержали. Но у меня и нет денег на нем ехать. Я похож на толстосума?

Он возмущенно уставился на меня, словно я оскорбил его предков до седьмого колена.

— Нет, на толстосума ты точно не похож, — успокоил его.

Но продолжать расспросы стало бессмысленно. Не буду же я уточнять, что там за Госэкспресс, почему он дорого стоит, как работают эти «прогнозы» и «уровни». Сейчас бы меня это точно выдало.

Жаль, нельзя прикинуться потерявшим память. Хотя… контузия после аварии, удар головой. Это бы объяснило странные вопросы. Но рисковать не хотелось. Маг уже смотрел на меня с подозрением там, в броневике. Лишнее внимание сейчас ни к чему.

Километра через три начались дома. Первым стоял старый сруб с резными наличниками и покосившимся забором. Через участок — кирпичный коттедж в три этажа, с башенкой, позолоченной решеткой и черным внедорожником во дворе. Дальше опять изба, возле которой корова чесала бок о зеленый штакетник.

Я покрутил головой. Будто две разных страны нарезали кусками и сшили кое-как.

— Вот ведь люди устроились, — Бивень проводил взглядом внедорожник. — А мы по Туманам ноги ломаем.

Катя догнала нас и тоже посмотрела за забор.

— Предместье. Богатых тут хватает, но не одни они здесь живут. Купцы, отставники, мелкое дворянство. Кто земли побольше хочет, кто от городского налога бегает.

— Ага. Все сплошь бедные, — фыркнул Бивень.

Дворян?

Я молча кивнул, принимая информацию. Еще одна деталь в копилку — здесь есть дворяне. Ну это понятно: раз Российская Империя, то есть аристократы — графья да бароны.

Чем ближе мы подходили к городу, тем оживленнее становилась дорога.

Первым навстречу попался мужик с ручной тележкой. На ней громоздились мешки, один порвался, и по доскам катались картофелины.

Дальше народ пошел плотнее. Пацаны на велосипедах едва не снесли Бивня и умчались под его мат. Женщина катила коляску, дед воевал с лохматой собакой, которая уперлась всеми четырьмя лапами возле мясного ларька.

Мечей ни у кого не было, палочек тоже. Джинсы, ветровки, стоптанные кроссовки. На остановке мужик ругался по мобильнику, за его спиной дрожал от старости ПАЗик с номером семь.

Вот это и не укладывалось в голове. Там, за лесом, баргесты рвали людей на части. А здесь торговка снимала полотенце с подноса и продавала горячие пирожки. Они пахли так аппетитно, что живот снова свело.

Рязань жила и плевать она хотела и на Туман, и на наше чудесное спасение.

Я местности не узнавал. Зато ноги не сомневались: мимо водонапорной башни, у старой фабрики левее, потом вдоль «Хозтоваров». Память Койота вела меня не хуже золотой нити, только без всякого свечения.

Пошли пятиэтажки, фонари, тополя с побеленными стволами. На перекрестке Бивень наконец остановился.

— Все, братва. Дальше сами. Довезти не довез, но живыми привел. Считаю, договор выполнен.

Возражать ему никто не стал. Народ полез за деньгами.

Я стоял чуть в стороне, наблюдая. Прислонился к фонарному столбу, скрестив руки на груди.

Женщина с парнем отсчитывали Бивню купюры, но руки у них все еще подрагивали. Деньги выглядели обычно. Рубли, насколько я мог разглядеть. Правда, портреты на банкнотах были незнакомыми.

Катя тоже расплатилась. Сунула пачку денег в руку Бивню и, не прощаясь, ушла. Только бросила на меня странный, изучающий взгляд напоследок. И кивнула. Я кивнул в ответ.

Маг просто пожал здоровяку руку. Между ними явно был какой-то отдельный договор. Старик что-то негромко сказал, Бивень кивнул, и на этом они разошлись.

Потом Бивень повернулся ко мне.

— Твое, Койот.

Бивень сунул мне деньги. Я пересчитал — двести рублей. По старой памяти сумма выглядела смешной, а память нынешняя тут же поправила: не смешная. Если жить без барских замашек, месяца на два-три хватит.

— Полтинник накинул, — сказал Бивень. — Сам понимаешь, за что.

— Понимаю. Спасибо.

Здоровяк переступил с ноги на ногу, поскреб ногтем щетину.

— И это… хороший отзыв о тебе оставлю. Заслужил. Понадоблюсь, в «Якоре» спросишь.

Что за «Якорь», я не знал, но уточнять не стал.

— Давай, Бивень.

— Не пропадай.

Он ушел и теперь я действительно остался один. Чужое тело, чужая Рязань и двести рублей в кармане. Негусто, хотя могло быть хуже. Мог вообще остаться лежать возле броневика.

Я отошел от людского потока и достал кожаный кошелек. До этого момента у меня даже не было времени в него заглянуть, да и делать это при всем честном народе не хотелось.

В кошельке нашлось пятьдесят рублей мелочью, несколько визиток и карта Российского имперского банка с картинкой двуглавого орла с коронами. Значит, здесь не только наличные. Но посмотреть, сколько там на ней денег, я не мог — пин-код не помнил. Ладно, вспомним еще. А теперь надо бы добраться до дома…

Странное дело — ноги сами понесли меня.

Маршрут я не выбирал. На первом повороте ноги сами свернули к газетному киоску, потом протащили меня через двор. Ржавые качели, перекошенная песочница, три бабки на лавочке. Одна проводила меня таким взглядом, будто Койот задолжал лично ей.

За двором стояла «Березка». Вывеска облупилась, возле входа пустые ящики. Здесь тело снова повернуло без команды — и вывело к серой пятиэтажке.

Значит, приехали.

На первом этаже горела вывеска «Приют усталого путника». Буква «П» мигала, поэтому приют через раз становился просто «риютом». Дверь была приоткрыта; оттуда тянуло жареным мясом. Желудок потребовал спуститься немедленно, но я сперва пошел наверх.

Подъезд встретил зелеными стенами и запахом кошек. На площадке между вторым и третьим этажами валялась бутылка. Квартиру номер семь я узнал еще до того, как разглядел цифру.