Ревизор: возвращение в СССР 64 (СИ), стр. 48

– Нет, там нормальная семья. Отчим у девушки полковником милиции в Киеве работает. Жена тоже на не такой уж высокой должности. Главное, что будущий тесть Васю уже очень сильно уважает из-за того, что тот уже в таком молодом возрасте майор. И за перспективы дальнейшей карьеры. Так что никаких требований, к примеру, тут же молодым кооперативную квартиру купить за счет жениха, он не предъявляет. Так что нет Баранову необходимости идти во все тяжкие. Тем более Вася, я так понял, маму свою никогда не бросит. Они с ней будут жить, и квадратных метров у них на троих хватит. Отец ведь с ними не живёт.

– Ясно, Паша. Спасибо ещё раз, что не промолчал, сразу ко мне пришёл, – сказал Межуев, и я отправился к себе.

***

Москва, КПК при ЦК КПСС

Владимир Лазоревич тут же к Пельше засобирался. Уж больно тревожный звоночек. Очень он не любил, когда такие вещи происходили. Нравилось ему представлять КПК в роли цепной собаки Коммунистической партии СССР. А если сами сотрудники КПК такого рода информацию сливают потенциальным фигурантам проверок, то это, если и цепная собака партии, то как минимум беззубая. Таких усыплять надо, а не прохиндеев всяких ею пугать.

Да и как можно, работая в такого рода организации, предавать своих товарищей?

Приёма у Пельше пришлось подождать больше часа. К нему из Совмина приехали по какому-то вопросу, в суть которого Межуев, само собой, вдаваться не собирался, если не будет на то прямого указания от председателя КПК. У него и так хватало чем заняться.

Но вот наконец Таисии Григорьевне из приёмной Пельше позвонили, сказав, что Арвид Янович освободился. И Межуев тут же к нему и отправился.

– Что такой смурной, Владимир Лазоревич? – поприветствовал своего заместителя председатель КПК. – Ты глянь, погода-то какая на улице хорошая, весенняя. Самое время приободриться и с хорошим настроением наслаждаться апрелем.

– Я бы и рад, Арвид Янович, – ответил Межуев. – Апрелем наслаждаться. Вот только у нас есть серьёзная проблема, что мешает мне это делать.

И он рассказал про то, что ему недавно Павел Ивлев сообщил.

Лицо Пельше окаменело. Он спросил, не может ли тут быть какой-то ошибки с этими окнами. В точности, как он сам недавно у Ивлева спрашивал, отметил Межуев. Да, нормальная первая реакция при таких новостях. Кто же сразу в такое верить хочет…

– Какая уж тут ошибка, Арвид Янович! – развёл руками Межуев. – У бухгалтерии все три окна светятся в ночи. А проверка-то ведь у нас должна была как гром с ясного неба на Венгерова обрушиться… Также проходная и административное здание все вылизаны, совсем свежие плакаты развешаны везде…

– Раз так, то кто бы ему ни хотел помочь, а он медвежью услугу этому Венгерову оказал, – заявил жёстко Пельше. – Я теперь это расследование по нему буду очень лично воспринимать. Как первый отчет появится по Венгерову, мне его сразу на стол несите, Владимир Лазоревич…

Но не менее важно, конечно, разобраться с этим предательством. Нужно поймать ту крысу, что сливает нашу внутреннюю информацию. Ясно, что не за бесплатно. У нас тут какое-то капиталистическое отродье в КПК завелось, которое деньги зарабатывает на деятельности нашей комиссии, и терпеть мы этого не будем… Перечисли, Владимир Лазоревич, кто у нас в эту комиссию входит.

– Два новичка: Павел Тарасович Ивлев и майор ОБХСС Василий Абимболаевич Баранов. А из старого состава два сотрудника: Евгений Вячеславович Путасов и Дмитрий Борисович Савченко.

Про происшествие Ивлеву, он сейчас в Москве, сообщил выехавший в Ленинград вместе с Путасовым и Савченко Баранов. Ну а Ивлев сразу ко мне побежал докладывать…

– Понятно, – кивнул Пельше. – Вот что, Владимир Лазоревич, нам нужно очередную комиссию по проверке, но уже внутренней, создать в условиях строжайшей секретности. Документально никак это оформлять не будем, чтобы крысу не спугнуть. Мало ли это кто-то, кто у нас документацию такую оформляет, информацией торгует. Но каждого, кто имел доступ к информации по этой комиссии, что выехала по Венгерову, проверить тщательнейшим образом. Каждого без исключения, кроме нас с тобой.

Прикинь, как человек опытный, кто бы мог этим заняться. Я состав устно одобрю, и пусть приступают к работе.

– Сделаю, Арвид Янович, – пообещал Межуев.

Глава 21

Москва

Пришел на лекцию в Институт истории аж за тридцать пять минут до ее начала. Рекордный срок, за который я куда-нибудь приезжал. За мной, само собой, даже спуститься профорг не успел. Но на проходной же знали, конечно, что в четверг к шестнадцати ноль-ноль какой-нибудь лектор обязательно приезжает лекцию проводить. А что раньше немного, так это его дело. И возраст мой молодой никаких вопросов не вызвал, по приличным костюму и туфлям было понятно, с какой целью я к ним пришел. Так что не предъявляя никаких удостоверений, узнал, в какой кабинет к профоргу идти, и тут же туда и направился.

Удивленный моим ранним появлением, профорг, мужчина лет пятидесяти пяти с военной выправкой, тут же представился:

– Василенко Тимофей Павлович.

А затем с гордым видом добавил, что у него ученая степень кандидата исторических наук имеется.

Вот она, специфика Института истории. Тут даже профорг научной степенью располагает.

А затем он меня к самому директору отвёл. Правда, подождать пришлось в приемной минут пять. Потому что секретарша сказала, что посетитель, который у Нарочицкого сидит, вот-вот выйдет.

Но через пять минут профорг, поняв, что что-то так оно не складывается, уже решительно сам в кабинет зашел, хоть секретарша и сделала возмущенное лицо. Через минуту вышел оттуда с директором и посетителем. Собеседник директора, торопливо попрощавшись, тут же приемную покинул.

– Знакомьтесь, Алексей Леонтьевич, – сказал профорг директору. – Это тот самый корреспондент «Труда», что сегодня у нас лекцию будет читать. Павел Тарасович Ивлев.

Широко улыбнувшись, директор института крепко пожал мне руку, и сказал:

– Как же, как же, читаю ваши статьи в «Труде» с удовольствием. Вот только никак не мог себе представить, что вы настолько молоды. Или вам уже тридцать лет, но просто, в силу каких-то родовых секретов, вы выглядите так, как будто вам еще и двадцати нет?

– К сожалению, родовых секретов таких не имеется. Мне еще девятнадцать, – улыбнулся в ответ я.

– Ну, как говорится, молодой да ранний… Талант всегда себе дорогу пробьет. Это тоже здорово, – сказал директор, и провел меня в кабинет. Профорг уверенно последовал за нами без отдельного приглашения. – Ну присаживайтесь, присаживайтесь. – велел он мне. – Поленька, чайку нам оформи! – крикнул он в открытую дверь в приемную. – Или вы, Павел Тарасович, кофеек будете? А то я недавно из Индии как раз из командировки вернулся. Кофе у меня самый лучший, что мне мои индийские коллеги смогли только найти в Индии…

– Ну, после такой рекомендации, конечно же, я кофе выбираю, – сказал я.

В сортах индийского кофе я не разбираюсь, но этот был действительно неплох. Вкус другой, чем у того, что я из Италии привез, но главное, что вкусный. В Индии, наверняка, как в капиталистической стране, есть всё. Есть кофе похуже для основной массы населения, и получше – для элиты и для важных гостей, которым индусам хочется понравиться. Так что не обманули директора с кофе, действительно постарались с выбором.

Директор начал меня расспрашивать про написанные ранее мной статьи. Сразу стало и понятно, что он действительно их внимательно читает, потому что уточняющие вопросы задавал по тем моментам, что его заинтересовали. И непростые вопросы, хорошо, что я глубоко в теме всегда по тому, что пишу. На несколько вопросов ответил, и понял, что градус его уважения ко мне повысился.

Но все же решил такими разговорами слишком долго не баловаться. Прекрасно знаю, что такого рода люди обычно очень заняты. В любой момент наше общение может что-нибудь прервать. Делегация какая-нибудь к директору придет, или какое-нибудь указание ему из Кремля спустят для немедленного исполнения...