Ревизор: возвращение в СССР 64 (СИ), стр. 13

Французы, если вы не знаете, молодой человек, одна из самых самостоятельных европейских наций, если не самая самостоятельная.

Для них присутствие американских предпринимателей во французской экономике – это всё равно что плевок в их душу. Они хотят сами развивать свою экономику и откровенно не любят американцев.

Достаточно послушать выступления французских политиков, которые регулярно делаются в этой связи. Даже та же самая политика развития атомных станций появилась из очень простого желания – не зависеть от арабской нефти, которую большей частью добывают или сами американцы, или их ближайшие союзники – британцы, так сильно, как остальные европейские нации.

Это как раз и есть воплощение одного из центральных французских тезисов – опоры на свои силы в собственной экономике.

И не надо думать, что, к примеру, французское вино только в Америке покупают. Французские вина по всему миру на экспорт идут. Американский рынок важен для французских винопроизводителей. Но нет такой ситуации, что если в Америке откажется брать французское вино, то его придется выливать в унитаз, потому что больше продать негде.

Так что с моей точки зрения, и с точки зрения ведущих наших специалистов по экономике и политике Франции в нашем министерстве, у нас есть все шансы склонить Францию на сторону Советского Союза. А также надавить на самолюбие французов и их стремление опираться на собственные силы для того, чтобы еще дальше вытащить Францию из НАТО, чем это было сделано при де Голле. Все же у Франции, в отличие от той же самой ФРГ или Италии, имеется собственное ядерное оружие. Которое, кстати говоря, тоже появилось из-за их недоверия к способности США их защитить.

Так что НАТО, по большому счёту, для французов ни к чему. НАТО лишь делает Францию мишенью в случае потенциальной войны НАТО с Советским Союзом для советских ядерных ракет. Поэтому одной из ключевых задач советского Министерства иностранных дел является создать такую ситуацию в Европе, чтобы Франция дистанцировалась от американцев и НАТО, и начала становиться самостоятельным политическим центром в полном соответствии с высказываниями многих ведущих французских.

Этот дипломат закончил высказываться, и тут же еще один, что на моей стороне стола сидел, тоже в бой вслед за ним ринулся.

– Я тоже согласен с тем, что Жискар д’Эстен даже в кандидаты в президенты выдвигаться не будет. Он не основная фигура у голлистов и прекрасно сам это понимает. У голлистов однозначно на выборы пойдет либо премьер-министр, либо Шабан-Дельмас. И, как я уже говорил, скорее всего Шабан-Дельмас, потому что премьер-министр несколько скомпрометирован в глазах общества серьезным экономическим кризисом.

Да, он постоянно, когда выступает, говорит о том, что это не его вина. Это результат последствий арабо-израильской войны, того, что арабские страны, экспортирующие нефть, начали создавать проблемы для европейских потребителей из-за их поддержки Израиля.

Но разве простой человек будет вникать в такие детали? Для него все предельно ясно. Безработица выросла, цены растут, виноват непосредственно премьер-министр. И голлисты, не будучи глупыми людьми, я практически уверен, сделают ставку все же на Шабана-Дельмаса.

И да, соглашусь с коллегой, что французская экономика вовсе не так сильно связана с американской, как вы полагаете.

Французы действительно жуткие патриоты. Большинство политиков на выборы идет и выигрывает с речами о том, что Франция должна опираться на саму себя, восстановить то величие, которое у нее ранее было. И ни в коем случае ни от кого не зависеть и никому не подчиняться. Быть самостоятельной настолько, чтобы быть способной выбирать, на кого ей опираться в мире.

Из-за каких-то экспортных объемов вин или других французских товаров, что идут на американский рынок, французские политики не будут на американцев ориентироваться. Тут скорее важны больше политические связи, чем экономические.

Вот даже посмотрите на то, как с американскими военными базами вышло. Во времена де Голля американцев попросили убраться со своей военщиной с французской территории, что они и были вынуждены сделать.

Закончив это эмоциональное выступление, он выдохнул и вытер вспотевший лоб платком.

Послушал я их, послушал и, конечно же, возмутился, что мне в самом деле удумали лекции читать, да еще в таком менторском тоне. И что это за обращение ко мне «молодой человек»? Это я не знаю, как их зовут, но они-то прекрасно слышали, как меня их главный по имени-отчеству назвал!

Так что решил дать ответ не очень дипломатичный, скорее жёсткий. Но куда деваться, учитывая, что первое совещание все же очень важно. Мало ли, они и дальше будут в таком же постоянном составе проводиться. И надо сразу показать, что нельзя со мной, как со случайно зашедшим сюда студентом обращаться. Меня сюда на равных со всеми лично министр включил. Это его желание, чтобы я тут высказывал все, что думаю. Конечно, он понятия не имеет о том, что я говорить буду то, что из будущего знаю. Но я так понимаю, что его заинтересовало то, что он уже от меня раньше услышал. А значит, прав на то, чтобы высказывать здесь свои мысли, у меня не меньше, чем у этих, несомненно, заслуженных и уважаемых дипломатов.

Поэтому даже заслуженных и уважаемых специалистов можно немножко лицом в грязь помакать в такой ситуации. Им это явно на пользу пойдет, с моей точки зрения.

– Давайте я в ответ тоже выскажусь, – сказал я. – К сожалению, в отличие от вас, я имена и отчества тех, кто выступал, не знаю.

Сделал небольшую паузу, чтобы до них дошло, как некрасиво они выглядят.

Это точно. Было бы это какое-то аграрное министерство, то плевать, в принципе, что на совещании друг друга не все знают. Но это же МИД. Тут же культура по умолчанию в настройки включена. Причем высокая культура.

Пока что со всеми советскими дипломатами, с которыми я общался, это очень чувствовалось. Советская дипломатическая школа все же штука мощная.

И советские дипломаты мне до этого попадались сплошь солидные, грамотные и имеющие все эти признаки культурности, которыми страна может гордиться. Даже и тот второй советник, который ко мне на Кубе в отель приезжал с требованием объяснительную записку по поручению Громыко писать. Его же просто ввели в заблуждение относительно моего статуса и того, что произошло. А когда я ему дал резкий отпор, то он тут же сдал назад и сделал это очень вежливо.

А тут, понимаешь, решили поиграть в профессоров и неопытного студента, которого еще жизни учить и учить. Ничего, отучим...

Сказанное мной повисло в воздухе. Тут уже вышколенные дипломаты должны правильно на такое мое заявление отреагировать. С этим я не ошибся. Тут же тот мидовец, что совещанием руководил, встрепенулся, сам представился и начал представлять мне всех остальных, кто сидел за столом. Да еще и извинился за то, что как-то так вышло, что я почему-то не знаю, кто со мной за одним столом находится. При этом как-то многообещающе и с ноткой недовольства посмотрел на стенографиста. Тот аж слегка вздрогнул.

Ага, понял я, так вот он, тот самый Валентин Игнатьевич, что мне домой на прошлой неделе звонил согласовывать со мной это мероприятие. Чувствую, влетит ему по полной катушке от нашего председателя за этот промах. Да, по телефону, может быть, и не стоило мне называть фамилии и должности всех, кто будет на совещании или целиком повестку мероприятия. Все же мало ли, те же американцы прослушивают телефоны важных советских министерств в попытке собрать какую-то важную информацию. Так что понятно, что он мне просто намекнул на то, о чем мы будем говорить.

Но можно было мне, когда я вошёл, просто молча передать листок с именами, фамилиями и должностями всех, кто присутствует на совещании, раз я тут абсолютно новенький. И можно было, и нужно было. Так что он оплошал, и когда его будут гонять за это после этого совещания, в чём я практически уверен, это ему на пользу должно пойти.

Выяснил тут же, что первым меня лицом в грязь макнуть выскочил Валерий Степанович, а вторым желающим меня жизни поучить оппонентом был Трофим Васильевич. Узнав их имена-отчества, я перешел в наступление.