Игра Олимпа: Освобождение (ЛП), стр. 13
Честно говоря, в какой-то момент он начинает думать, что детский шёпот — не просто злость, а правда и что Уильям действительно немой. Поэтому однажды спрашивает снова.
Уильям вздыхает.
Малакай навостряет уши.
— Да? Ты не умеешь говорить? Правда?
Он уверен, что Уильям строит книгу.
— Ничего себе, — продолжает он. — Я никогда не встречал человека, который…
— Я умею говорить, — перебивает Уильям самым безразличным тоном, на какой способен. — Просто не хочу.
Малакай остаётся с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Он даже не замечает, что оказался прав и Уильям действительно собрал книгу с синей обложкой.
С того дня один продолжает упорно хранить свой избирательный мутизм, а второй всё так же разговаривает с ним и пытается угадать, что он строит.
Но одно в сердце Уильяма совершенно точно: ему нравятся эти моменты с Малакаем. Настолько, что у него появляется желание и даже потребность как-нибудь это показать. Поэтому иногда он протягивает ему несколько деталей Lego и приглашает строить вместе. За одну неделю у них набирается невероятное количество машин.
Когда Малакай заболевает и вынужден лежать в постели с температурой, Уильяму его не хватает. Он садится играть прямо под огромным деревом, на которое Кай любит забираться, чтобы бросать веточки в других детей.
Но не во всех.
Он целится в самых злых — тех, кто шепчет гадости про него и про Уильяма.
Уильям находит острый камень и, оглянувшись по сторонам, вырезает на коре две буквы.
«В».
«М».
ВМ. Их инициалы.
Проходит три месяца. Занятия продолжаются, приёмы пищи в столовой по-прежнему даются Малакаю тяжело, потому что он никак не может перестать влипать в неприятности, а Уильям строит бесконечное количество вещей, в основном машин. Одних детей усыновляют, другие приезжают. И среди последних появляется одна особенно необычная.
Девочка с длинными рыжими волосами, очень бледной кожей и глазами разного цвета. Один карий, другой голубой.
Дети снова начинают судачить.
Её зовут Хейвен, но кто-то произносит имя неправильно и называет её «Хэвен» — как «рай».
В первый же день Хейвен и Малакай ссорятся. Он забирается на большое дерево в саду и начинает срывать один лист за другим и сбрасывать их на неё, а она не может залезть наверх с такой же лёгкостью.
На второй день лучше не становится.
На третий дети уже шепчутся, что и от Хейвен стоит держаться подальше — такая же странная, как Кай. Единственный плюс в том, что теперь он слишком занят тем, что донимает её мелкими пакостями, и почти не мешает остальным.
На четвёртый день Хейвен садится рядом с Уильямом на занятиях. Представляется, протягивает ему маленькую ладонь, как видела у взрослых, но он даже не смотрит в её сторону.
Хейвен, впрочем, всё равно.
Тем же днём после обеда она снова подходит к нему — ещё до того, как Малакай успевает найти её ради очередной перепалки и новых шалостей.
— Привет, Уильям.
Он резко поднимает голову, и, когда смотрит на неё, зелёными глазами встречаясь с её разноцветными, его охватывает такое чувство спокойствия и защищённости, что он даже рот приоткрывает от удивления.
— Отстань от него! — восклицает Малакай, внезапно появляясь рядом. — Она зануда!
Хейвен слабо толкает его.
— А ты обезьяна, которая вечно лазает по дереву!
— Зато я умею лазать, морковная башка.
— Зато мне брокколи силой в рот не запихивают, потому что я плачу и не хочу их есть.
— Брокколи отвратительные!
— Они вкусные. Ты просто маленький.
— Ты тоже маленькая, дура! — Кай стучит друга по голове. — Уильям, кто прав? Тебе они нравятся?
Тот пожимает плечами.
— Нормальные.
Оба широко распахивают глаза, поражённые тем, что услышали его голос. Для Малакая это всего второй раз за многие месяцы. Для Хейвен — первый, хотя она здесь меньше недели.
Но больше Уильям не произносит ни звука. Он позволяет Хейвен и Каю играть с Lego и строить вместе с ним, однако слова и разговоры оставляет им. А разговоры эти частенько превращаются в жаркие споры.
Сколько бы они ни ругались, Кай и Хейвен всегда вместе. Два огня, которые уравновешивает спокойная, тихая вода Уильяма.
Они странное, необычное трио. Остальные дети всё ещё шепчутся — они никогда не перестают, — но теперь не подходят близко и обязательно проверяют, чтобы никто из троих не услышал, что говорят у них за спиной.
Уильям удивляет всех, когда начинает разговаривать. Тихо, только с Хейвен и короткими фразами. Его речь совсем не похожа на то, чего ожидаешь от ребёнка: в нём будто живёт зрелость человека, которому пришлось самому заботиться о себе, потому что его матери было слишком плохо, чтобы делать это за него.
Для своего возраста Уильям обладает интеллектом выше среднего. Тесты показывают это совершенно ясно: у него не только более богатый словарный запас, он отлично справляется с числами, логическими задачами и решением проблем. Именно последнее качество особенно сильно впечатлит Кроноса и Рею Лайвли: какую бы ситуацию ни поставили перед Уильямом, он всегда находит способ выбраться из неё и решить проблему.
Странная супружеская пара начинает навещать Уильяма всё чаще, и он это замечает, хотя ничего не говорит. Каждый раз, когда они останавливаются рядом, чтобы немного поболтать, Уильям смотрит только на Рею — прекрасную женщину с волосами цвета пшеницы и мягкой улыбкой. В Кроносе есть что-то, что ему не нравится, хотя желание покинуть «Сент-Люцифер» сильнее дурного предчувствия, которое тот вызывает.
Во время их пятой встречи мужчина делает нечто странное.
— Привет, Аполлон. Как ты сегодня?
Это вынуждает его заговорить.
— Аполлон?
Кронос наклоняется, чтобы оказаться с ним на одном уровне и посмотреть прямо в глаза.
— Ты хотел бы иметь семью, которая будет о тебе заботиться? Красивый дом и никаких этих никчёмных детей, которые тебе мешают?
Что-то блестит в глазах Кроноса. Искреннее намерение дать ему всё, что он обещает, но вместе с ним — и нечто куда более зловещее.
— Мы усыновим тебя, Малакая и Хейвен, и будем счастливой семьёй, — добавляет он.
Услышав их имена, Уильям чувствует, как что-то внутри сдвигается, заставляя забыть неприятное ощущение, которое вызывает Кронос. Мысль о том, что их не разлучат, заставляет его почти мгновенно кивнуть — с таким энтузиазмом, которого он никогда прежде не проявлял.
Кронос выглядит довольным. Больше ничего ему не говорит и направляется к Александрии, директрисе приюта, которая ждёт в углу сада.
Рея наклоняется к Уильяму, рассматривая его постройки из Lego.
— У тебя так много машин.
Он мычит.
— Тебе нравятся автомобили?
— Только потому, что это единственный способ сбежать отсюда.
От этой фразы Рея леденеет. Тело застывает, а улыбка исчезает. Она надеется, что Кронос окажется не таким, как Уран, и что эти дети действительно смогут стать счастливыми рядом с ними, покинув «Сент-Люцифер». И всё же та её часть, которая по-прежнему хочет отрицать очевидное, убеждает себя, что любое место лучше одиночества в приюте.
Так и должно быть.
Но у жизни всегда свои планы, не совпадающие с теми, которые строим мы.
Однажды Хейвен удочеряют.
Но не Кронос и Рея, как он обещал Уильяму.
В одно мгновение начинается паника. Уильяму настолько больно, что он даже не способен открыть рот и попрощаться, а Малакай бросается на сотрудников приюта, которые ведут Хейвен к новым родителям. Маленький ребёнок, но с силой настоящего демона. Ему удаётся укусить одну женщину за икру и замедлить её; его тут же хватают другие и поднимают в воздух, пока он брыкается, вырывается и кричит имя Хейвен.
— Уилли, помоги мне! Они её уводят! — вопит он.
Уильям опускает голову. Прядь волос падает на лицо, скрывая его часть.
У него не хватает смелости даже посмотреть вслед Хейвен. Он не хочет видеть, как она уходит. Не хочет снова переживать то, что чувствовал с матерью, когда социальные работники взяли его за руку и вывели из обшарпанной квартиры, а она кричала, плакала, умоляла не забирать его и временами становилась агрессивной. Тогда её тоже удерживали силой — точно так же, как сейчас держат Кая.