Психо Звери (ЛП), стр. 56

Это изменило полностью мою жизнь!

Потому что у омег-мужчин на вибрирующих членах имелся встроенный стимулятор клитора.

В этот самый момент я до конца осознала, почему альфы- женщины так помешаны на омегах-мужчинах.

Они же наверняка знали.

За это стоило устраивать бунты.

Это меняло жизнь.

У меня едва хватило времени переварить открывшиеся перспективы, как большие руки подхватили меня и принялись стаскивать с меня огромную толстовку.

— Ты моя! — прорычал Ксеркс, словно дикое пещерное животное.

Мое нутро свело судорогой.

Запрокинув руки вверх, пока толстовка неуклюже застряла на голове, я кивнула:

— На все сто процентов. Точно то, что ты сказал.

Он раздраженно зарычал.

Раздался громкий звук рвущейся ткани: злосчастный предмет одежды был разорван в клочья и отброшен вслед за его штанами.

Лежа на полу с обнаженной грудью, я смотрела на нависшего надо мной Ксеркса, похожего на темного бога.

Масштаб происходящего навалился на меня всей тяжестью, и я инстинктивно прикрыла грудь руками.

Ксеркс опустился на четвереньки, играя мускулами, и, нависая надо мной абсолютно обнаженным, прорычал:

— Не смей!

Лицом к лицу со мной, опершись руками по обе стороны от моей головы, его массивное тело буквально подавляло своими размерами.

Он облизал губы и подался вперед.

Но прежде чем его рот коснулся нежной кожи моей шеи, он резко отпрянул и отвернулся в сторону.

Его руки дрожали, а голос сорвался.

Он говорил короткими рывками, словно был в секунде от потери сознания.

— Если ты… не хочешь. Течка… слишком сильная. Я остановлюсь. Сэди. Скажи мне. Пожалуйста.

На заднем плане тихо наигрывал джаз.

Пылал камин.

Наше прошлое отдавало горькой пряностью.

Его жестокое предательство в мире перевертышей. Мое заточение у фейри. Злые фиолетовые глаза, рычащие на меня. Мелькающие парные кинжалы с угрозами убить. Оскорбления. Рычание в коридоре.

Но в нем было и неожиданно сладкое.

Пушистый котенок, урчащий у меня на груди. Как я укрывала его пледом, когда его трясло от кошмаров. Охрана двери ванной, пока я мылась.

Как Ксеркс прижал меня к стене, спрашивая, серьезно ли я говорила о том, что буду его баловать.

Как он выступил против королевы фейри, вонзив парные кинжалы в череп моего обидчика.

Предложение проживания в своем доме, в том мире, который причинил ему столько боли.

Путешествие со мной в комнату пыток.

Как он висел подвязанным к веревке и умолял, чтобы со мной все было в порядке.

Его крики, пока я дралась на арене.

Как он свернулся эмбрионом на стуле.

Боялся привязаться.

Боясь принять заботу.

Во всех мирах не было никого похожего на Ксеркса.

Я не хотела быть ни с каким другим омегой. Я даже не хотела драться ни с каким другим омегой.

Пока пауза между нами затягивалась, Ксеркс начал подниматься, собираясь уйти. Мое молчание он истолковал как отказ.

Я протянула руку и схватила его за плечо:

— Да, я этого хочу.

Он замер.

Я хотела сражаться вместе с Ксерксом.

Мой голос превратился в тихий шепот:

— Пожалуйста, я хочу тебя целиком. Не сдерживайся.

Снег превратился в настоящую метель. Искры между нами взорвались. Ксеркс бросился на меня и позволил себе отпустить контроль.

Мы оба позволили.

ГЛАВА 28: КСЕРКС

Несколькими минутами ранее

СЛИВАЯСЬ ВМЕСТЕ

Я свернулся на кровати и застонал, пока мой член пульсировал от мучительной боли.

Омега не должен был входить в течку, пока не установит полноценную связь со своими альфами.

Даже после этого обычно требовались месяцы, прежде чем тело омеги становилось достаточно готовым к размножению, чтобы действительно этого захотеть.

Я ударил кулаком по подушке и впился зубами в нижнюю губу, отчаянно желая, чтобы волна боли перестала терзать низ живота.

Уолтер, который много лет служил нашей семье и прекрасно разбирался во всевозможных телесных недугах, связанных с системой АВО. Он считал, что моя необычная течка была вызвана годами, в течение которых я принимал подавительные лекарства в мире фейри.

И все же такой силы она быть не должна была.

Я закричал в пушистую подушку, ерзая по покрывалу и пережидая очередной приступ боли.

Хуже всего было то, что, пока связь между мужчинами становилась все крепче, я не хотел трахать их. После всего, что со мной было… я отказывался трахаться с кем-то просто потому, что так требовало тело.

Я отказывался использовать свое тело ради удовольствия, пока разум кричал мне остановиться.

Я отказывался кончать, пока внутри меня все рушилось и я ломался.

Я прожил так много лет и поклялся себе, что лучше умру, чем позволю этому повториться. Потому что знал: есть предел тому, что я способен вынести, прежде чем расколюсь навсегда.

Я ударил по кровати, когда бедра дернулись в спазме, и сильнее вжался лицом в подушку.

За всю жизнь я встретил лишь одну альфу, которую желала моя омега-сущность.

Только один запах сводил меня с ума от потребности, только ее я мог представить своей.

Сладкая, мать ее, гребанная клюква.

Я не мог прожить и пяти секунд, не думая о ней.

Когда она лежала на кровати под альфами, распятая на изголовье моими ножами, мне стоило невероятных усилий не забраться к ним.

Сэди.

Блядь, она была идеальна.

Мои бедра дернулись от желания.

Я флиртовал с Клариссой лишь для того, чтобы позлить ее. Хотя запах лимонов резал мне чувства, а желудок выворачивало от отвращения.

Это была огромная, мать ее, ошибка! Потому что Кларисса распознала признаки начинающейся течки у омеги и стала вести себя агрессивно.

Она понятия не имела, что все это было ради Сэди.

К ней это не имело никакого отношения.

Я вцепился пальцами в член и застонал, когда чувствительная кожа вспыхнула еще сильнее. А мои прикосновения лишь усугубили перевозбуждение, вместо того чтобы его унять.

Теперь, из-за того что я повел себя как мудак, Кларисса сочинила какую-то гребаную ложь, а Сэди отдалилась от меня еще сильнее.

Сэди отвергла меня.

Единственная альфа, которую я когда-либо мечтал назвать своей, единственная, которой хотел поклоняться всю свою бессмертную жизнь, отвергла меня.

Я не присоединился к ней и альфам на кровати, потому что знал: она все еще злится на меня. Она знала альф дольше и состояла с ними в совершенно иных отношениях.

Я отказывался ставить ее в неловкое положение.

Я отказывался причинять ей боль только потому, что становился бездумным омегой, охваченным течкой.

Наверное, так было даже лучше. В прошлый раз она презрительно фыркнула, когда я прижал ее к стене ванной и шлепнул по ее мокрой киске.

В конце концов, она была альфой, а альфы всегда предпочитали быть сверху над омегой.

У нас все равно никогда бы ничего не вышло.

Правда причиняла боль.

Я вгрызся в подушку и кричал, пока голос не охрип, когда новые волны обжигающего жара обрушились на мой член.

Но это уже не имело значения. Я не переживу этого.

Все знали: тело омеги будет разогреваться все сильнее, пока во время течки он не найдет подходящую альфу, которая сможет его принять. Не зря омег так ценили и защищали в стае.

Если у омеги не было альф, способных помочь ему пережить течку, он не выживал.

— БЛЯДЬ!

Мои бедра дернулись еще сильнее, а шелковые простыни ничем не могли помочь против пламени, охватившего мою нежную плоть.

— Ксеркс, это Сэди. Открывай! — крикнула за дверью моя альфа.

Отлично. У меня галлюцинации.

Дверь задребезжала, когда кто-то с силой ударил по ней ногой.

— КСЕРКС!

Нежный аромат клюквы коснулся моего носа.

Да, блядь!

Мне не мерещилось. Она действительно стояла за дверью, и мои бедра задвигались быстрее, пока я представлял, как она принимает мое семя. Я ударил кулаком по кровати и застонал от отчаяния.