Психо Звери (ЛП), стр. 43

Она сделала паузу и вторглась в мое личное пространство.

— Они независимые альфы. Они так же богаты и безумны, как и объявлены в розыск за преступления против зверей. Ксеркс жив только потому, что сбежал до того, как они завершили связь, потому что был слишком молод, чтобы она установилась.

Ее запах альфы накатывал на меня волнами лимонной терпкости.

Я никогда не любила лимоны.

У меня сжалось сердце за Ксеркса, но я промолчала. Не похоже было, что она действительно хочет вести диалог.

Голос Клариссы поднялся до рычания:

— Черные Волки охотятся за Ксерксом прямо сейчас. Ему нужно быть окруженным сильнейшими альфами Серпентеса, чтобы выжить. Его альфы сильны, но слабое звено в цепи — это ты. Если стае кто-то и нужен, то это другие альфы, достаточно сильные, чтобы защитить его. А не какая-то тощая замухрышка, которая отключается во время драки.

Вся остававшаяся радость от сдачи теста исчезла.

Бессонная ночь настигла меня.

Я сделала дрожащий шаг назад от Клариссы, как будто могла дистанцироваться от ужасного смысла ее слов.

Она была права.

Если на Ксеркса действительно охотились, его нужно было защитить. Мое сердце болело за все, через что ему пришлось пройти.

Кларисса сделала еще один угрожающий шаг вперед.

Я снова собралась отступить, но ощетинилась от собственной трусости.

Она не знала, кто я, блядь, такая.

Вспомнив Джинкс, я приняла облик той двенадцатилетней девчонки:

— Я не слабая. Ты ничего не знаешь о стае или Ксерксе. Это я жила и сражалась бок о бок с ними. Ты просто одинокая, ревнивая альфа-самка, которая ведет себя как животное, потому что встретила самца-омегу, который тебе, блядь, совсем не по зубам.

Ее темные глаза блеснули предупреждением, и я могла бы остановить пощечину, которую видела за милю. Но я была, блядь, уставшей, и часть меня приветствовала боль. Я позволю ей быть злодейкой, сколько влезет. Я позволю ей думать, что у нее преимущество. Тем слаще будет день, когда я покажу ей, кто я на самом деле.

Ее рука ударила меня по щеке, и сила удара вжала меня в стену.

Она была совсем не нежным цветочком.

Но жгла не ее рука. Жгли ее следующие слова.

Губы Клариссы цвета крови изогнулись в уголках:

— Ксеркс пригласил меня на свой первый гон. Сказал, что это должно произойти скоро, и ему нужно присутствие альфы-самки. Ты не особенная, так что перестань сохнуть по ним, как будто вы истинные пары. Все видят, что они тебя бросили.

То, что осталось от моего сердца, превратилось в пепел.

Мои колени подкосились, и я с трудом удержалась от падения, пока мир вокруг меня качался.

Кларисса молчала ушла. Ей не нужно было ничего говорить.

Она уже уничтожила меня.

ГЛАВА 21: СЭДИ

ЕГО ГОН

В бойцовском клубе Молли шла за мной со шприцем.

Она что-то пиздела о том, как рада, что со мной все в порядке, и что нам нужно придерживаться режима для роста мышц. Ее слова задели меня за живое, и в груди заклокотал рык.

Почему я должна менять себя, чтобы быть достаточно хорошей для этих мудаков?

Я никому не обязана доказывать свою силу.

Проходя мимо нее, я зашагала прочь, не проронив ни слова. Источники моего раздражения ждали снаружи, но я демонстративно проигнорировала их и залезла в отдельную машину, на которой приехала на тест. Тысячи зверей, суетящихся на широких тротуарах, больше не казались интересными. Серое небо и бесконечный дождь угнетали до чертиков. Просто еще один мир с кучей народу. Слишком много боли.

Когда машина вернулась в особняк, я ввалилась в здание, мечтая лишь о том, чтобы добраться до кровати, покурить трубку и спать до самого боя.

Если я больше никогда не увижу ни одного мужчину, это будет слишком скоро.

Они меня достали, мне нужно было двигаться дальше. Конечно, поскольку это была моя ебанутая жизнь, трое альф и один самец-омега-шлюха устроили мне засаду в прихожей.

Я промаршировала мимо них:

— Я ни с кем из вас не разговариваю.

Джакс схватил меня за руку и легко остановил, когда я попыталась прорваться мимо них к парадной лестнице.

Вблизи запах сладкой корицы был тошнотворно дурманящим и заставлял меня хотеть кричать, плакать, извиваться и окончательно поехать кукухой.

Слова Клариссы прижигали мой мозг, как аккумуляторная кислота.

Я закричала:

— Отпустите меня, блядь! Я ненавижу всех вас! — слезы разочарования жгли глаза.

Как бы я ни пыталась запихнуть ее слова в дальний уголок сознания, они, сука, не исчезали. Джакс сжал мои бицепсы так, что я не могла пошевелиться: — Пожалуйста, маленькая альфа. Все летит к чертям. Нам нужно поговорить.

Я брыкалась, как капризный ребенок, и рычала, пока в груди нарастала паника.

— Кларисса сказала, что Ксеркс пригласил ее на свой первый гон.

Я не могла дышать.

Голос Джакса был лихорадочным:

— Успокойся, Сэди. Пожалуйста.

Я была в ловушке.

Сосредоточившись на знакомом покалывании, я начала превращаться в саблезубую тигрицу. Одежда стала мучительно тесной, когда мое тело увеличилось.

— ПРЕКРАТИ ОБРАЩЕНИЕ! — рыкнул Джакс альфа-голосом, отчего особняк содрогнулся.

Одежда ослабла, когда мое тело инстинктивно перестало меняться.

— Иди на хуй, — я уставилась на крупного альфу, который до этого момента был сама любезность и доброта.

До того момента, как все изменилось.

Раздалось шипение:

— Почему у тебя на щеке синяк, которого не было двадцать минут назад? — спросил Кобра.

Я расхохоталась от его ошарашенного выражения лица. Пощечина Клариссы была самым безобидным, что произошло со мной сегодня.

— Какого хрена? — прорычал Кобра.

Джакс все еще держал меня, поэтому Кобра легко схватил меня за подбородок мозолистой рукой и насильно повернул голову так, что мы оказались в одном дюйме друг от друга. Его морозный запах обжигал.

Они уже заменили меня, но при этом ведут себя так, будто синяк — это трагедия? Что с ними не так?

Ашер и Ксеркс подошли к Кобре с нахмуренными лицами. Рога Ашера удлинились, а татуировки в виде пламени на его шее запульсировала, когда он стиснул челюсти.

Ксеркс просто смотрел на меня, и в его фиолетовых глазах сверкала ярость.

Я буквально чувствовала, как на меня направлена эта злоба. Он хотел драться.

— Шлюха мужского пола, — выплюнула я в его адрес.

Ашер улыбнулся, а потом нахмурился, осознав, что я обращаюсь не к нему. Он поднял брови, переводя взгляд с Ксеркса на меня и обратно.

Кобра перекрыл мне обзор, его изумрудные глаза пылали, когда он прорычал:

— О чем, блядь, ты говоришь?

— Не строй из себя дурачка.

Его бледные пальцы все еще сжимали мой подбородок, и он усилил хватку так, что холод его драгоценностей впился в мою кожу:

— Ведешь себя как избалованная дрянь.

Я бы запрокинула голову и истерически рассмеялась, но моя голова была обездвижена его крепкой хваткой.

Мой и без того сорванный голос превратился в хрип, когда я попыталась пошевелить челюстью:

— Спасибо богу солнца, что я никогда не связывала узы с таким неверным мудаком, как ты. Теперь я смогу найти себе настоящих альф, которые не ведут себя как мужские шлюхи.

— О, значит, ты собираешься найти себе новых мужчин? — глаза Кобры ярко-зелено засветились, а зрачки превратились в щелочки.

Его красный язык удлинился и раздвоился на конце. Очень медленно он провел своим змеиным языком по моему лицу. Запах снега усилился до такой степени, что я была уверена: он оставил след из льда на моей коже.

— Ебанный извращенец, — выплюнула я и дернула ногами, чтобы скрыть тот факт, что внутри у меня все спазмировало от его прикосновения.

Пальцы Кобры сжались на моей челюсти, а руки Джакса — на моих плечах.

Я лягнула ногами сильнее, целясь прямо в яйца.

Это бы их проучило.