Механоид (СИ), стр. 52

— Почему-то мне кажется, что ты это сделала очень легко.

— Мне больше трёх сотен лет по времени Т-Нуль-Пространства. Так что нет, мне это далось совсем не легко.

Я пожал плечами, а сам подумал. Скарлет стала одной из тех, кто привёл к сегодняшнему исходу. И при этом она же делает всё, чтобы это исправить. Боль от сделанного не ушла, но она идёт вперёд, не оглядываясь. А я? Смогу ли я убить Юма и так же идти вперёд?

Скарлет включила музыку через динамики, и в рубке раздался голос молодой Ле-Ле. Я улыбнулся, вспоминая, какой путь прошёл под её песни. Кадет-сирота, мечтающий найти пропавшего брата. Проект «Механоид». Гибридный корпус. Юм. Ксилусы.

— А вот и наши врата.

Я вырвался из дрёмы и посмотрел в иллюминатор. Мы были достаточно далеко от них, но даже отсюда я ощущал колебания мистической энергии. Скарлет нечеловечески быстрыми движениями бегала по клавишам панели управления, запуская дополнительные функции.

— Вот так и знала, что всё будет непросто. Хорошо сериалов накачала.

— Ты о чём? — не понял я.

— Если очень кратко, в этой области сбоит как мистический фон, местами загрязнённый, как на Королевской охоте, где ты чуть не растворился. Ещё и темпоральные сдвиги. Временные аномалии и всякое такое.

— И? Твои прогнозы?

— Да какие тут прогнозы, Экелз? Мы с Ксандром давно изучаем темпоральные сдвиги, со времён обнаружения аномалий. И даже больше, в этом мире никто лучше меня о них не знает. Кроме, пожалуй, Кроуфорда. Но суть в том, что тебе нужно попасть в центр призрачных врат. Чтобы туда попасть, нужно пройти несколько уровней, где время течёт и меняется. Где-то быстрее, где-то медленнее. Когда ты попадёшь в зону, пойдёт отсчёт. Даже если ты закончишь за пару часов, здесь может пройти… мм… не знаю… месяц, день, год, пара лет.

— Неприятно, — скривился я. — Я так-то через месяц собирался на концерт к Ле-Ле.

— Я же сказала, что накачала сериалов? Подожду тебя, сколько потребуется. А что до концерта, так пропустишь. Тебе не привыкать.

— Ой, всё. И вообще, такое ощущение, что все вокруг меня ждут или ждут от меня. Ты, Элейн, Эмма. Юм, в конце концов.

— Так все ждут завершения истории Уюн. Юм ждал, пока ты всё вспомнишь. Элейн не хочет тебя давить, манипулировать и использовать. Ей, видите ли, хочется большой и чистой любви, — язвительно передразнила Скарлет. — Эмма… да кто этот Рой поймёт, что у них там в голове. Вот надо было ей сорок лет растить для тебя меха, чтобы ты пошёл разбираться с Уюн. Почему сама не пошла? Десант, сидящий в корабле, не послала? Кроуфорда не прогнула?

— Нужна тысяча лет эволюции, чтобы подготовиться к противостоянию с такой угрозой. А у нас нет столько времени, — раздался клекочущий голос откуда-то позади нас.

— Не подслушивай, — отмахнулась Скарлет от Нэс. — И вообще, нельзя было создать темпоральный карман, да даже броситься к Кракену, там провести тысячу лет и прибыть сюда? Обязательно скидывать всё на одного человека?

— Против нас, против Роя, он мобилизует все силы. Заражение начнёт поглощать планеты не только в Т-Нуль-Пространстве, но и в Империи. Мы победим. Рой пойдёт ещё большей армией. Но стоят ли эти жертвы того, если человеческая суть осталась в Юме и требует выйти один на один с Капитаном?

— А Капитан, как всегда, за всех расхлёбывай. Ой, всё, короче.

Я рассмеялся. На душе стало как-то легко. И не от слов Нэс. А от Скарлет. Даже будучи механоидом, она самый настоящий человек. Человек с тяжёлым прошлым, но с оптимистичным взглядом в будущее. Так вышло, что мне придётся выйти против лучшего друга. Жертвы, вторжение, битва за галактики и реальности — всё перестало иметь значение. Есть только Юм, который источник проблемы, и я, который должен всё закончить.

По мере того как мы приближались, корабль потряхивало. Сомневаюсь, что виноваты в этом космические ямы. Скорее то, как фонят Врата.

— Мистический фон слишком загрязнён, — сказала Нэс.

Я глянул в её глаза и не увидел там и признака Эммы. Возможно, слияние Королев наделило её боольшим разумом?

— Но прорываться всё же придётся. И очень быстро, — заметила Скарлет.

— Нет. Первый пойдёт Уроборос, — проклекотала Нэс.

Поразмыслив над её предложением, я подумал вот о чём.

— Его способность к впитыванию эссенции не изменилась?

— Преобразилась. Но Эмма оставила её на всякий случай, убрав некоторые побочные эффекты.

Так странно было разговаривать с Нэс. Хотя… это теперь и не Нэс в привычном смысле. Просто Королева Окари.

— Что будет с ним, если он поглотит слишком много загрязнённой мистической энергии?

— Умрёт.

— И ты готова его так просто отправить?

— Не воспринимай нас как людей. Мы создавались, чтобы противостоять Уюн. У каждого своя функция. Уроборос стабилизирует мистический фон и очистит его, насколько сможет. Остальные продолжат тебе дорогу и помогут в решающей битве.

— Ладно. Как скажешь. Скарлет, как близко мы можем подлететь?

Но на этот вопрос ответила опять Нэс.

— Сначала надо выпустить Уробороса.

— Хорошо. Экелз, пора меняться.

Я даже кивать не стал. Секунда, и вот на месте человека сидел гибрид механоида и Роя.

— Пятиминутная готовность. Начинаю откачивать воздух. Вы же все можете не дышать?

— Да, — ответила за всех Нэс.

Послышался шум. Уровень кислорода резко начал падать. Спустя указанное время Скарлет открыла грузовой отсек, и Уроборос выполз из корабля. И я не столько видел, сколько чувствовал, как тело бывшего претора Роя с Каргуа начинает расти. Врата не мелкие. Точных размеров нельзя сказать, потому что аномалии Уюн могут искажать восприятие. Этот факт я закладывал как основу своего понимания врага. Но если судить чисто внешне, примерно с обычный планетарный спутник.

Тем временем морда Уробороса показалась в иллюминаторе. Послышался скрежет. Тварь Роя оплела кольцами экспедиционный корабль. Скарлет выключила межзвёздные двигатели, позволяя ему тащить нас к сияющим, серебристым вратам.

Чем ближе мы приближались, тем очевиднее становился его рост. Зато мистический фон стабилизировался, пусть и ослаб.

— Ты когда-нибудь думала, что тебя будет буксировать такая большая змеюка? — поинтересовался я у Скарлет.

— Дожили, называется, — покачала она головой. — За такое достижение Элейн мне должна выдать как минимум эксклюзивную медаль.

— Она их ещё выдаёт?

— Только пусть попробует не выдать! Я на неё кого-нибудь натравлю. Тебя, к примеру.

— Ну да, больше же некого.

Шутки и разговоры скрашивали время и скидывали напряжение. В итоге, чем ближе мы приближались, тем чётче видели величественность хоть и разрушенных призрачных врат. Что я заметил, так это то, что серебристой жидкости, что была во время взрыва, не осталось. Зато в центре находилась небольшая платформа. Только за счёт зума я сумел разглядеть в общих чертах. Сомнений не было — там меня ждал Юм.

— Всё. Стоп-корабль. Дальше я не полечу. Там начинаются темпоральные сдвиги. Не хочется застрять во временной петле.

То ли Уроборос услышал, то ли ему Нэс передала команду, но мы зависли в космосе. Я встал и направился к выходу. Заметил, что Эхерион и Митарес уже ждали в пустующем грузовом отсеке. И правильно — с их размерами им только там и выходить. Спорить с компанией не стал и тоже пошёл туда.

— Экелз, — позвала Скарлет, когда грузовые гермодвери отворились, открывая вид на бескрайний космос. — Что бы ни случилось, корабль тебя ждёт. Мы все тебя ждём.

— Конечно. Кофе сам себя не выпьет.

И, не прощаясь, я вылетел из корабля, чтобы пересесть на гигантского змея.

Назад дороги больше нет.

Глава 24

Т-Нуль-Пространство

Окрестности Призрачных врат

Чем ближе мы подлетали, тем явнее я видел, как некогда четыре сектора врат сильно разрушились. Они и раньше не были соединены физически, а сейчас, казалось, сошли со своих мест. Если взять циферблат и разделить на четыре части, то сектор от шести до девяти часов разрушился почти полностью. Каменные куски висели на некотором расстоянии друг от друга. Сектор от девяти до двенадцати расслоился на три равные части, и каждая кружилась вокруг своей оси. Сектор от нуля до трёх выглядел самым целым, но самым тонким. Его ширина по прикидкам не превышала трёх метров. И последний сектор от трёх до шести непропорционально растянулся и выглядел нереалистичным. Как будто художник-новичок делал первые попытки его нарисовать. Но даже разрушенные, они вызывали восторг и трепет.