Абиссинец 1890. Том 7 (СИ), стр. 43

— Я, пока тебя не было, все по весенним работам прикинула.

Саша уселась напротив и повела пальцем по записям.

— Сперва воду от заднего угла отвести надо. Там снегу намело, как пойдет таять, под курень потянет. Потом огород. У забора земля низкая, значит, гряды приподымем. Забор с той стороны поправить надо, две жерди совсем повело. Сарай достроить, навес расширить, чтобы лес под открытым небом не лежал. Гвозди закупить. Семена на посевную. Курятник поставить, цыплят купить. И двух котят надо, а то и трех.

— Зачем сразу столько-то?

Она подняла на меня глаза.

— По весне мышь полезет. А когда амбар справим, почитай сами им дом построим.

— Нет, Саша, сперва конюшню, потом уж остальное, — сказал я. — Пока земля мерзлая, лес привезем, сложим сзади, возле самого угла. Потом уже канаву прокопаем.

— Куда прокопаем?

— Вдоль забора.

— А скот летом как во двор гонять будешь?

Я посмотрел на нее.

Саша развернула лист боком и стала рисовать пальцем поверх записей.

— Вот курень. Тут ворота. Здесь хлев, конюшня будет. Коли лес сложишь сзади, проход закроешь. А если канаву поведешь вдоль забора, после каждого дождя сам через нее прыгать станешь. Воду отсюда надо наискось уводить до того, как грядки под огород нарежем.

— На бумаге вроде справно получается.

Она снова уткнулась в список.

Я еще раз прикинул, где собирался сложить бревна, и согласился. Выходило, с канавы начинать надо. Для копки нанять на день двоих отходников. Забор я и сам с Олегом поправлю, грядки тоже. А с конюшней и сараем без мастера лучше не мудрить: сэкономим, а потом еще больше отдадим за переделку. Да и про службу забывать нельзя.

Следом пошли семена, железо, лес, гвозди, птица и еще добрая дюжина мелочей, о которых я даже не подумал. А главное, предстояло за лето поставить конюшню, как минимум на три денника.

Слушая Сашу, я складывал в голове расходы. Швейная машина за пятьдесят пять золотом отодвигалась все дальше. Почитай за горизонт.

— Вот, — закончила жена. — Думаю, сперва вода и огород. Стройкой опосля зайемся. К Пасхе хоть часть всего уже закупим, а там уже видно будет.

— Добре.

— А ты-то чего хотел обсудить?

Я посмотрел на ее лист, потом на шелк.

— Да тоже про мышей.

— Про мышей?

— Угу. Подумал, если амбар поставим, туда не только мыши полезут. Еще бурундуки какие-нибудь да белки могут.

Саша прищурилась.

— Ты только ради этого разговор затевал?

— Вопрос-то серьезный. Хозяйственный. — Я поднял указательный палец и попытался сделать умное лицо.

Она хохотнула, шутливо толкнула меня в плечо, чмокнула и убрала список.

Про машинку я решил пока не говорить. Подумаю, как самому все устроить, чтобы Саше сюрприз сделать.

Поутру в правлении Макар Завьялов разбирал пришедшую почту. Я успел занести в журнал две бумаги по ночным разъездам и собирался переходить к фуражной ведомости, когда он задержался над одним листом.

— Ответ пришел по матери Кирьки.

Кирьку нашли в школе. Минут через десять он вошел в правление вместе с Оськой, которого никто не звал. Оторвать штурмана от капитана, видать, не получилось.

— Звали, Макар Маркович?

— Звал. Садись давай.

Кирька сразу насторожился, а Завьялов тянуть не стал.

— Нашли твою мать.

Мальчишка замер.

— Живая?

— Живая.

Кирька выдохнул так, словно все это время не дышал.

— После смерти твоего отца она второй раз замуж вышла, — продолжил Макар. — Где нынче живет, подтвердили. Ей отправили известие, что ты жив, находишься в Лончаково и пристроен.

Про замужество Кирька и сам рассказывал. А вот где теперь мать и что с нею, до этого никто не знал.

— Значит, знает теперь? — Мальчишка улыбнулся.

— Узнает, как письмо дойдет.

— А ответ?

— Ответа пока нет.

Улыбка начала сходить.

— Макар Маркович…

— Чего?

Кирька помялся, глядя на собственные сапоги.

— А меня теперь к ней отправят?

Вот оно. Узнать, что мать жива, он хотел. А вот потерять здешний дом и новую семью после всего пережитого, похоже, боялся.

Завьялов отложил бумагу.

— Никто тебя никуда не повезет, пока она сама не ответит и начальство не разберет, как правильно поступить. Понял?

— А если скажет забирать?

— Тогда и станем решать. Не раньше того. Ты не мешок с мукой, чтобы сегодня здесь записали, а завтра отправили восвояси.

Кирька чуть расслабился.

— Пока живешь у Варвары Степановны, в школу ходишь, по хозяйству помогаешь. Никуда самовольно не отлучаешься. Вот и живи так дальше, расти и ума набирайся!

— Я и не собирался никуда.

Оська возле двери тихо кашлянул.

— В прошлый раз тоже так говорил.

Кирька повернулся к нему.

— То было совершенно другое морское предприятие, понимать надо!

— По снегу?

— Снег, Ося, — это всего-навсего замерзшая вода.

Макар прикрыл глаза ладонью.

— Оба в школу. Дуйте немедля!

Они вышли, а через открытую дверь донеслось:

— Ты в задаче неправильно посчитал.

— Капитан имеет право округлять.

— Там же коровы.

— Тем более. Корова в поле как шхуна в море!

Я невольно улыбнулся и вернулся к своим ведомостям.

К полудню в станицу вошел обоз. Несколько подвод задержались у правления, остальные потянулись дальше. Среди приехавших был жилистый мужичок с дорожной сумкой через плечо.

Узнал я его сразу по походке. Он поднялся на крыльцо, отряхнул с сапог налипший снег и спросил дежурного:

— На пару дней остановиться надо. Есть какой постой? Не бесплатно, конечно, уплачу за все честь по чести.

Я сидел за столом Парамона, дверь была открыта. Вместо приветствия кивнул, перевернул лист и продолжил писать.

Дежурный указал в сторону гостевого дома. Кривой поблагодарил и ушел.

Вечером дядька позвал меня к себе.

Минут через десять в дверь постучали. Кривой вошел, поставил сумку возле стены и сел только после кивка Аркадия Игнатьевича.

— Здорово, братцы-кролики! — Он подмигнул нам.

— И тебе не кашлять, Кривой!

— Дорога как?

— Терпимая. Последнюю ночь на постоялом дворе спал. Утром к обозу прибился.

— Значит, добрался без лишнего внимания.

— Вроде бы так.

— Тогда к делу. — Дядька достал карту.

Кривой склонился над столом. Я остался у окна.

— Тебе нужно наняться на работы. Вот Лончаково. Вот старая гать. За ней лесное хозяйство Копылова. На месте распоряжается Ефрем Савельевич Буров. Сейчас он опять набирает людей.

— Я кем иду?

— Человеком, которому нужна работа. Валить лес с твоей ногой долго не получится, зато по хозяйству все знаешь. Попробуй наняться помощником при складе, подводах и выдаче харчей.

Кривой кивнул.

— Считать людей, лошадей и мешки сумею. Простую запись тоже разберу.

— Этого хватит.

Аркадий Игнатьевич ткнул карандашом в отметку заимки.

— Смотри, что проходит по ведомостям. Кто принимает новых рабочих, что обещает. Что записывают за человеком при найме и кто после забирает его документы якобы на хранение. Особливо интересует, не предлагают ли людям другое место после нескольких дней работы.

— За рекой?

— Верно. Это сейчас самое важное.

Кривой снова кивнул.

— Связь будет?

Дядька задержался с ответом.

— Может случиться, что свободно ходить вам там не позволят. С прежними рабочими уже бывало: барак запирали. Потому на твои выходы к нам рассчитывать нельзя.

Он показал место возле старой гати.

— Но, если сможешь выбраться с подводой или по хозяйственному делу, оставишь записку здесь. Проверять будут через день.

— Кто связной?

— Тайга.

Аркадий Игнатьевич повернулся ко мне.

— Абиссинец, поставишь ему задачу. Его дело принять записку и со стороны смотреть, что на дороге происходит. Если неделю не будет записки, будем считать, что связь наладить не выйдет, тогда сами туда наведаемся под видом заказчиков.