Абиссинец 1890. Том 7 (СИ), стр. 26

— Мы здесь сидеть станем, китайцы напротив?

Ли покачал головой.

— Старших лучше вот тут.

— Добре.

Пока готовили гостевой дом к приему, Матюнин успел ознакомиться со всеми бумагами.

Мы вернулись в правление, когда он распорядился привести цинских солдат для составления протоколов. В кабинете были комиссар Матюнин с толмачом, Лисненко, Эпов, крестный, Овсянников и Лешка.

Первого привели под караулом. Молодой еще, лет двадцати с небольшим. На виске оставалась припухлость после знакомства с Рыжим.

Солдата усадили на табурет.

Матюнин объяснил через переводчика:

— Ты сейчас не обвиняешься русским судом. От тебя требуют назвать свое подразделение, начальника и приказ, по которому ты оказался на российской стороне.

Солдат сначала молчал, а потом оглядел нас и заговорил.

Переводчик передавал ответ почти слово в слово.

Ночью их отправили к реке наблюдать: где русские держат посты, куда перемещают людей, перешедших с китайской стороны, сколько казаков находится у берега. После этого велели вернуться и доложить.

— Вам приказали переходить границу?

Солдат замялся, потом ответил.

— Он говорит, им велели подойти как можно ближе, — перевел толмач.

Овсянников спросил:

— Они знали, где проходит граница?

Солдат опустил голову, а толмач перевел:

— Знали.

— Запиши отдельно, — тихо сказал мне крестный.

После этого место задержания отметили на схеме и еще раз показали солдату. Тот подтвердил. Когда показания перевели ему обратно, он удостоверил их своей закорючкой.

Второго привели минут через десять. Он рассказал почти то же самое.

Мелочи отличались: первый больше говорил о постах, второй о сбежавших преступниках с прииска.

Но главное совпадало. Оба вооруженными перешли русскую границу. Оба знали, куда идут. Оба выполняли приказ. Когда второго увели, Матюнин взял бумаги в руки.

— Вот это уже то, что нам нужно!

Крестный посмотрел на Овсянникова.

— Семену потом благодарность объявить хорошо бы.

Матюнин подвинул показания Лисненко.

— Сделайте копии. Одну приложим к материалам переговоров.

За час до назначенного времени мы с крестным и Овсянниковым вышли к реке.

Полынья, образовавшаяся после подрыва, до сих пор была наполнена битым льдом. Тонкая ледяная корка уже успела появиться, но лезть на нее сейчас дураков не нашлось бы.

Выше оставался целый участок. Овсянников отправил туда двух казаков проверить лед пешнями.

— Здесь поведем. От их берега чуть выше, потом по дуге и к нам. До разлома там будет около двухсот шагов.

Крестный посмотрел на береговой подъем.

— Где встречать станем?

— Вон у того тороса.

Степан Анисимович подозвал Албазова.

— Значит так. Когда китайцы выйдут, встречаем и сопровождаем до нашего берега. Дальше мы сами проводим их в гостевой дом. Вы держите караул во дворе. С китайским сопровождением никаких разговоров. В горницу пропускаете только тех, кто в списках числится.

— Добре, Степан Анисимович.

Со стороны северного участка показался всадник.

— Иван Федорович передал: на том берегу без перемен. Передовые цепи держатся дальше от воды. Наблюдение он усилил.

Эпов, который как раз подошел к нам, кивнул.

— Добре. Передай Ивану Федоровичу: с нашей стороны все готово. Мы у берега наблюдение тоже ослаблять не будем.

Вестовой ускакал.

Петр Петрович посмотрел на нас.

— Путь готов?

— Готов, — ответил Овсянников.

— Ко встрече все подготовлено?

— Все устроено, — сказал крестный.

— Тогда ждем.

Китайцы появились точно в назначенное время. Сначала из-за тальника вышли несколько солдат, потом показались всадники. Белое полотнище они несли впереди.

Крестный поднял руку. Наши на берегу тоже показали белый флаг.

Китайская делегация остановилась у кромки льда.

Овсянников вышел вперед и показал направление.

Китайцы некоторое время смотрели на темную полосу перед Лончаково. Видать, о нашем ночном подрыве они уже были осведомлены.

Шли не торопясь. Впереди два человека без оружия проверяли путь. За ними шли старший чиновник, второй гражданский, знакомый нам военный начальник, толмач и писарь.

Их охранение держалось позади. Навстречу делегации по намеченному проходу двинулся Албазов со своим десятком. С ними был Лешка Ли.

Делегация ненадолго остановилась, выслушала Албазова и в сопровождении казаков двинулась к нашему берегу. Когда китайцы поднялись наверх, крестный первым поприветствовал старшего чиновника.

Потом представил Эпова и Матюнина. Вооруженный конвой проводили к гостевому дому и остановили во дворе.

Внутрь вошли только участники переговоров. Я занял свое место у края стола.

Парамон устроился ближе к Лисненко. Ли сел возле переводчиков.

Китайцы рассаживались не спеша. Старший уполномоченный взял чашку обеими руками, пригубил чай и что-то негромко сказал.

Переводчик улыбнулся.

— Господин атаман хорошо принимает гостей.

— У нас, ежели без злого умысла, гостям всегда рады, — ответил крестный.

Китайский чиновник едва заметно улыбнулся.

Матюнин положил ладонь на папку.

— Тогда начнем, господа.

Разговор сперва пошел медленно. Каждая фраза проходила через переводчика. Китайский писарь записывал, Лисненко сверял формулировки, Матюнин иногда просил повторить.

Я тоже писал. Сперва состав сторон, потом ход переговоров.

— Общая договоренность между пограничными властями достигнута, — перешел к делу Матюнин. — Мы собрались не затем, чтобы решать, быть войне или нет. Войны быть не должно.

Старший чиновник выслушал толмача и кивнул.

— Нам требуется установить, что произошло, — продолжил Матюнин, — решить судьбу людей, перешедших границу, и определить порядок, который не позволит подобному повториться в будущем.

После перевода китайская сторона согласилась.

Начали с Новой Желтуги.

Старший чиновник долго излагал позицию своей стороны. По их словам, прииск стоял на китайской земле и был незаконным. Люди добывали золото без разрешения, нарушали законы империи; случались там и стычки с войсками.

Матюнин дождался, пока все переведут.

— Российская сторона никаких прав на этот прииск не предъявляет.

В комнате стало чуть тише.

— Земля это ваша, — продолжил Матюнин, — и право ваше пресекать незаконную добычу на своей территории мы не оспариваем. Россия не будет защищать Новую Желтугу и не станет мешать вашим властям действовать по своим законам.

Китайцы переглянулись. Казалось, ветер и вправду подул в их сторону.

Но Матюнин сразу продолжил:

— Однако на российской стороне действуют уже законы Российской империи. Ваши войска не могут переходить границу с оружием, стрелять по людям на нашей стороне или продолжать преследование кого бы то ни было на российской территории.

Китайский военный что-то быстро сказал о нарушителях. Смысл я разобрал еще до перевода.

Переводчик выразился мягче:

— Господин офицер говорит, что среди перешедших были вооруженные преступники, оказывавшие сопротивление законным властям Цинской империи.

Матюнин ответил спокойно:

— Потому вопрос каждого и станем разбирать отдельно. Российских подданных вам не выдадим. По вашим подданным сперва установим личность и обстоятельства перехода. Если против кого-либо имеется обвинение в убийстве, разбое либо ином тяжком преступлении, представите материалы. Такое дело рассмотрят отдельно.

Старший китайский чиновник потребовал вернуть китайских подданных без промедления.

Матюнин выслушал.

— Всех разом выдавать не станем. Позицию российской стороны я уже изложил.

Переводчик на миг замешкался, но перевел. Военный чиновник нахмурился, и тут спор пошел уже промеж самих китайцев.

Военный говорил быстро и жестко, а чиновник несколько раз его останавливал. Я понял только часть, но и того хватило. Военный снова требовал вернуть хотя бы тех, кого они считали китайскими подданными.