(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ), стр. 6

Его вопрос повис в воздухе. Лира смотрела на нас, переведя взгляд с меня на лекаря и обратно, явно не понимая подтекста этого разговора.

Я неопределенно пожала плечами, не желая отвечать на вопросы мастера и тот понял меня правильно. Не став ждать ответа, он задал мне иной вопрос:

— Княжна, позвольте спросить. Что произошло? Что заставило вас так… измениться? Сейчас я словно другого человека перед собой вижу.

— Что произошло, мастер Орвин? — Задумчиво повторила я его вопрос. — Я упала с лестницы. И, видимо, стукнулась головой так, что во мне что-то… переключилось. Проснулось. Страх — плохой советчик. Он заставляет мириться с тем, с чем мириться не следует.

— Это весьма… философски для человека, только что перенесшего сотрясение мозга, — заметил он сухо. Но в его голосе не было осуждения. Был интерес ученого, наткнувшегося на редкий феномен.

— Боль иногда прочищает разум лучше любых лекарств, — парировала я. Я помнила, что Орвин ценил ум и прямоту. Лесть и подобострастие он презирал. — Я поняла, что если продолжу молчать и бояться, то следующее мое падение будет последним. И вряд ли оно будет случайным. А этого я не допущу больше.

Глава 10

Я осталась одна, если не считать Лиру, которая металась по комнате, то поправляя складки на шторах, то бесшумно переставляя предметы на туалетном столике. Ее страх был почти осязаем, он витал в воздухе, смешиваясь с ароматом лечебных трав и воска. Она боялась за меня. Боялась последствий моего внезапного «пробуждения».

Я откинулась на подушки, закрыв глаза, притворяясь более слабой, чем была на самом деле. Мне нужно было время. Не для восстановления тела Мелиссы, а для разработки плана. Настоящий враг был не здесь, не в этих стенах, кишащих мелкими интригами. Настоящий враг ждал меня на Севере. Лорд Каэлан. Мрачный Властитель, Хозяин Ледяных Земель. Тот, кто согласно моему же сценарию, должен был положить конец этой короткой, несчастливой жизни Мелиссы.

Мысль о нем не вызвала привычного для Мелиссы леденящего ужаса. Во мне вспыхнуло иное — яростное, почти личное неприятие. Я создала его. Я вдохнула в него жизнь, наделила его могуществом, сложной, искалеченной психологией, трагическим прошлым, которое, как я считала, оправдывало его жестокость. Я любовалась им, как скульптор любуется своим самым удачным, хоть и пугающим творением. А теперь мне предстояло стать его жертвой. Пешкой в его игре.

«Ни за что», — пронеслось у меня в голове с железной четкостью.

Только вот, если до встречи с северным лордом у меня есть время, чтобы продумать детали плана, то вопрос с родными Мелиссы надо уже сейчас решать. Позволять себя унижать, я точно не позволю. Только вот и воевать с ними у меня пока силенок маловато. Если с младшим братом прокатили лже-угрозы, то с мачехой будет сложнее. Это змея сделает все, чтобы сломить меня и вновь сделать послушной марионеткой в своих руках.

Мои мысли прервал тихий, почти неслышный шепот Лиры:

— Ваша светлость… вам действительно стоит отдохнуть. Вы так бледны…

Я открыла глаза и встретилась с ее полным тревоги взглядом. Эта девушка была, пожалуй, единственным существом в этом замке, кто испытывал к Мелиссе искреннюю привязанность, и кто был верен ей до самого конца. В моей книге ее судьба после смерти госпожи тоже сложилась печально — ее убили, боясь, что она знает то, что ей не положено. Еще одна загубленная жизнь по воле всесильного автора.

— Не бойся за меня, Лира, — сказала я, и мой голос прозвучал устало, но твердо. — Страх — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить.

— Но княгиня… она уже знает. Уверена, юный господин Лука уже побежал к ней. Она придет. Обязательно придет.

Я знала, что она права. Илдис, вторая жена моего «отца», женщина с холодным сердцем и стальной волей, не потерпит неповиновения. Для нее я была живым упреком, напоминанием о первой, любимой жене князя, и одновременно — разменной монетой. Монета не должна иметь собственного мнения.

Мне нужно было подготовиться к этой встрече. Но как? У меня не было ни власти, ни влияния. Все, что у меня было — это знание. Знание их характеров, их слабостей. Илдис тщеславна. Она помешана на статусе и внешнем лоске. Любой скандал, любое пятно на репутации семьи она воспринимала как личное оскорбление. Именно это и было ее ахиллесовой пятой.

Примерно через час, как и предсказывала Лира, дверь в мои покои распахнулась без стука. В проеме стояла Илдис.

Она была великолепна, как я ее и описывала. Темные волосы, уложенные в сложную прическу, подчеркивали ее гордый, холодный профиль. Платье из тяжелого шелка цвета спелой вишни шуршало при каждом движении, а в ее карих глазах, лишенных всякого тепла, плескалось ледяное негодование.

Лира тут же присела в низком реверансе, чуть не падая от страха. Я же медленно, демонстративно поднялась с кровати, опираясь на спинку кресла, чтобы скрыть остатки слабости. Я не собиралась лежать перед ней, как больная собака.

— Мелисса, — ее голос был гладким, как отполированный лед, и таким же холодным. — До меня дошли тревожные слухи. Говорят, ты оскорбила своего брата в его же доме. Это правда?

Глава 11

Я не опустила глаз. Не отвела взгляда. Вместо этого я медленно, с преувеличенным усилием, оперлась на спинку кресла, давая ей понять, что все еще слаба, но при этом не собираюсь демонстрировать покорность. Каждая секунда молчания была поединком. Она ждала, что я задрожу, заплачу, начну оправдываться. Не дождется, ведьма.

«Она тщеславна, — лихорадочно напоминала я себе, перебирая в памяти собственные записи о персонаже. — Ее безупречная репутация и репутация семьи для нее не пустой звук. И именно это является ее слабым местом».

— Ну что же, — наконец нарушила она тишину, сделав несколько неторопливых шагов вглубь комнаты. — Ты не отвечаешь. Принимаю молчание за подтверждение.

Ее голос был сладок, как мед, но в нем было столько яда, что хватит отравить целую армию. Мое собственное сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали.

— Я не оскорбляла Луку, матушка, — произнесла я тихо, но четко, выдерживая ее ледяной взгляд. — Я лишь указала ему на последствия его собственных поступков. Если он счел правду оскорбительной, возможно, проблема не во мне, а в его действиях.

Илдис медленно подняла идеально очерченную бровь. В ее глазах вспыхнул опасный огонек.

— Последствия? — она произнесла это слово с легкой, насмешливой улыбкой. — Милое дитя, ты, кажется, забыла свое место. Твое дело — быть послушной, готовиться к своей… участи. А не читать нотации наследнику рода. Ты думаешь, твой будущий статус невесты лорда Каэлана дает тебе право на неповиновение? — Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд. — Наивная девочка. Для него ты — всего лишь вещь. Ему плевать на тебя.

Внутри все похолодело, но я не дрогнула. Она пыталась вернуть меня в привычные рамки, напомнить о моей роли безгласной жертвы. Но я была не Мелиссой.

— Вещь, которую можно разбить в любой момент? — спросила я, и в моем голосе прозвучала не боль, а холодная ирония. — Вы правы, матушка, лорд Каэлан, судя по слухам, человек вспыльчивый. И у него свое представление о чести. Как вы думаете, как он отреагирует, узнав, что его «вещь» перед отправкой к нему была испорчена? Как думаете, считает ли он свою собственность неприкосновенной?

В мире, который я создала, Каэлан славился не только жестокостью, но и болезненным чувством собственности. Все, что он считал своим, он защищал рьяна и с особой жестокостью и если кто-то посягнет на то, что принадлежит ему...

— Ты угрожаешь мне? — Илдис прошептала, и в ее тихом голосе зазвенела сталь. — Смеешь намекать, что пожалуешься своему жениху?

— Жаловаться? — я сделала удивленные глаза, пародируя ее собственный прием. — Конечно, нет. Зачем? Письма имеют свойство теряться, а гонцы — попадать в засады разбойников. Но слухи… О, матушка, слухи — они как сорняки. Их не выкорчевать. Они просачиваются сквозь стены, разносятся ветром. И кто знает, какой из них долетит до холодных северных замков и чьих ушей? Особенно если этот слух будет подкреплен… видимыми свидетельствами. — Я мягко коснулась пальцами синяка на своем виске.