(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ), стр. 35

Он повернулся ко мне, спиной к свету, и его лицо оказалось в тени. Но я видела жесткую линию его сжатых губ.

— Ты спрашиваешь, должна ли ты быть рада? Нет. Ты должна быть умной. Ты должна выжить. И обеспечить выживание нашего рода. В этом мире, — он резким жестом обвел рукой кабинет, будто включая в него все свои владения, королевство и весь жестокий, несправедливый порядок вещей, — нет места для глупых девичьих грёз. Есть место для силы. Для союзов. Для земли и золота, которые эту силу дают. Лорд Каэлан — сила. Приграничные земли и его деньги — наше спасение. Ты — скрепляющее звено. Скрепляющее звено не обязано любить цемент, которым его приклеили. Оно обязано держать.

Его слова были безжалостны, циничны и оттого невероятно, до тошноты, правдивы. Они обнажали самую суть его натуры и мира, в котором я оказалась.

— Скажи, дочь, ты противишься своей судьбе из-за принца? Думаешь, что у вас с ним возможно будущее?

Глава 50

Слова князя повисли в воздухе, тяжелые и неожиданные.

— С чего вы взяли, отец? — спросила я, намеренно делая голос чуть выше, с лёгкой дрожью. — Его высочество был лишь учтив. Он человек благородный, но…

Князь Арриго фыркнул, короткий, сухой звук, полный цинизма. Он отвернулся от окна и медленно прошелся по кабинету, его тяжёлые шаги глухо отдавались по дубовому полу.

— Не притворяйся глупее, чем ты есть, Мелисса. Я не слепой. Да и в этом замке стены имеют уши, а слуги — языки. Я вижу, как он на тебя смотрит. Как ищет взглядом за столом. Как вступился за тебя вчера. Это не просто учтивость. Это интерес. Опасный и абсолютно бесполезный для тебя интерес.

Он остановился передо мной, и его тень снова накрыла меня. В его глазах не было отеческой ревности или заботы. Был холодный, беспристрастный анализ ситуации.

— Допустим, — сказала я, опуская глаза и делая вид, что смиренно изучаю узор на своем платье. — Допустим, вы правы. Что с того? Его высочество — наследник престола. Его внимание — честь для любой девушки.

— Честь, которая ведёт прямиком к пропасти, — резко оборвал он. Его голос стал жёстче, в нём зазвучали нотки того самого раздражения, которое он обычно так тщательно скрывал. — Ты позволяешь себе мечтать, дочь? Ну конечно он молод, красив, обаятелен. У него есть всё, чего лишён Каэлан: тепло, галантность, будущее трона. Он — герой из сказок, которые ты раньше так любила читать. Но сказки, дочь моя, остаются сказками.

Я не отвечала. Что я могла сказать? Что он прав? Что Аларик был воплощением того идеала, который я сама же и создала? 

— Забудь. Выбрось эту глупость из головы. У вас нет будущего. Никакого. Король, отец Аларика, никогда не позволит своему наследнику, надежде Риарерии, жениться на тебе. Ты — дочь пограничного князя, чьё влияние и богатство хоть и значительны, но не сравнятся с нуждами короны. На сына у короля свои планы. Большие планы. Его брак будет политическим, он должен укрепить власть, объединить земли, принести союзы с могущественными соседями или усмирить мятежных вассалов. Ты, моя дорогая, в эту схему не вписываешься.

Он говорил цинично, холодно, разбирая мою возможную мечту по косточкам.

— Единственное, на что ты можешь рассчитывать — это роль фаворитки. Милостивой, обласканной, но всё равно — фаворитки. Тень законной жены. Игрушка принца, которую отложат в сторону, когда она надоест. Ты этого хочешь? Унижений, зависти, вечной борьбы за внимание и место под солнцем, которое никогда не будет по-настоящему твоим?

В его голосе не было сочувствия. Была лишь жестокая, отрезвляющая логика. И в ней была своя правда. Правда этого мира. Мира, который я построила на страхе, долге и политических браках.

— Нет, — выдохнула я искренне. — Не хочу.

— Вот и умница, — в голосе князя впервые прозвучало что-то, отдаленно напоминающее удовлетворение. Он отступил на шаг, давая мне глоток воздуха. — Тогда слушай дальше и слушай внимательно. Зачем тебе быть фавориткой принца, когда у тебя есть шанс стать королевой?

Я вздрогнула и подняла на него глаза.

— Королевой Севера, — произнес он с ударением на последнем слове, и его глаза зажглись холодным, азартным блеском. — Ты выходишь замуж не за простого лорда, Мелисса. Ты выходишь за Каэлана де’Морвена. Правителя земель, которые по размерам и богатству не уступают целому королевству. Земель, которые многие давно жаждут, но боятся тронуть. Его титул «лорд» — лишь формальность, дань традиции. По сути, он царь на своих землях. Со своей армией, своими законами, своей казной. И его жена — не просто жена. Она его королева. Власть, которую ты сможешь получить рядом с ним, если проявишь ум и волю, будет в тысячу раз реальнее и весомее, чем жалкая роль любовницы при королевском дворе.

Он снова подошёл к столу, опёрся на него ладонями и пристально посмотрел на меня.

— Я вижу в тебе перемены. Вижу сталь, которой раньше не было. Каэлан тоже это видит. Он заинтересовался тобой не просто как красивой куклой. Используй это. Не борись с неизбежным — возглавь его. Повлияй на него. Стань не просто супругой, а соратницей. Амбициозной, расчётливой, сильной. Север — суровая земля, но она уважает силу. Завоюй уважение Каэлана, а через него — власть. Тогда, возможно, когда-нибудь, ты будешь на троне рядом с повелителем Севера, и целые королевства будут считаться с твоим словом.

Князь предлагал не смириться, а принять вызов. Не быть жертвой, а стать хищником. И самая ужасная часть заключалась в том, что в его словах была своя, чудовищная логика. Логика этого мира, где выживает сильнейший.

— Успокойтесь, отец, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Никаких планов в отношении кронпринца Аларика у меня нет и не было. Вы правы — это путь в никуда. Я не настолько глупа, чтобы гнаться за миражом.

Глава 51

После разговора с отцом в кабинете я вернулась в свои покои, захлопнула дверь и замерла, прислонившись к прохладному дереву спиной. В ушах ещё стоял его голос — негромкий, бесстрастный, неумолимый. Он выложил передо мной мир как шахматную доску, где я была всего лишь пешкой, которую нужно было правильно продвинуть, чтобы спасти наш род, его власть, его будущее.

Перед глазами проплывали лица: холодное, каменное лицо Каэлана с его ледяными глазами-бурями; усталое, расчётливое лицо отца; ядовито торжествующая маска Илдис. И — светлое, честное лицо Аларика, которое теперь вызывало лишь горькую тоску и чувство вины. Отец был прав в одном: никакого будущего с принцем у меня не было. Даже если бы сердце Аларика действительно дрогнуло (а в его взглядах и словах я с ужасом начала улавливать не просто интерес, а нечто более глубокое), этот путь вёл в тупик. Королевская политика, долг, судьба целого государства — всё было против нас. Да и я… я не могла позволить себе даже думать об этом. Одна мысль о том, что мои действия могут спровоцировать преждевременную войну и сломать предначертанную Аларику судьбу с его истинной любовью, заставляла меня содрогаться.

Но что тогда оставалось? Смириться? Принять участь, которую так красочно расписал отец — стать «королевой Севера», хищницей в золотой клетке, соратницей монстра?

Внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел от отвращения и страха. Я закрыла глаза, пытаясь снова и снова перебрать варианты, как шахматист, который видит на доске лишь один, проигрышный ход, но отчаянно ищет тот, которого нет.

Единственный, кто теоретически мог противостоять Каэлану в будущем — это Аларик. Но будущее — ключевое слово. Но он ещё не стал тем, кем должен был стать: опытным полководцем, мудрым правителем, вдохновляющим лидером, чья воля и магия смогли бы сломить ледяную мощь Севера. В моей книге на это ушли годы. Годы испытаний, потерь, становления. Аларик настоящего момента — это талантливый, благородный принц, но он не готов. Не сейчас.

А другие враги Каэлана? Я мысленно перебирала их, как карты в колоде. Мятежные бароны вроде Грегора? Каэлан сам с ними разбирался, используя их как пешки в своей игре. Королевские советники, завидующие его влиянию? Они боялись его, но не решались на открытое противостояние. Соседние государства? Они предпочитали выжидать, опасаясь его драконов и железной дисциплины северных полков.