(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ), стр. 22

Сердце упало, замерло, а потом забилось с удвоенной силой, отчаянно пытаясь вырваться из груди. Он видел. Не знал правды, но чувствовал подвох. Моё спасение зависело от того, смогу ли я убедить его, что эта ложь — меньшее из зол, что она не отменяет ценности информации.

Я заставила себя выпрямиться еще больше, поднять подбородок. Глаза его были так близко. В этих ледяных глубинах я увидела не только гнев и подозрение. Я увидела усталость. Одиночество правителя, который вечно окружен врагами и ложью. Я создала его таким, и теперь эта его черта могла стать моим спасением.

— Я не говорю, что все, что я знаю, пришло ко мне через слуг или внезапный дар, — поправилась я, меняя тактику. Признать часть правды, чтобы скрыть главную. — У меня… есть свои источники. Которые я не могу раскрыть. Так же, как и вы не раскрываете всех своих. Разве не так?

Его бровь едва заметно дернулась.

— Ты требуешь доверия, не предлагая ничего взамен, кроме смутных намеков.

— Я предлагаю конкретные факты! — парировала я, и в голосе прозвучала искренняя горячность. — Имена, места, даты. Проверьте их! У вас есть время до нападения на караван через три дня. Проверьте информацию о капитане в «Сером Утёсе», о человеке по имени Рорк в вашей охране, о зельях мастера Элрика. Что вы теряете? Только время на проверку. А что приобретаете? Возможность предотвратить мятеж, раскрыть предательство, спасти свою жизнь. Даже если мои источники для вас загадка… разве результат не важнее?

Он продолжал смотреть на меня. Молчание затягивалось, наполняясь свистом ветра и собственным громким стуком сердца в ушах. Я видела, как в его глазах идет борьба. Прагматизм боролся с гордыней, желание сохранить контроль — с пониманием, что эта девушка, эта «вещь», вырвалась из отведенных ей рамок и теперь предлагает нечто, что не вписывалось ни в один из его сценариев.

— Как я и говорил, я все проверю. Однако даже если все окажется правдой — это не означает, что я могу тебе доверять. Пока я не пойму кто ты и откуда все это знаешь — ты точно не получишь желаемое, ведь у меня совершенно нет уверенности в том, что ты не затеяла игру против меня.  А пока ты для меня неизвестный игрок, я предпочту держать тебя подле себя.

Глава 34

Мы ехали обратно в замок в полном молчании. Тишина была напряженной, насыщенной, словно пространство между нами вибрировало. Я чувствовала его взгляд, скользящий по моей спине. В нем холодный, аналитический интерес ученого, рассматривающего редкий и потенциально ядовитый экземпляр.

Мой план сработал. Частично. Я вбросила в его мир информацию, способную спасти ему жизнь и власть, и заставила увидеть в себе не безропотную жертву, а игрока. Но я же и загнала себя в ловушку. Теперь его внимание ко мне удесятерилось. Каждая моя фраза, каждый жест, каждый взгляд будут подвергаться пристальному анализу. Он будет искать слабину, искать источник моих знаний, искать скрытые мотивы.

А что, если найдет? Мысль о том, что он может каким-то непостижимым образом догадаться о моем истинном происхождении, заставляла леденеть кровь. Он бы не поверил. А если и поверил… Что тогда? Я, создавшая его самого и все его страдания, вдруг оказалась бы в его власти. Месть такого существа была бы ужасающей и изощренной. Нет, правду он никогда не должен узнать. Легенда о «проснувшемся даре» и наблюдательности должна стать моим щитом, сколь бы хрупок он ни был.

Когда поместье показалось вдали, его зубчатые стены вырисовывались на фоне бледного неба, ко мне вернулось осознание той обыденной битвы, что ждала меня внутри. Пока Каэлан проверял мою информацию, мне предстояло выдержать давление со стороны Илдис, Луки и, возможно, даже отца, который уже начал смотреть на меня иначе. И, черт возьми, еще и Аларик со своим внезапным и неуместным интересом.

Мы въехали во двор. Слуги бросились помогать, их лица были бледны от страха перед северным лордом. Каэлан легко спрыгнул с седла, не глядя на них, и бросил поводья ближайшему конюху. Затем он повернулся ко мне, прежде чем я успела спешиться.

— Вы проявили сегодня… неожиданную осведомленность, княжна, — произнес он, и его голос был тих, но четок. — Я учту это. Ожидайте моих решений после проверки. До тех пор, — он сделал небольшую паузу, и его взгляд стал пронзительным, — рекомендую вести себя осмотрительно. Ваши новые… союзники при дворе могут оказаться менее полезными, чем вам кажется. А старые враги — более изобретательными.

Он не назвал имен, но нам обоим было ясно, о ком речь. Он предупреждал меня об Аларике и об Илдис. В его словах не было заботы. Была констатация факта: теперь, когда я обозначила себя как силу, на меня обрушится больше интриг.

— Я привыкла держать ухо востро, лорд Каэлан, — ответила я, наконец спускаясь на землю. Ноги немного подкосились от напряжения, но я устояла.

— Надеюсь, что это так, — бросил он через плечо и направился к главному входу, не оглядываясь. Его фигура вскоре растворилась в тени арки.

В своих покоях я сбросила плащ и упала в кресло у камина, закрыв глаза. Голова гудела от напряжения. Нужно было думать. Планировать следующие шаги.

Если Каэлан подтвердит полученную от меня информацию, его доверие ко мне (или, вернее, интерес) возрастет. Но он потребует продолжения. Новых знаний. Новых «предсказаний». А я не могла сыпать ими как из рога изобилия, не вызвав еще больше подозрений. Мне нужно было дозировать информацию, привязывать ее к логичным, пусть и гениальным, умозаключениям, которые можно было бы списать на мой «проснувшийся дар» наблюдательности и анализа.

А еще нужно было решить проблему Аларика. Его внимание из полезного стало опасным. Каэлан уже видел в нем угрозу, а любое дальнейшее сближение с принцем могло быть расценено как двойная игра. Мне нужно было аккуратно отдалить его, не нанося оскорбления и сохраняя потенциальный союз на будущее. Но как это сделать, если он сам проявлял инициативу?

И Илдис… Она не станет ждать. После сегодняшнего ужина и нашей прогулки ее ярость и страх достигли предела. Ее атаки станут тоньше и опаснее. Нужно было быть готовой ко всему: подложенным вещам, подстроенным «случайным» встречам, ядовитым сплетням, способным разрушить и без того шаткую репутацию.

Раздался осторожный стук в дверь. Я вздрогнула.

— Войдите.

В проеме возникла не Лира, а мадемуазель Элоиза. На ее обычно спокойном лице читалось беспокойство. В руках она держала сверток ткани.

— Княжна, прошу прощения за беспокойство, — сказала она, делая реверанс. — Но мне срочно нужно было увидеть вас. Это касается вашего гардероба.

— Входите, мадемуазель Элоиза. Что случилось?

Она вошла, бесшумно закрыла дверь и развернула сверток. В нем лежало то самое вечернее платье из темно-синего бархата, которое она создавала для моего первого официального выхода в свет. Искусная серебряная вышивка на рукавах и вороте была безупречна. Но портниха указала пальцем на шов под мышкой. Тончайшие, почти невидимые шелковые нити были аккуратно надрезаны в нескольких местах.

— Это было сделано умышленно, — тихо произнесла Элоиза. — Нити подрезаны так, что при первом же надевании или резком движении шов расползется. Публично. Это… катастрофа для репутации. Вас выставили бы смешной и неряхой перед всем двором, а мое мастерство было бы поставлено под сомнение.

Ледяная волна прошла по моей спине. Илдис. Или Лука. Работали быстро и подло. Удар был направлен не только на меня, но и на мою союзницу — портниху, чей талант и независимость я ценила.

— Когда вы это обнаружили? — спросила я, и мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала.

— Около часа назад. Вы ведь уже примеряли это платье, и оно было готово для вашего выхода в свет. Но сегодня, привезя новые наряды для вас и помогая вашей служанке развешивать их в гардеробе, я заметила, что складка лежит не так… И проверила. — В ее глазах горел холодный гнев оскорбленного мастера. — Кто-то намеренно испортил ваш наряд и лишь случайность помогла заметить это.