Конфидент (СИ), стр. 32
Я ещё немного постоял у окна, затем допил своё шампанское и направился к Бергеру.
Граф как раз доказывал Денису, что на хорошем рысаке способен обогнать карету даже задним ходом. Я дождался, пока он закончит, и поставил пустой бокал на стол.
— Так где, говоришь, будет этот приём? Полагаю, что я всё-таки составлю тебе компанию.
Бергер просиял и принялся уверять меня в том, что я не пожалею о принятом решении. А я уныло думал о том, что подходящего по размеру парадного костюма у меня нет и придётся тратиться на новый. Что ж, включу его стоимость в счёт, который выставлю Евстахию по возвращении…
Если, конечно, у меня получится вернуться.
Глава 15
Новый фрак сидел на мне хорошо.
Я повернулся перед зеркалом одним боком, потом другим, поправил жилет и поднял руки. Ничего не трещало, рукава не тянули, воротник не пытался меня задушить… Последнее радовало особенно.
Чтобы заполучить этот костюм, мне пришлось за два дня объехать четырёх портных, трижды выстоять с раскинутыми руками и выслушать столько сетований, словно я требовал не сшить фрак, а вручную соткать для него сукно.
Первый мастер объявил, что за два дня не работает даже господь бог. Второй согласился перешить мой старый костюм, но после недолгой борьбы признал поражение. И тётушка, и Дуняша были правы — в плечах я раздался так, что оказалось проще пошить новый фрак, чем перешить старый. В итоге портной сдался, назвал цену за срочную работу, и мне пришлось искать третьего.
Он оказался не дешевле, зато не стал делать вид, будто оказывает мне милость. Он снял мерку, выбрал из имевшегося сукна подходящее, посадил за работу двух подмастерьев и велел мне вернуться к вечеру на первую примерку. В итоге ездить к нему мне пришлось ещё дважды, зато к отражению в зеркале придраться теперь было категорически невозможно.
Чего нельзя было сказать о сумме, которую мне пришлось отдать за обновку. Настроение при одной мысли о ней портилось быстрее, чем от старого фрака. Ну, ничего. Я обязательно, всенепременнейше включу эту сумму в список расходов, который представлю Евстахию по возвращении…
Если оно, конечно, состоится.
Дверь открылась, и в комнату заглянула тётушка.
— Ты ещё не готов?
— Как видите, почти.
Она вошла, обошла меня кругом и поправила край галстука. После чего отступила на шаг и ещё раз осмотрела с головы до ног.
— Ну вот, вполне прилично выглядишь. Можешь же, когда хочешь.
— Всегда мог, — буркнул я.
— Конечно. Просто не хотел, — немедленно согласилась тётушка. — Волосы пригладь.
Говорить о том, что как раз сейчас у меня не было особенного желания тратить деньги на новый фрак, я тётушке не стал. Она, на удивление, очень тепло восприняла мой нынешний выход в свет, и даже то, что я еду на приём с Бергером, её не смущало.
Кажется, она даже гордилась тем, что племянника пригласили не куда-то там, а на приём, устраиваемый аж прусским послом. Ну а ещё она, судя по всему, надеялась, что там я найду себе «достойную партию», остепенюсь, и за меня больше можно будет не переживать.
Я провёл ладонью по волосам.
— Там будут незамужние девушки? — как бы между делом спросила она. Ну вот, о чём я говорил?
— Непременно. Некоторые даже приедут с матерями, чтобы я сразу засвидетельствовал им серьёзность своих намерений.
— Не зубоскаль, — беззлобно буркнула тётушка. — Женишься — жене будешь зубоскалить.
— Бедная женщина. За что вы желаете ей такого зла? Ведь вы её ещё даже не знаете. Как и я, впрочем.
Тётушка шлёпнула меня по локтю.
— Ладно, иди давай. Там граф твой уже приехал. И не вздумай возвращаться под утро.
Надо же! «Граф твой»! Не «потаскун и сводник», а граф! Надо будет сказать Бергеру, что он вырос в глазах тётушки.
— Постараюсь. А если не получится — останусь ночевать у своих девок, я помню, да.
— Александр!
Я рассмеялся, поцеловал её в щёку и пошёл вниз.
Бергер ждал в прихожей. На нём был тёмно-синий фрак с серебряными пуговицами. Заметив меня, он удивлённо вскинул бровь.
— Неужели это ты? — произнёс граф. — Невероятно. Ещё два дня назад ты был похож на извозчика!
— Поэтому ты меня засунул в беговые дрожки? Перепутал с кем-то? — фыркнул я.
Он обошёл меня и остановился сзади, оценивая работу портного.
— Недурно. Хотя цвет я бы выбрал другой.
— Заказывай себе, выберешь.
Бергер дождался, пока я оденусь, и первым вышел к экипажу.
— Надеюсь, это всё-таки действительно настолько интересно, насколько ты рассказывал, — проговорил я, усаживаясь в карету.
— Может быть, это и не так интересно, как заезд артели или попойка в «Белом волке», однако именно на таких приёмах, друг мой, заводятся полезные знакомства, которые и позволяют весело проводить время в других местах, — назидательно проговорил Бергер. — Сделки, возможности, связи… Ты же не думаешь, что я только и делаю, что развлекаюсь? Зарабатывать тоже как-то надо.
— Я всегда полагал, что ты только и делаешь, что просаживаешь деньги своего папаши, — хмыкнул я, и тут же получил локтем в бок.
— Знаешь, что! — искренне возмутился Бергер. — Я просто работаю не по графику, а головой!
— Например? — усмехнулся я.
— Например, я уже некоторое время помогаю людям продавать и покупать австрийские и прусские кареты, — горделиво ответил Бергер. — Прекрасное качество, кожаные сидения, мягкие рессоры…
— А чем они отличаются от тех, что делают у нас? — с интересом спросил я. Бергер открыл было рот, чтобы пуститься в длинные, восторженные объяснения, но увидел смешинку в уголках моих губ, понял, что я издеваюсь, и махнул рукой.
— А, ну тебя!
Экипаж тронулся. Бергер немедленно начал рассказывать, кто будет на приёме. Имена чиновников, военных и иностранцев вскоре смешались у меня в голове. Никого из этих людей я не знал, так что объяснения графа не особенно помогли.
Дом, нанятый прусской миссией, стоял на Английской набережной. У подъезда скопились экипажи. Кучера перекрикивались, лакеи в посольских ливреях подбегали к дверцам, а по высокой лестнице непрерывно поднимались гости. Треугольные шляпы чередовались с военными киверами, мужские шинели — с меховыми накидками дам.
Когда подошла наша очередь, Бергер выскочил первым. Я выбрался за ним, размял затёкшие пальцы и осмотрелся. Здесь царил истинно прусский порядок во всём. Экипажи подавали по очереди, лакеи не суетились, и даже кучера бранились вполголоса.
Мы отдали верхнюю одежду слугам и поднялись. В первой гостиной говорили на русском, немецком и французском, причём иногда все три языка смешивались в одном разговоре. Между группами гостей сновали слуги с подносами, у стен стояли кресла для дам, а из соседней комнаты доносился стук карт о стол.
Бергер успел поздороваться с двумя мужчинами и одной дамой, прежде чем мы прошли половину гостиной. У дверей в следующую комнату он снова остановился.
— Мой дорогой, что за счастливая встреча!
Счастливая встреча оказалась не настолько счастливой, чтобы Бергер вспомнил имя встреченного чиновника. Однако они обменялись поклонами, поговорили о каком-то общем знакомом, и граф представил меня.
Чиновнику моя фамилия явно ничего не говорила, но расспрашивать о том, кто я, он, разумеется, не стал. Вместо этого объявил, что должен непременно представить нас хозяину вечера.
Посол стоял неподалёку и разговаривал с пожилым военным. Чиновник дождался, когда они закончат, и подвёл нас.
— Позвольте представить вам графа Бергера и господина Дубравина.
Посол пожал нам руки. По-русски он говорил вполне сносно, хотя и с заметным акцентом. Поблагодарив Бергера за то, что он принял приглашение, хозяин повернулся ко мне.
— Вы впервые у нас, господин Дубравин?
— Впервые, ваше превосходительство.
Посол на мгновение задержал на мне взгляд. Высокий мужчина с военной выправкой, орлиным носом и глубоко посаженными, внимательными глазами, он смотрел так, что мне немедленно захотелось съёжиться, распрощаться и забиться куда-то в тёмный угол.