Конфидент (СИ), стр. 16
На небольшом возвышении музыканты наяривали дикую плясовую с какой-то чужестранной скачущей мелодией, а перед ними двигались женщины в коротких туниках, открывавших ноги почти до бёдер. Одна была босой, другая нацепила венок и изображала, по всей видимости, древнегреческую нимфу, хотя древние греки, полагаю, сильно удивились бы некоторым её движениям.
Кажется, Бергер не преувеличивал, рассказывая о танцах и приличиях. Даже интересно, как граф нашёл это место?
Публика здесь собралась самая разная: моряки, иностранцы, художники, офицеры без мундиров и господа, предпочитавшие держаться подальше от света. Молодые аристократы тоже попадались, но, судя по лицам, компания из нескольких экипажей стала для заведения событием.
Едва Бергер вошёл в зал, ему навстречу поспешил худой человек в чёрном сюртуке. Следом маячили двое плечистых вышибал с засученными рукавами.
Между графом и управляющим разгорелась бурная дискуссия, предмет которой, насколько я понял, заключался в том, что во время прошлого посещения господа офицеры повредили несколько столов, зеркало и музыкальный инструмент, а один из гостей почему-то оказался в канале. Граф сочувствовал хозяйским бедам и объяснял, что всё это — не более, чем трагическая ситуация, а гость и вовсе полез в воду сам, и его лишь немного подтолкнули к окончательному решению. Управляющий не оценил объяснения и продолжал загораживать дорогу.
Тогда Бергер достал несколько ассигнаций, сложил их вдвое и вложил ему в ладонь.
Лицо человека просветлело.
— Впрочем, мадам всегда говорила, что приличные господа украшают её заведение. Для вашей компании как раз найдётся большой стол. Прошу за мной, ваше сиятельство.
Вышибалы расступились.
Нас разместили почти возле сцены, сдвинув два стола. Немедленно появились кувшины с вином и ромом, блюда с острыми колбасками, копчёной рыбой, сырами и морскими гадами в раковинах. Бергер принялся распоряжаться так уверенно, словно подвал принадлежал ему, заказал ещё выпивки и потребовал от музыкантов сыграть что-нибудь достаточно непристойное, но непременно со вкусом.
Музыканты, кажется, поняли.
Одна из дам немедленно отправилась танцевать, вторая уселась Бергеру на колени и принялась кормить его виноградом. Офицеры разделились между столом и площадкой перед музыкантами. Сам граф поднялся с бокалом и произнёс длинный тост за моё возвращение. Из его речи следовало, что в моё отсутствие Петербург пребывал в унынии, порядочные дамы отказывались выходить из домов, вино скисало в погребах, а дуэлянты стрелялись исключительно от скуки. Теперь же я вернулся, и столица могла, наконец, вздохнуть свободно.
— За Александра Дубравина! — закончил он. — Человека, способного победить орду мертвецов, костяного стража и любую другую неприятность, если она окажется достаточно глупа, чтобы повстречаться ему на пути!
Все выпили. Я пригубил ром и едва не закашлялся. Напиток оказался таким крепким, что на нём можно было разводить порох.
Ольга сидела рядом с братом и снова почти не притрагивалась к выпивке. В свете красных фонарей её зелёное платье казалось почти чёрным, зато волосы горели медью. Она поймала мой взгляд и чуть заметно улыбнулась.
Мне понемногу начинало казаться, что Бергер со своей речью практически не преувеличил.
Время шло. Музыка становилась быстрее, дамы — веселее, а большинство офицеров понемногу утрачивало способность сидеть прямо. Бергер пил больше всех, но по-прежнему держался так, будто весь вечер провёл со стаканом воды. Он успел потанцевать, поспорить с музыкантами об исполнении испанской плясовой и предложить управляющему выкупить всё заведение вместе с его хозяйкой — после чего вернуться к столу и снова возглавить возлияния.
Я несколько раз пытался напомнить о деле, которое мне непременно нужно с ним обсудить, и каждый раз граф заверял, что всё помнит, но сейчас музыка слишком громкая, кругом посторонние, да и бутылка ещё не прикончена. Оставалось лишь расслабиться, усесться поудобнее, и ждать, пока подходящее время наступит само собой.
Вот только наступить ему было не суждено. По крайней мере — в этот вечер.
Дверь открылась, и в подвал спустились шестеро молодых мужчин. Одеты они были неброско, но дорого. Двигались трезво, держались спокойно и по сторонам не глазели. Первый остановился у лестницы, оглядел зал и направился прямо к нашему столу. Остальные последовали за ним.
Бергер проследил за ними, поставил бокал и пробормотал, вздохнув:
— Ну вот. А я-то уже боялся, что сегодня обойдётся без драки.
Я слегка напрягся.
— Кто такие? — покосившись на вновь прибывших, я нахмурился. К шестерым присоединились ещё трое. Итого девять. И хорошо ещё, если на улице не ждёт подкрепление.
— Люди князя Ратмирова. Его сиятельство недавно проиграл мне скоростное пари, после чего заявил, будто мы жульничали.
— А вы жульничали?
Бергер посмотрел на меня с искренней обидой.
— Мы всего лишь оказались лучше.
Почему-то я был склонен ему не поверить.
Посланцы Ратмирова остановились возле стола. Старший — высокий молодой человек с тонкими усами — потребовал, чтобы Бергер признал заезд нечестным и вернул выигрыш. Граф выслушал его с величайшим вниманием, после чего предложил князю в следующий раз выставлять лошадей, способных догнать его рысака, а не сочинять оправдания, и уж тем более не доставать почтенных господ, когда они отдыхают.
Дальше всё происходило быстро и неотвратимо. Молодой человек назвал Бергера шулером, кто-то из гвардейцев потребовал взять слово назад, обещая в противном случае заставить пожалеть об этом.
Один из ратмировских людей усмехнулся и заметил, что артель Бергера только и умеет, что подкупать конюхов и полицейских.
Бергер поднялся. Сидевшая у него на коленях дама соскользнула в сторону и предусмотрительно спряталась за столом.
— Господа, — произнёс граф, оглядывая противников, — мы собрались здесь отдыхать. Поэтому предлагаю решить недоразумение быстро, без оружия и по возможности не ломая музыкальных инструментов. Хозяева этого не любят.
Старший из пришедших ударил его по лицу.
Граф отступил на шаг, потрогал лицо и с каким-то облегчением улыбнулся.
— Прошу заметить, господа: не я это начал.
А дальше началась настоящая вакханалия.
Противник Бергера согнулся вдвое, получив удар в живот, и Бергер тут же ударил его по затылку подхваченной со стола бутылкой. Кто-то опрокинул стул, полетела ещё одна бутылка.
Офицеры артели, ещё мгновение назад едва державшиеся на ногах, словно по команде протрезвели и бросились в драку. Один из ратмировских людей попытался перебраться через стол, поскользнулся на блюде с рыбой и рухнул прямо между кувшинами.
Дамы с визгом отхлынули к стенам. Что характерно — музыканты не перестали играть, они лишь прибавили громкости и грянули быструю разудалую мелодию.
На меня налетел плечистый молодой человек в расстёгнутом сюртуке. Я ушёл от удара, толкнул его мимо себя и добавил кулаком в ухо. Тот врезался в стол, развернулся и снова полез вперёд.
Драться он умел. Первый удар оказался пробным, второй едва не достиг цели. Я прикрылся предплечьем, получил по рёбрам и отступил, освобождая место. Противник решил, что я растерялся, кинулся следом и нарвался на встречный удар. Голова его мотнулась. Я схватил молодого человека за воротник, развернул и приложил лицом о кирпичную колонну.
После этого он решил немного полежать.
Справа мелькнул стул. Я успел пригнуться, и тот просвистел над головой, едва не задев одного из музыкантов. Скрипач проворно отпрыгнул, но смычка не опустил.
Бергер уже успел отправить очередного противника под стол и теперь с увлечением обменивался ударами с двумя следующими.
Денис Мещерский дрался рядом — спокойно, без лишних движений и удивительно аккуратно. Он отвёл чужую руку, ударил нападавшего в подбородок и тут же подхватил, не позволив тому рухнуть на Ольгу.
Сама княжна стояла возле стены. Испуганной она не выглядела. Глаза блестели, щёки раскраснелись, и за происходящим она следила с таким вниманием, словно наблюдала не кабацкое побоище, а особенно удачный спектакль.