Сказание о второстепенном злодее 3, стр. 25

…

…

…

— Эй, смотрите, это же…

— Как он посмел здесь появиться⁈ Какая наглость!

Сердце Эльвиры ухнуло вниз, когда она услышала возмущённые голоса со стороны главного входа. Она тут же повернулась к приоткрытым дверям, из которых вереницей в оранжерею заходили нарядные гости.

— Ваш брат? — раздался рядом тихий голос принца.

Эльвира молча отвернулась.

Внутри неё натянулась болезненная струна. Когда она сама пришла в бальный зал в сопровождении принца, их встретили самые настоящие аплодисменты. Разумеется, по большей части они предназначались Рошелю, который был звездой этого вечера, но и на себе Эльвира заметила исполненные сочувствия взгляды.

— Бедняжка, собственный брат навлёк на неё такой позор!

— Жалко её, конечно…

За последние несколько недель за ней закрепилась репутация невинной жертвы своего безумного брата. По просьбе Антона она поддерживала этот образ и каждый раз, когда о нём заходил разговор, предлагала сменить тему, которая была для неё «болезненной».

Действительно. Была.

Эльвире было неприятно слушать все те ядовитые замечания, которыми окружающие осыпали Антона при любом удобном случае.

Она поджала губы, когда он, сутулясь, прошёл в бальный зал, пока со всех сторон на него устремлялись злые взгляды. Эльвира почувствовала, как её душа закипает от негодования. Исподтишка она посмотрела на всех этих людей, стараясь запомнить их лица… и вдруг оторопела, заметив в толпе совершенно иной взгляд.

Он принадлежал девушке с аккуратным каре в красивом вечернем платье каштанового цвета. Она внимательно смотрела на Антона, но совершенно не так, как остальные. В её глазах читались облегчение, пристальное внимание и некоторая нерешительность, при виде которой Эльвира невольно прикусила нижнюю губу.

Нет, не может быть… Ей просто показалось. И вообще, это была Саша, одноклассница Антона. Она просто волновалась за него — как тогда, когда Эльвира просила её и остальных спасти её брата. На самом деле ещё в тот раз в глазах Саши мелькала тревога, которой она не стала придавать значения, но теперь…

Эльвира быстро помотала головой.

— Всё в порядке? — спросил её принц.

— Да, я…

Вдруг со стороны входа снова зазвучали голоса. В этот раз они были восторженными — и в большинстве своём мужскими. Эльвира невольно повернулась, встала на цыпочки в белых туфлях, чтобы присмотреться, и оторопела.

В оранжерею вошла прекрасная дама, от вида которой даже Эльвира невольно сглотнула. На ней было длинное платье, напоминавшее звёздное небо. Наряд изящно подчёркивал её тонкую талию и обнажал правое плечо, на которое спадали вороные волосы, заплетённые в тяжёлую косу.

Её образ был настолько ошеломительным, что даже некоторая неловкость, с которой она огляделась по сторонам, сложив руки за спиной, осталась почти незамеченной. Несколько секунд девушка выглядела растерянной в центре всеобщего внимания, но затем осмотрелась и двинулась в сторону Алекса и Саши.

— Альфирия?.. — проговорил потрясённый Алекс.

И действительно, в загадочной даме проглядывались черты ещё одной одноклассницы Антона — неловкой девушки, которая всегда носила мешковатую мантию и высокую шляпу.

— Ты… хорошо выглядишь, — пролепетал Алекс.

— Очень, — добавила всё ещё слегка потрясённая Саша.

— … Спасибо, — неловко поёжилась Альфирия, которой, очевидно, было непривычно в таком наряде и перед лицом такого внимания

— А где… а, ум, — прошептала Альфирия, приподнимая, а затем быстро опуская голову. Совершенно незначительный жест, но к этому времени Эльвира обращала внимание даже на такие мелочи и сразу заметила, что при этом её взгляд обратился к Антону.

Эльвира вздрогнула.

Что происходит?

Она быстро покрутила головой. Её взгляд зацепился за дворянку Джульетту да ла Ней. Одетая в роскошное платье цвета фламинго, она общалась с друзьями, но при этом то и дело бросала печальные и томные взгляды на Антона; Эльвира резко повернулась в другую сторону и заметила Патрицию Ноир из студенческого совета: длинноволосая девушка в зелёном платье, заложив пару локонов за левое ухо, с меланхоличным видом сидела за столом, покачивала в бокале пунш и задумчиво смотрела на её брата.

В животе у Эльвиры стремительно завязался тревожный узелок.

Чем именно Антон занимался весь прошлый год⁈

…

…

Неплохо, неплохо. Пока, кажется, никто ничего не заметил.

Я стоял у крайнего стола и внимательно разглядывал, перебирая в руках, серебристые ложки. Именно серебристые, хотя на бумагах они значились как «серебряные».

На самом деле они были оловянными, с тонким слоем серебряной краски. В свою очередь, «фарфоровые тарелки с узорами восточных мастеров» были расписаны простыми красками в ближайшем детском приюте, а «белоснежные шёлковые скатерти» представляли собой обыкновенные сшитые вместе простыни, пропажу которых, вероятно, уже заметили работники студенческой прачечной.

Изначально всё должно было быть ещё более очевидным: я собирался использовать ржавые тарелки и дырявые чашки, позаимствованные в ближайшей ночлежке для бездомных. Но после того, как я потерял абсолютную поддержку в студенческом совете, мне пришлось отказаться от самых грандиозных планов по хищению казённых средств и перейти к менее заметным и более правдоподобным схемам.

Впрочем, при ближайшем рассмотрении всё равно будет нетрудно догадаться, кто именно стоит за «Мануфактурой „Всё для бала“ имени А. С.» и «Торговым предпринимательством Антона».

Намётанный глаз распознает фальшивку с первого взгляда. Многие дворянские дети уже задумчиво щурились.

Вскоре появился мэр Лапланда в сопровождении толпы чиновников. За ним последовали владельцы различных банков — некоторым из них я задолжал крупную сумму, — городские меценаты, журналисты, военные, дипломаты…

Студенты Лапласа считались самыми ценными кадрами в мире, однако обычно посторонним запрещалось проходить на территорию Академии. Поэтому многочисленные организации и даже целые державы воспринимали бал как редкую возможность наладить связи. Многие студенты происходили из дворянских родов, но даже среди них было немало вторых и третьих сыновей, не способных претендовать на наследство.

Сперва все важные гости тянулись, будто намагниченные, к принцу, а затем расходились по залу, вероятно, перебирая в уме списки потенциальных рекрутов.

Студенты распределялись по степени ценности — от первого, наименьшего ранга до пятого, заполучить кандидатов из которого стремились любой ценой. К пятому рангу относился, например, Алекс, достижения которого уже стали достоянием общественности.

Вскоре вокруг него образовалась целая толпа: несколько военных, дипломаты и даже священник, намеревавшийся предложить ему должность инквизитора.

Зря стараются.

После гражданской войны последует таймскип длиной в два года, а затем Алекс станет преподавателем в Академии Лапласа. У него появятся собственные студенты, начнётся новая сюжетная линия, и… Впрочем, всё это произойдёт ещё нескоро.

Сегодня мне просто нужно было посмотреть, с кем он развивает любовную линию.

Когда все важные гости прибыли в оранжерею, сперва мэр, а затем глава Академического совета Брэдли выступили с длинными речами, уже на середине которых лица студентов стали кислыми. На самом деле у меня тоже было право сказать пару слов как председателю, но я отказался.

Когда на подиум поднялся принц, все уже сгорали от нетерпения. Он и сам это понимал: речь Его Высочества оказалась самой короткой за всю историю:

— Не буду тратить ваше время. Начинаем бал, — сказал он с лёгкой улыбкой.

В следующую минуту заиграла музыка — живой оркестр, — и в сиянии гигантской люстры юноши и девушки в пёстрых нарядах закружились в вальсе. Некоторые сразу нашли себе пару — за год учёбы образовалось немало парочек, гормоны, все дела; некоторые дамы сидели на стульчиках возле стены, нетерпеливо ожидая приглашения.