Сказание о второстепенном злодее 3, стр. 14
Конде проявил примерный профессионализм, когда это случилось. Люди в толпе ещё не успели понять, что произошло, а его солдаты уже окружили принца. К тому моменту, как растерянность среди зрителей начала превращаться в испуг, а толпа — закипать, словно вода в чайнике, который сперва булькает, затем дрожит и наконец заходится пронзительным свистом, ситуация уже была под контролем настолько, насколько это возможно при таких обстоятельствах.
— Его высочество жив! — раздался голос полевого врача.
Я перевёл взгляд на Эльвиру, изображавшую испуг и растерянность. В её глазах промелькнули напряжённые огоньки.
— Необходимо доставить его в больницу, срочно!
— Лучший медпункт находится в Академии Лапласа. Господин Конде…
Не проронив ни слова, Конде подхватил принца на руки. Затем вскинул голову, устремив тяжёлый взгляд на здание из красного кирпича, с крыши которого прозвучал выстрел.
— Отряд первый, окружите местность. Отряд второй…
— Мы его поймаем, — заявил Алекс, отталкивая напряжённых солдат, которые тут же наставили на него свои ружья. — Мы поймаем его, а ваши люди пусть держат оборону по периметру.
Конде пристально посмотрел на него. Иной человек, даже дворянин, почувствовал бы, как душа уходит в пятки от такого взгляда. Но Алекс не дрогнул, встречая ястребиный взор Конде своими ясными красными глазами.
— Хорошо… Второму отряду — оказывать содействие первому и студентам Лапласа… На стрелке была широкополая шляпа, — прибавил он, повернулся и немедленно исчез, словно ветер.
— Идём! — крикнул Алекс.
Саша пришла в себя и решительно кивнула, Альфирия крепче схватилась за посох, а Зигфрид уже стоял на крыше, высматривая красное здание.
Вот и всё. А теперь мой черёд.
— Я останусь, — заявил я, выпрямляя спину.
— Нам поручили вместе…
— Никто не смеет мне ничего поручать. Особенно этот плебей.
Кому-то нужно было взять на себя роль Адель. В изначальной сюжетной линии девушка тоже не участвовала в преследовании. Вместо этого она старалась утихомирить толпу — ведь если начнётся паника и давка, то поймать преступника не только станет намного сложнее, но и могут погибнуть невинные люди. Однако говорить об этом напрямую я не мог, ведь тогда моё желание остаться может показаться оправданным и благородным, мнение героев обо мне улучшится, и я заработаю штрафные баллы.
— У-убийца мог целиться в сестру Антона, кто-то должен её защищать! — вдруг вставила Саша.
Алекс удивлённо посмотрел на неё, затем на Эльвиру и меня. Пускай. Сойдёт. Нет времени спорить:
— Я не позволю, чтобы сегодня пролилась кровь представителя моего рода. Я останусь и буду защищать её, а вы поймаете убийцу. Вперёд!
В конце концов, даже злодеи могут беспокоиться о своих родственниках.
Эльвира немного странно посмотрела на меня после этого заявления, но да ладно. Потом придумаю оправдание. Может, скажу, что моей семье невыгодно терять такую важную пешку, которая должна заработать нам расположение принца.
Алекс кивнул и наконец бросился в погоню, рассекая толпу и, как ледокол, прокладывая путь для Саши и Альфирии. В итоге он действительно сможет «поймать» преступника, однако затем последний, оказавшись в тупике, совершит самоубийство. В теории эта сцена была не особенно важной (тем более что убийца был ненастоящим и служил обыкновенным отвлекающим манёвром, чтобы никто не заподозрил Эльвиру) и с тем же успехом Алекс мог его упустить, но кто знает, как себя в этот раз проявит эффект бабочки? Лучше следовать сюжету.
Я прошёл вперёд и остановился на краю платформы. Улица передо мной напоминала устье реки, которая с каждой секундой шумела всё сильнее и сильнее. Многочисленные крики сливались воедино. Вот уже первые люди начинали протискиваться через толпу, а первые дети и старики — теряться в её бурных потоках. Времени было мало. Мне нужно было их успокоить, прежде чем начнётся давка.
Не помню, что именно говорила Адель, когда была на моём месте, но в любом случае её слова, сказанные моими устами, вряд ли возымеют подобный эффект. Придётся говорить своими.
Я набрал побольше воздуха в лёгкие и сильно ударил по кристаллу звука, стоявшему на краю платформы, чтобы принц мог произнести речь в конце парада. В ту же секунду в мои уши словно вонзились две иголки. Я скривился, в глазах потемнело. Когда пришёл в себя, то заметил, что толпа немного притихла. Люди были напуганы, но теперь они смотрели на меня.
Внимание привлёк, хорошо. Что дальше?
Я прокашлялся, заложил руки за спину и громко заговорил:
— У Его Высочества Рошеля… случился внезапный приступ несварения.
Чем менее серьёзным будет заболевание, тем меньше паника.
— Поэтому его пришлось в срочном порядке доставить в больницу. Парад будет перенесён на завтра. О здоровье принца можете не волноваться, с ним всё…
— В него стреляли! Я видел кровь!
— Точно! И выстрел! Я слышал выстрел!
Мои слова потонули в выкриках из толпы. Прокатился взволнованный ропот.
Проклятье…
— Парад будет перенесён на завтра, а сегодня, — я повысил голос, стараясь снова обратить на себя тревожные взгляды собравшихся, — сегодня я, Антон Савин, наследник рода Савиных и достопочтенный председатель студенческого совета Академии Лапласа, произнесу перед вами собственную речь!
— Савин?..
— Стойте, а это не тот, про которого писали в газетах?
— Я сам пострадал во время недавнего нападения на Академию Лапласа! — крикнул я, напрягая голосовые связки до предела. — И данный инцидент показал мне, что Лапланд не в состоянии защитить себя сам. Ваши законы — особенно в отношении плебеев — недостаточно суровы. Вы подобны неразумным детям, которые не могут постоять за себя ни на мировой арене, ни даже у себя дома!
Мой голос гремел по всей площади, разбиваясь о кирпичные фасады и взмывая к небу. Интересно, Алекс и остальные меня слышали? Скоро узнаем.
— А потому я предлагаю вам забыть о так называемой «независимости». Будем честны: она существует лишь с позволения сильных мира сего — таких, как я. Признайте себя вассалами Дома Савиных на официальном референдуме! Так будет лучше и для вас, и для ваших детей!
— Что за бред он несёт⁈
— Я его помню! Это он издевался над слугами!
— Верните принца!
Толпа сперва растерялась, а затем взбудоражилась. Кажется, я переборщил. Человеческое море сверкало злыми, раздражёнными глазами, в нём множились «пираньи». Такими темпами давка всё равно начнётся, но теперь люди будут бежать не от страха, а стремиться схватить меня за ноги и линчевать прямо на месте. Меж тем Алекс до сих пор не вернулся. Прошло всего несколько минут.
— Молчать! — выкрикнул я.
— Сам заткнись!
— Пошёл вон!
— Вон отсюда!
— Верните принца!
Сбавить обороты, нужно срочно сбавить обороты… Может, рассказать анекдот? Нет, это уже совсем безумие. Меня вздёрнут за такое. Тогда…
— Я понимаю, — выкрикнул я, перебивая шум, — что вам непросто смириться с новым правителем! Но дабы вы осознали всю необходимость смены власти и смогли доходчиво объяснить её своим детям… я подготовил небольшую поэму! Кхм!
Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Лапланд, едва не спаленный пожаром,
Савинам был отдан?
Ярость отступила. Глаза людей в толпе сделались стеклянными. Эльвира, которая ещё недавно стояла рядом и вздыхала, слушая мою речь, вздрогнула и ошарашенно посмотрела на меня.
— Да, были люди в наше время,
Не то что нынешнее племя:
Глупцы! Безумцы и плебеи!
Но славная досталась им в итоге доля,
Вернулся господин с неволи,
И свет им показал!..
…
…
…
'+0 баллов!
Управляющий, пожалуйста, не забывайте, что это система злодея, а не психопата!'
Спасибо за напоминание…
В итоге я прочитал примерно треть «поэмы», прежде чем осадки в виде гнилых помидоров сделали продолжение совершенно невозможным. К этому времени не только люди в толпе, но и солдаты, оставшиеся на платформе, и даже моя собственная сестра смотрели на меня, мягко говоря, «странными» глазами.