Сказание о второстепенном злодее 3, стр. 13
На второй — в компании маклера искал заброшенное здание под «Столярную мануфактуру имени А. Савина». Перспективные варианты аккуратно конспектировал в дневнике.
На третий общался с представителями различных банков (Алекс в это время выполнял цепочку заданий, связанных со знаменитым вором и состоявших из ряда головоломок).
А на четвёртый день я, сидя утром в кресле и разглядывая пейзаж за окном, заметил на горизонте маленькую красную точку.
Крейсер «Аврора». Личный корабль младшего принца Гальварийской империи Рошеля.
Вот и всё.
Пьеса начинается.
Мы должны были встретить принца в городском порту. Оттуда брал начало парад, который, пройдя по Центральной улице — ради этого даже убрали монорельс, — завершится у самых ворот Академии. Планировалось, что сегодня принц прочитает аж две речи: первую — перед жителями Лапланда, вторую — перед учениками Академии.
В итоге сделать он этого не сможет: в тот самый момент, когда он приготовится заговорить, ему в спину вонзится пуля.
В Академию принца доставят при смерти, и только старания лучших в мире врачей удержат его на этом свете.
И виной всему будет моя сестра. Последние несколько дней я почти не видел Эльвиру. Возможно, потому что отец сказал ей не привлекать лишнего внимания к своему брату, а может, просто потому, что я был ей не особенно приятен. Понимаю. Мой образ даже мне был не особенно приятен. По крайней мере, в душе я был добрым, а потому, оставаясь наедине с собой, я не оставался наедине со злодеем.
Жонглируя этими и другими мыслями, я обвёл в своём дневнике фразу «убийство принца, сегодня», спрятал его, размялся и отправился на точку сбора.
По крайней мере в этот раз мне действительно не придётся ничего делать. Ближайшие несколько часов обещали быть очень тревожными и богатыми на события, но здесь как с американскими горками: достаточно было крепче пристегнуться, и уже завтра я снова буду сидеть в уютном кресле, попивая тёплый чай и считая облака.
Если, конечно, вагонетка не сорвётся с рельсов…
…
…
…
Мне всегда казалось, что между тем, как женщины смотрят на своих мужчин, и тем, как мужчины — на женщин, существует определённая разница. В обоих случаях присутствует известная доля объективизации. Но если мужчина воспринимает женщину как личное сокровище, которое он совсем не против спрятать за семью замками, чтобы наслаждаться им томными вечерами и повторять про себя: «Моя прееелесть», то для женщины мужчина — это своего рода украшение. Как серьги или браслет. Поэтому им так важно, как они будут смотреться вместе.
Собственно, к чему это я: далеко не каждая девушка могла потянуть настолько роскошную бижутерию, какую представлял собой младший принц Рошель.
Он был высоким голубоглазым блондином, и уже этого было достаточно, чтобы понять причину его популярности среди прекрасного пола. Однако, помимо прочего, он был утончённым, элегантным и действительно талантливым человеком. В его случае титул принца служил золотым пьедесталом, на котором стояла не менее ослепительная статуя.
Спустившись по трапу корабля, он одним своим видом озарил пространство и ошеломил приветственную делегацию. На нём была белая рубашка с золотыми пуговицами и лёгкая белая мантия, напоминавшая адмиралтейский плащ. Длинные золотистые волосы ниспадали на светлое лицо с выраженным подбородком.
— Приветствую, Ваше Высочество, — придя в себя, обратился к нему представитель городской администрации, невысокий старичок, который на фоне принца напоминал сморщенного гоблина. — Для нас огромная честь принимать вас в границах нашего города.
— Не меньшая честь — быть вашим гостем, — с непринуждённой улыбкой ответил ему принц.
В его манерах не было ни высокомерия, ни нарочитой скромности. Филигранно поприветствовав чиновников, он обратил внимание на нас:
— Вы мои телохранители, я полагаю? С этого момента я в ваших руках, — сказал юноша с приятной улыбкой.
— Здравствуйте, эм… Ваше Высочество, — произнёс Алекс и неловко поклонился.
— Просто Рошель, — попросил принц. — Понимаю, что это не совсем по правилам, но мне немного странно слышать, как собственные младшеклассники называют меня «Ваше Высочество».
— Вы тоже учились в Академии Лапласа? — опешил Алекс.
— Учился. Но не окончил. Впрочем, это долгая история. А вы, я так полагаю, моя невеста? — более мягким тоном обратился принц к Эльвире, державшейся в стороне от людного столпотворения.
Девушка приблизилась к нему, словно заводная кукла, и протянула руку. Принц взял её, очень нежно, и поцеловал. Эльвира молча опустила голову.
— И вы — мой будущий шурин, — сказал мне принц, выпрямляя спину. — Опять же, я бы очень хотел поговорить с вами прямо сейчас, однако придётся подождать. Конде — человек страшно нетерпеливый. Даже мне бывает с ним немного сложно, — вздохнул принц, кивая на командора, стоявшего у края посадочной площадки в сопровождении нескольких безликих гвардейцев и с наигранным интересом разглядывавшего карманные часы.
Мы проводили принца к выходу. Между делом я поглядывал на Алекса и остальных. Мои одноклассники казались немного ошарашенными харизмой Его Высочества, что неудивительно. У него была репутация действительно одарённого и блистательного человека, который мог на равных общаться как с самыми чёрствыми дворянами, так и с простолюдинами.
Отсюда и его популярность.
Стоило нам покинуть пределы огороженной территории, как оказалось, что на улицах уже не протолкнуться. Переулки ломились от зрителей. На всех балконах стояли девочки, женщины и старухи, размахивавшие красными платками. Шум стоял неописуемый. В небе сновали целые стайки напуганных воробьёв.
Отношения между Лапландом и Гальварией в последнее время были довольно напряжёнными (моя вина), но первого принца это никак не затронуло. Напротив, совсем недавно все газеты писали о том, как, несмотря на требования гальварийских дипломатов возложить все расходы на Федерацию, поскольку именно её преступники были виновны в произошедшем терратке, принц пожертвовал существенную сумму из личных средств на восстановление Академии.
Принц Рошель регулярно занимался благотворительностью и постоянно находился в разъездах, встречаясь с представителями небольших государств. Даже самые рьяные скептики в итоге провожали его со слезами на глазах. Его репутация была безупречной. В своё время он заявил, что независимость Лапланда и конкретно Академии Лапласа должна быть неприкосновенной. Даже если бы вместо него прибыл сам пожилой император Гальварии, едва ли тот сумел бы собрать такую толпу — и тем более добиться от неё настолько тёплого приёма, поскольку его собственная репутация оставляла желать лучшего.
…Примерно это Саша прямо сейчас шептала на ухо Алексу, рассеянно наблюдавшему за происходящим.
Я посмотрел на них, затем — на принца, который с улыбкой махал рукой на фоне безоблачного неба. Потом на Эльвиру подле него. Наконец — на свои карманные часы.
Подвижная платформа на рельсах, на которой располагался наш кортеж, скрипнула и повернула. Мы выехали на главную, самую широкую и длинную улицу Лапланда. Здесь людей было ещё больше — целое море. Я услышал крик:
— Это вам, Ваше Высочество!..
И увидел, как одна девушка на балконе, наряженная в роскошное белое платье, как на бал, вдруг бросила целый букет. Он рассыпался прямо в воздухе, и сверху посыпались алые лепестки роз. В глазах зарябило от всех этих красок, как от слишком близкого взгляда на картину экспрессиониста.
Принц улыбнулся, протянул руку, касаясь пальцами падающей розы, — прекрасной и колючей…
Раздался оглушительный грохот.
…И разверзлась бездна.
…
…
Глава 11
Скажи-ка…
— Защитите принца! В круг! Не дайте ему сделать ещё один выстрел!
— Стреляли с крыши того здания!
— Защищайте принца!
— Всем оставаться на местах! Слышите⁈ Стоять!
Выстрел прогремел всего несколько секунд назад. Принц рухнул на платформу, и на его белой рубашке стало быстро разрастаться страшное багровое пятно.