Академия высших. Любить дракона, стр. 12

В железных конусовидных клетках томились крупные мандрагоры. Розовые и оранжевые бругмансии пышно цвели в больших горшках. За подписанными табличками росли обычный табак и лавр, болиголов и беладонна с фиолетовыми крупными колокольчиками, приземистые кусты волчьей ягоды и чемерица. Были здесь и более непривычные для нашего климата олеандры, азалии, церберы, ряды горделивых белых калл и многие другие, на которые я уже просто не обратил внимание. В противоположном конце оранжереи, в небольшом эркере стояло спинкой к нам высокое черное кресло, похожее на трон, разве что не на четырех ножках, а на одной круглой, толстой. Видимо, поставленное, чтобы рассматривать город и висячие сады, расположенные ниже.

– Ждите здесь, – сказал слуга.

Я осмотрелся. Интересно, что по окружности мраморной площадки, на которой нас оставили, выстроились полукругом горшки с остролистыми кустами дурмана. Крупные белые цветы-граммофончики были закрыты – они цветут ночью.

– А вы знаете, – сказал я Миттер-Гелу, – что дурман обыкновенный отлично подавляет волю, если его активировать магически?

– Знаю, – глухо ответил шеф. – Эту оранжерею королю когда-то подарила мадам Морлис.

Судя по мрачному и настороженному выражению его лица, она все-таки реально его отравила. Казалось, он и сейчас продолжал ждать подвоха. С одной стороны, я выдохнул с облегчением: шефу можно доверять. С другой, все указывало не на радужную встречу впереди.

– Не находите символичным? – криво усмехнулся я.

– Думаю, не время шутить, Каллас.

– Главное, чтобы и его величество тоже не был расположен к шуткам, – тихо заметил я.

Из-за ближайших к нам кустов олеандров послышался суховатый мужской голос.

– Отчего же, господа, вы против шуток сегодня? Разве не прекрасный день? Оба солнца светят, на небе ни облачка! Наконец, и у нас воцарилось тепло.

Мы с Миттер-Гелом обернулись и тут же склонились в глубоком поклоне – к нам направлялся король.

Чуть старше меня, невысокий, худощавый, но крепкий, в отлично скроенном мундире, с короткой стрижкой на темно-русых волосах. С выдающимся орлиным носом и глубоко посаженными черными глазами, его величество был некрасив, но харизматичен. В этом был забавный экивок природы – нацией, которая славилась красивыми людьми, правила семья с невыдающейся внешностью. Впрочем, отсутствие красоты отлично компенсировалось властью и богатством.

Король остановился передо мной, ниже почти на голову, но смерил взглядом так, словно был великаном.

– Итак, тот самый Гел-Линден Каллас, – произнес он, не спрашивая. – Умерший и воскресший.

– Да, ваше величество. – Я поклонился. – Это большая честь. Я однажды уже был вам представлен.

Граф Миттер-Гел тоже поклонился и сказал:

– Именно офицер Каллас получил задание – постичь древнюю тайну магов об астральных двойниках, и успешно с ним справляется, хоть процесс еще не закончен. Я вам докладывал, ваше величество.

– И вы готовы научить этому меня и лучших моих агентов? – спросил король, глядя на меня пристально.

– Прошу прощения, я еще не закончил обучение. Последний этап прервал взрыв, – сказал я, помня о запрете учителя.

– Научите тому, что знаете.

– Это может быть опасно. Пока я не имею права рисковать чужими жизнями, тем более вашей, ваше величество, – проговорил я со всем почтением. – Неполный ритуал приводит к самым неожиданным последствиям. Я испытал это на себе.

– Вот как! – Король склонил голову вбок, продолжая меня рассматривать. – Что в вас не так, Каллас?

– Все так. Я в порядке, ваше величество, – ответил я, по-военному щелкнув каблуками.

Миттер-Гел кашлянул в кулак.

– Не сомневаюсь, – сказал король. – Но вы отличаетесь от других магов. Чем?

– Светимостью ауры?

– Именно. Чем объясните?

– Пребыванием в плазме. Мое астральное тело выжило при взрыве в генераторе Академии высших.

– Но вы не привидение. Как спасли тело физическое? Вы бессмертный?

– Увы, нет. И моей особой заслуги тоже нет: это тело сохранил Вечный странник.

– А вы его из благодарности убили? – рассмеялся король. – Интересно, как смертный смог уничтожить бессмертного?

Я из приличия улыбнулся, мельком скользнув взглядом на шефа. Зачем было придумывать версии, если король и так в курсе?

– В той ситуации я бы сам не справился, помог случай, – ответил я.

– Или дракон, – перестав смеяться, добавил король.

У Миттер-Гела расширились глаза. Я едва не поперхнулся. Откуда король мог узнать? Об этом знал только я. В горле запершило… В голове замельтешили варианты, которые я не учел.

Демонов я уничтожил сам. Бас Тан Го умер. Мог ли увидеть произошедшее в секунды элитный тонтту? Пожалуй, только он. Ведь мадам Морлис погибла, а Тара лишилась памяти.

Но тонтту не пересекают границы слоев. Они просто не в состоянии жить в условиях нашего мира, даже элитные. Кто-то добрался до него и получил сведения? Невозможно, Растен при мне приказал Билю никому ничего не рассказывать.

Стоп, был еще парень в футляре демонов, однокурсник Тары, моредонец Эднат. Но он был в отключке, ведь его энергию прилично высосали демоны, и потом он долго отходил от шока.

– Почему дракон встал на вашу сторону? – спросил король. – И откуда он взялся? Никому во всех мирах драконов обнаружить не удалось.

Я отлично помнил слова Гел-Бассена о том, кто уничтожил последнего дракона – предок нынешнего короля. Подставлять Тару я не имел права. И потому я с самым уверенным видом ответил:

– Не думаю, что это был дракон. Я посчитал, что то был высший демон. Он едва не спалил и меня. Суть их конфликта с Вечным странником мне неизвестна: какие-то свои счеты. Возможно, дело было в складе человеческих душ, возле которого все происходило – у Реки одного берега. Это место, в котором грань между слоем демонов и Скйарденом ничтожна.

– И куда же он делся? – ехидно сощурился король.

– Улетел. Предполагаю, в свой слой. В Скйардене никто его больше не видел.

– А если я поручу вам поймать дракона и привезти сюда?

– Прощу прощения, ваше величество, но маловероятно, что я найду его. Тем более, что это в самом деле был не дракон.

– То есть все считают вас героем, а вы просто мимо проходили?

Я пожал плечами.

– Выходит, так.

– Жаль. А я собирался вас наградить… – проговорил король сквозь зубы.

– Позвольте скажу, ваше величество, – подал голос мой шеф. – Офицер Каллас скромен. Тем не менее, благодаря нему была уничтожена банда демонов в параллельном слое и освобождено огромное количество пленников из ловушек. Ему удалось то, что не никто иной сделать не мог сотни лет. Каллас героически сражался и победил демонов.

Король кивнул.

– Благодарю, Миттер-Гел. Теперь оставьте нас. С вами я поговорю позже.

Граф поклонился, как подобало по этикету, и вышел. Король проследил за ним взглядом и, лишь когда покрытая сверху ковкой, как кружевом, толстая стеклянная дверь в оранжерею закрылась, произнес:

– Разве вы не в курсе, Каллас, что ложь королю приравнивается к государственной измене?

– Я в курсе, ваше величество.

– И разве вы не давали присягу служить мне верой и правдой? – Он подчеркнул последнее слово.

– Я давал присягу служить государству, ваше величество.

– Государство – это я, – ответил король. – Говорите правду.

– Мне больше нечего добавить, ваше величество, – сказал я, понимая, что дело принимает плохой оборот.

Но секрет Тары выдавать было нельзя.

Король хлопнул в ладоши. Черное кресло с высокой спинкой, укрепленное в стеклянном эркере над пропастью, начало разворачиваться.

– А я говорила вам, дорогой Элберт, что Каллас вам ничего не расскажет и ритуалом древних не поделится, потому что он служит только себе самому, – пропела фальшиво-елейным голосом, плохо прикрывающим железные ноты, дама в черном, поднимаясь из кресла. – Вы теперь убедились? Другие вам не рискуют врать.

И я похолодел.

Это была Морлис. Более стройная и молодая. Впрочем, на себя она была похожа лишь одной половиной лица, вторая была до середины скул покрыта черными штрихами, словно художник разрисовывал ее жирным нефтяным грифелем, да так и не доработал портрет. Тело ее было скрыто под темными развевающимися одеждами. На груди красовался крупный артефакт из драгоценных камней.