Академия высших. Любить дракона, стр. 11
Дари гордо выпятила грудь и помотала головой.
– Нет. Орфы Пупсика не распознают, поэтому он для системы и не виден. Иначе тут бы уже были и стражи, и тонтту, и сам Растен, и забрали бы моего малыша… Но я не отдам.
В окно что-то забилось, заскрежетало, как вилкой по стеклу. Я вскинула голову. Малиновая бабочка усердно ломилась внутрь. Дари встала и впустила ее в комнату.
– Как и мою Фусеньку. Привет, Фуся, – заулыбалась Дари.
Бабочка покружила рядом и села ей на голову. От прикосновения острого крыла несколько светлых волос упали на пол, срезанные.
В дверь постучали.
– Ни секунды покоя! – Дари шепотом выругалась, набросила на раковину с моллюском бесцветную тряпку, громко сказала: «Тсс» и пошла открывать.
Я выглянула из-за угла.
Девушки, которых я уже видела на протесте, радостно помахали мне руками, букетами и лентами и заорали мое имя так, что я испугалась нового явления монстра из раковины. Потому кинулась к ним сама.
– Привет!
– Привет!
Увы, я снова забыла, кого как зовут! Над головами замерцали фиолетовые таблички: «Мия», «Олана», «Дэни».
«Спасибо, Гельвасий!» – мысленно сказала я.
– Тара, как ты? Мы, наконец, встретились! – заговорили они разом. – Ребята ждут нас, хотят устроить праздник в честь твоего возвращения! Ты хорошо себя чувствуешь? Ты готова?
– Она готова, – ответила за меня Дари, прикрывая за нашими спинами дверь.
В комнате что-то зашуршало и захлюпало.
– Да, я с радостью, – кивнула я, чувствуя, что очень хочу вернуться к нормальной жизни, вспомнить всех.
– Ну как же она не будет готова, – послышалось из глубины коридора. – Дефицит оваций надо срочно восполнить, а то так и тараканы уже пугают, не то, что демоны.
Мы увидели красавицу блондинку, судя по ухоженному и заносчивому виду явно из аристократок и высокую рыжую студентку, которая выглядела бы красивой, если бы не подчеркнуто хищный вид и оскал вместо улыбки.
– Да что ты говоришь, Нисана! – сказала с ухмылкой рыжая. – Тару надо пожалеть, ведь все говорят, что у нее больше нет магии. Сегодня наградят, а завтра отчислят. Без магии в академии делать нечего…
Меня это больно кольнуло. Девушки рядом со мной и Дари прикрикнули на них:
– Вы в своем уме? Что себе позволяете? Нельзя так!
Блондинка резиново улыбнулась.
– Ну что вы! Я же шутила, вы разве не поняли? Не стоит обижаться…
– Нам тут не рады, пойдем, Нисана, – сказала вторая, над ее высоким рыжим хвостом с завитыми кудрями засветилось фиолетовым «Ринта Вартенгел, феномен, первый курс». А над блондинкой – «Нисана Тингел».
И нарочито громким шепотом Ринта добавила:
– Нет у нее магии, сама видишь. Иначе уже бы вмазала.
– Значит, точно отчислят.
Дари выругалась, как подвыпивший копатель могил, девушки покраснели и сжали кулаки, но блондинка и рыжая уже скрылись за дверью своей комнаты. А мне стало ужасно обидно.
Тотчас в ногах я почувствовала слабость, а во рту – горечь, словно с обидой моя жизненная энергия выплеснулась, как вода на раскаленные камни, и растаяла. Я ощутила болезненную пустоту внутри, почти как боль. Возможно, из-за нее я не и была больше магом, а скорее инвалидом без памяти и прошлого, то есть никем. И пустоту захотелось заполнить. Во что бы то ни стало…
Глава 7
Столица Аландара, Гостингел, сияла золочеными навершиями храмов и причудливыми крышами дворцов в свете двух солнц. Белые и краснокаменные здания в центре выглядели торжественно и парадно, придавливая своей архитектурной мощью. Любой человек сразу чувствовал себя маленьким перед величием колонн, мрамора, гранита и сияющих крыш, соперничающих с небом и светилами. По идеальным, словно отшлифованным дорогам мчались автомобили, лакированные, как майские жуки, черные, темно-зеленые, цвета мореного дуба, крепленого вина и штормового моря.
Раньше мне всегда нравился Гостингел вылизанной чистотой улиц, окон и подчеркнутой строгими ножницами садовников линией деревьев и кустов. В любой момент на бульварах можно было встретить изысканных красавиц и щеголей, и узнать новости последней моды, не заглядывая в журнал. Теперь уже не только в академии магов, но и в светской жизни встречались дерзкие дамы в узких брюках и сюртуках, пусть с кружевами, с элегантными сумочками, на каблуках и с болонками под мышкой, но не в отживших своё пышных платьях и даже без шляп. Девицы посмелее возле кофеен поигрывали длинными мундштуками в пальцах. Еще пару лет назад представить было нельзя, что это будет модно и дозволено.
Наш автомобиль с открытым верхом катил по центру к королевскому дворцу. Ноздри щекотала утренняя свежесть, ветерок поигрывал в волосах. Разглядывая давно знакомые виды, я ловил себя на том, что отвык от шума города и сухого воздуха за время пребывания в субтропической Моредонии, а затем в Скйардене. Я одичал. Стильный Гостингел не вписывался в мое новое состояние, выбиваясь, как глянцевая открытка от жженых углей походного костра.
Такое бывает. Проходит.
Впрочем, сейчас казалось, что у меня самого кожа стала полупрозрачной и светящейся, как у хищного червя, под воздействием магии и влажного воздуха иного слоя. После пламени дракона, едва меня не спалившем, я чувствовал себя другим. Теперь при виде занятых собой деловых горожан эта разница превращалась в пропасть. В своем городе я ощущал себя даже не иностранцем – а кем-то неопознанным. Хотя, разумеется, я привел себя в порядок, переоделся в новую форму от лучшего портного и выглядел с иголочки.
Мы проехали пункт охраны. Высокие золоченые ворота с коваными драконами закрылись за нами. Миновали почетный караул из безупречных всадников в высоких шлемах, украшенных диковинных перьями. Офицерский выезд на белых лошадях всегда производил впечатление на туристов, которым посчастливилось попасть на экскурсию в королевский дворец. Он стоял на холме, монументальная громада с башнями и широким куполом по центру, возвышаясь над всеми несколько сотен лет.
Мы оставили машину на попечение лакеев в ливреях, прошли проверку охраны, сдали оружие, произнесли клятву не навредить королю и преодолели сто восемь ступеней королевской лестницы, окаймленной по склонам с обеих сторон квадратными цветниками. В каждой клетке, убегающей вверх подобно шахматной доске, цвели розы разных оттенков.
Сквозь высоченные резные двери мы прошли во дворец. Здесь, как всегда, было многолюдно: придворные, гости, туристы, просители. Всех вежливо и быстро сортировали толковые слуги. Нам был выдан сопровождающий со словами: «Вас ждут, поторопитесь».
Странное дело, но и тут женщины проявляли ко мне повышенное внимание: улыбки, поволока в глазах, намеки и интерес, стоило им взглянуть на меня. Знакомые дамы окликали, хотели подойти, но мы шли быстро за слугой. Это все была она, побочка магического действа. Увы, пока мне никак не удавалось стряхнуть полностью ауру кумира женщин после того злосчастного выступления. Пора бы уже.
Мы с графом Миттер-Гелом прошли по мраморной лестнице с позолоченными колоннами вслед за вышколенным слугой, вышагивающем, высоко вскидывая ноги, как жеребец на параде. Того и гляди, ускачет от нас коленками вперед, как неправильный кузнечик.
Мы, как и положено военным, чеканили шаг. Мой шеф не в штатском, как обычно, а в мундире, выглядел более подтянутым и молодым. Однако он явно волновался. Это заставило и меня включить внимание на полную, потому что на моей памяти Миттер-Гел не волновался никогда.
Нас провели не в кабинет, а в закрытую оранжерею. Миттер-Гела передернуло, когда мы оба прочли табличку перед раскрывшимися дверьми из толстого стекла с причудливой ковкой: «Сад ядовитых растений».
Это было отдельное крыло под стеклянной арочной крышей, типичной для зимнего сада. Куполообразные окна были раскрыты, они пропускали воздух и ветер. Отлично, не надышимся ядовитыми парами.