Батя на время, стр. 3

— У нас есть ещё предложение от “Нева-групп”. Мы обдумаем, сравним и дадим вам ответ.

Ах ты ж… Валентина!

Лёня тоже удивляется такой резкой перемене настроения. И, кажется, впервые обращает внимание на Зорину. Пристальным взглядом скользит от её лица по шее, ныряет в аккуратное декольте.

Руки тут же сжимаются в кулак.

— Леонид, — отвлекаю друга от рассматривания Валентины.

Друг вздрагивает, переводит взгляд на меня. В его глазах я читаю привычный интерес охотника, увидевшего новую добычу. Это тот самый взгляд, который он бросал на девчонок, начиная со школы.

Перед ним не женщина, а кусок мяса.

Лёня снова переключается на Валентину. Демонстрирует самую обольстительную улыбку из имеющихся в его арсенале. С интересом наблюдаю за реакцией Валентины. Скорее за её отсутствием.

Сколько бы Лёня потом ни пытался впечатлить Зорину — без толку. Валентина продолжала сидеть холодной королевой, наблюдать с лёгкой усмешкой за пустыми потугами Леонида. Не только соблазнить её, но и подписать договор о слиянии.

Своим видом Зорина мастерски разжигает интерес к своей персоне не только у Леонида, но и у меня. Поэтому, когда бесполезная встреча, что должна была закончиться подписанным договором, заканчивается лишь пустыми обещаниями всё обдумать, я первый встаю со своего места и выхожу.

Только далеко не ухожу, поджидаю обломщицу.

Я останавливаюсь в нише у высокого окна, из которого открывается вид на промозглый осенний город. Через пару минут дверь конференц-зала открывается, и первой выходит именно она. Идёт быстро, целенаправленно, не оглядываясь, с сумкой в руке.

— Валентина! — окликаю женщину и в пару размашистых шагов догоняю. Равняюсь с ней.

— Вадим Тимофеевич, — в мою сторону даже не смотрит, продолжает идти прямо с гордо поднятой головой, — чем обязана вашему обществу?

— Решил лично выразить своё восхищение. Это же надо так мастерски, в такой короткий срок сорвать сделку.

Зорина всё-таки чуть поворачивает голову в мою сторону, чтобы посмотреть в мои глаза.

— Вадим Тимофеевич, вы мне льстите. Я обычный рядовой аналитик и не имею влияния на такие крупные сделки. Все решения принимаются исключительно господами Козловыми.

Хмыкаю.

Умна чертовка, не только действует, но ещё позволяет Козлову-младшему своё мужское эго почесать, поверить, будто он влияет на что-то.

— Пусть так, Валентина. Только я отступать не намерен. “Флеровий” будет моим. И вы тоже. Считайте, что это уже решено.

Подмигиваю ей и, развернувшись, ухожу обратно.

Глава 4

Возвращаюсь к конференц-залу как раз в тот момент, когда оттуда появляется Козлов-старший.

— Сергей Романович, не найдётся минуты на чашку кофе? — ловлю его мгновенно, не давая уйти.

— Пап, нам уже выезжать, — Алёша тянет отца за рукав, словно мальчишка. — У нас по графику встречи.

— Вот и поезжай сам, а я с удовольствием выпью кофе с Вадимом Тимофеевичем.

Козлов-младший колеблется, будто хочет возразить, но лишь кивает и, опустив голову, направляется к выходу. Я же приглашаю старшего Козлова в свой кабинет.

Света почти сразу заходит следом. На подносе две чашки с чёрным кофе, маленький молочник и вазочка с изысканными сладостями.

— Сергей Романович, а давайте на чистоту?

Козлов делает глоток кофе, перекатывает на языке, будто пытается распробовать весь букет. Заедает швейцарским шоколадом, довольно причмокнув. Лишь после этого кивает.

— Сергей Романович, я предлагаю чистое решение: вы продаёте мне “Флеровий”. Вы же сами уже мечтаете отойти от дел — уехать на море, забросить удочку. Я готов назвать цену, которая обеспечит вам комфортную жизнь. И будем честны: Алёша вряд ли станет достойным преемником.

Козлов тяжело вздыхает.

— Вы правы. Ему интересны дивиденды, а не работа. Я уже не знаю, как вовлечь его в операционное управление.

Складываю руки на столе, держу паузу.

— Так и зачем ему передавать его? Год-два — и от “Флеровия” ничего не останется.

Вру.

Потому что в моих планах, чтобы о существовании этой фирмы забыли уже через полгода.

Быстро вывожу на листе сумму, которую готов предложить, и передаю Козлову.

Он медленно вертит бумагу в пальцах, откладывает в сторону и снова отпивает кофе.

— Разумеется, если ваша приоритетная задача — сохранить дело для сына… — добавляю намеренно бесстрастно, давая понять, что мое предложение — не просьба, а деловая опция. Мне есть куда двигаться и без этой сделки.

Сергей Романович барабанит по столу.

— Я начинал своё дело из лаборатории в гараже… — вдруг произносит Козлов, — за душой не было ни копья, меня выперли с физико-технического института. Я и решился на авантюру. Сам разрабатывал, сам создавал, сам продавал. Путь был тяжёлым, но интересным. Сыну хотел все знания передать, но у него в уме только дорогие тачки, накачанные силиконовые куклы и модные клубы.

Незаметно поглядываю на часы, кажется, эта встреча займёт чуть больше времени, но я не тороплю старика. Раз решил понастальгировать — пускай.

Сергей Романович скачет от воспоминания к воспоминанию. От грустных к весёлым. От ярких к расплывчатым. А потом резко умолкает, будто силы покинули его. Снова берёт лист с суммой в руки. Гипнотизирует цифру. Вертит в руке листок. И откладывает в сторону.

Поднимает на меня опустошённый взгляд и тихо выносит вердикт:

— Я согласен.

Оформление сделки мы не откладываем в долгий ящик. Созываем совет юристов, составляем черновой вариант договора. К концу встречи Козлов выглядит совершенно по-другому. В него будто вдохнули желание жить.

Когда дверь кабинета закрывается за Сергеем Романовичем, я откидываюсь в кресле и смотрю в потолок. Сделка заключена. “Флеровий” теперь мой.

Адреналин, предвкушение и эйфория смешиваются в убийственный коктейль. И дело совершенно не в предприятии, которое я только что приобрёл. А в одном-единственном сотруднике.

Представляю её красивое лицо с упрямым взглядом, когда поймет, что придётся подчиниться мне.

— Вадим Тимофеевич, — голос Светы врывается в мои мысли, отрывает от такой яркой и вкусной картинки, что рисуется в голове, — к вам Раиса Захаровна.

Ах да, неоплаченные счета Костику.

— Пусть заходит.

В кабинет робко заглядывает бухгалтер.

— Вадим Тимофеевич, я не знаю, как так вышло! Раньше никогда не было таких накладок… может, с их стороны изначально были выставлены неправильно счета? А потом затерялись…

Взмахом руки обрываю её бессвязную речь.

— Что в итоге?

— Все счета оплачены! Всё перепроверила лично! Никакой задолженности больше нет.

— А перед другими?

— К-какими другими?

Раиса Захаровна падает на стул, стремительно бледнея. Нет, пора мне бухгалтера менять. Нынешний явно сдаёт позиции. Только несчастного случая мне не хватало!

— Ну как же? Если затерялись счета моего братца, то, возможно, и другие.

Лицо, что ещё недавно было смертельно бледным, сейчас покрывается яркими уродливыми красными пятнами, на лбу проступает испарина, а тонкие губы начинают дрожать.

— Нет! Вадим Тимофеевич, у нас в отделе порядок, а счета всегда вовремя оплачиваются.

— Отлично, значит, не будет сложностей с промежуточной сверкой по всем контрагентам. У вас два дня, Раиса Захаровна, а потом жду с отчётом.

Бухгалтер встаёт, чуть пошатывается, но успевает схватиться за край стола. Кивает, прощается и явно на слабых ногах выходит из кабинета. В дверях сталкивается с Лёней. И снова чуть не теряет равновесие. Правда, друг успевает её поймать. Придерживает за локоть, а потом провожает к выходу.

В кабинет Лёня возвращается счастливым. Насвистывает какую-то песню, притормаживает у входа. Давит широкую лыбу от уха до уха.

— Юристы говорят, тебя можно поздравить!

Морщусь.

— Ты-то чему так рад? — спрашиваю у друга. — Ты провалил переговоры.

Лёня отмахивается.