Кавказский бывший. Моя и точка!, стр. 6

— Нет. Я не буду таскать больного ребенка по холодному коридору.

— Тогда я зайду сам, — он непреклонен, и я знаю, что пока он не получит свое, не успокоится.

В венах у меня уже кипит кровь от злости на этого чурбана. Потому что он не имеет права требовать от меня хоть что-то. У него другая жизнь, жена, и наверняка есть дети. Так зачем он прицепился ко мне?

— Ладно. Подожди здесь, — цежу сквозь зубы и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и почти бегу обратно в отделение.

Ноги ватные, в голове пульсирует одна мысль: что делать? Если я сейчас приведу Даню, Арслан увидит его и все поймет. Сходство невозможно скрыть. У моего сына глаза отца и его губы. Он мой, но в нём слишком много от отца.

Значит, нельзя показывать Даню. Но Арслан не уйдет, я это знаю. Он будет стоять там, пока не добьется своего.

Мне нужен другой ребёнок. Младше.

Я влетаю в палату. Даня спит, разметавшись на кроватке. Рядом, на своей койке, сидит Света, та самая женщина, что присматривала за моим сыном, пока я бегала. Ее малышу два с половиной, он тоже темненький, и они лежат здесь уже неделю с пневмонией.

— Света, — выдыхаю я, подойдя к ней, и опускаюсь на стул напротив нее. — Помоги мне. Очень нужна твоя помощь…

Глава 8

Она откладывает книгу и смотрит встревоженно.

— Аня, ты чего? Бледная вся. Случилось что?

— Там, в коридоре, стоит мужчина, — говорю быстро и тихо, чтобы не разбудить Даню. — Мой бывший. Он хочет увидеть моего сына.

— Ну так покажи, — пожимает плечами Света. — В чем проблема?

— Не могу. Если он увидит Даню, он поймёт, что это его ребёнок. И отнимет. У него деньги, связи, адвокаты... А у меня ничего. Я пять лет пряталась, Света. Пять лет!

Слёзы текут по щекам, я их даже не вытираю. Мне кажется, что если сейчас она не пойдет мне навстречу, то я потеряю ребенка.

— А если я приведу твоего, он увидит, что ребенок маленький, и поверит, что я родила от другого. Твой Кирюша младше Дани. Если бы ты позволила мне просто показать его бывшему. Пожалуйста, Света! Я умоляю! Только показать — и сразу назад. Кирилл даже ничего понять не успеет.

Света смотрит на меня, потом на своего малыша, рисующего за столом. В её глазах борьба.

— А если Кирюша заплачет?

— Тогда я скажу как есть, что он испугался чужого. Пожалуйста, Света! Я буду перед тобой в долгу. Могу даже денег дать. У меня есть три тысячи, прямо сейчас.

— С ума сошла, — тормозит она меня. — Какие деньги!

Я выуживаю кошелёк, вытряхиваю все купюры. Три с половиной тысячи, это почти всё, что осталось до зарплаты.

Света смотрит на деньги, на меня, на своего Кирюшу. Вздыхает тяжело.

— Ладно, — говорит она тихо. — Но только на пять минут. И если заплачет, веди его сразу назад. И денег твоих не надо. Я мать и все понимаю. А после ты мне расскажешь, что у тебя там за мыльная опера.

— Спасибо, — выдыхаю я, готовая расцеловать эту малознакомую женщину. — Огромное спасибо!

Она осторожно берет сына на руки.

— Кирюш, сейчас сходишь с тетей прогуляться и вернешься обратно. А я потом тебе дам пастилу.

Ее сын удивительно быстро соглашается на эту авантюру.

— Я быстро, — шепчу, взяв ребенка за руку, и выхожу из палаты.

Сердце колотится где-то в горле. Кирюша начинает всхлипывать, и мне приходится подхватить его на руки. Я молюсь всем богам, чтобы он не устроил истерику до того, как увидит Гатоева.

Выхожу к лестничной клетке. Арслан стоит там же, где я его оставила, гипнотизируя взглядом дверь. Увидев меня с ребёнком на руках, он замирает.

— Вот, — говорю я, подойдя ближе. — Смотри. Это мой сын. Ему два с половиной года. Его зовут... Кирилл.

Арслан смотрит на малыша. Долго, пристально. Мне кажется, что каждая секунда длится вечность. Кирилл смотрит на моего бывшего и крепко обнимает меня за шею.

— Два года? — переспрашивает Гатоев глухо.

— Да. Он родился через два с половиной года после того, как мы расстались. Я встретила Егора, мы полюбили друг друга, и у нас родился этот малыш. Так что, как видишь, я тебе не изменяла. Я просто ушла и построила новую жизнь.

Арслан молчит. Его лицо непроницаемо. Я не знаю, о чём он думает. Верит ли он мне? Но факт налицо. У меня есть маленький ребёнок, и он не может быть его отцом. Даже если он плохо разбирается в детях, разница в возрасте заметна.

— Доволен? Мне нужно идти. Ему холодно, нельзя долго на лестнице.

— Иди, — произносит сухо.

Я разворачиваюсь и быстро иду обратно в отделение. Арслан не пытается меня остановить, а я облегченно выдыхаю. Потому что похоже, что моя затея увенчалась успехом. Теперь бывший отстанет от меня.

Возвращаю Кирюшу Свете, рассыпаюсь в благодарностях. Даня все еще спит, улыбаясь во сне. Я сажусь рядом с ним на стул, беру его за руку и закрываю глаза.

— Прости меня, сынок, — шепчу я. — Прости, что приходится врать и прятаться. Но я не отдам тебя ему. Никогда.

Ближе к вечеру, когда мы с Даней рисуем собачку в его альбоме, в палату заглядывает медсестра.

— Сотникова, — зовёт она шёпотом. — Выйдите на минуточку.

Я выхожу и замираю на месте как вкопанная. В коридоре стоит Арслан. В руках у него огромный пакет с фруктами, соком и игрушками.

— Это ребенку, — говорит он, протягивая пакет. — Передай пацану.

— Не надо, — мотаю головой.

— Не тебе, ему. Не отказывайся, — настаивает он. — Или я сейчас сам в палату занесу.

Я беру пакет, чувствуя себя еще более паршиво.

— И еще, — добавляет он, глядя на меня чёрными глазами. — Я все же пробью отца твоего сына. И если узнаю, что ты мне солгала… — он пронзает меня пылающим взглядом, разворачивается и уходит.

А я стою с этим пакетом и понимаю, что это не конец, а только начало. И цена моей лжи, если она раскроется, будет страшнее любого наказания.

Глава 9

Я возвращаюсь в палату на ватных ногах. Пакет с гостинцами и подарками кажется неподъемным, хотя весит от силы пару килограммов. Внутри яблоки, гранаты, апельсины, детский сок в коробочке и игрушечная машинка. Красная, большая, с открывающимися дверцами и на пульте управления. Такая, о которой Даня давно мечтал, разглядывая витрины в магазине, но я не могла себе позволить ее купить. Слишком дорого для моей зарплаты медсестры.

— Мам, смотри какая! — Даня оживает, едва увидев игрушку. — Это мне?

— Тебе, — выдавливаю улыбку, хотя внутри все переворачивается.

Сын хватает машинку, и его глаза загораются таким счастьем, что у меня сжимается сердце. Мне бы хотелось чаще радовать его такими подарками… А теперь его отец, сам того не зная, сделал ему подарок, о котором он мечтал.

— А кто принес? — Даня поднимает на меня взгляд, и я вижу в нем Арслана. Темно-карие глаза, с такими же длинными ресницами.

— Мой знакомый.

— Хороший, — заявляет сын, тут же забывая обо всем, погружаясь в игру. — Смотри, у нее дверки открываются!

Я отворачиваюсь к окну, чтобы он не видел моих слез.

Хороший. Если бы он только знал, что этот хороший — его папа, который может нас разлучить.

Вечером температура у Дани снова поднимается. Я лежу рядом с сыном, глажу его по голове, пытаясь усыпить. А в голове мысли об Арслане и его угрозе пробить информацию. Я прихожу в ужас, думая о том, что будет, когда правда откроется.

А она откроется. Обязательно.

Вибрация телефона разрывает тишину палаты. Номер незнакомый, но, судя по волоскам на коже, что встают дыбом, уже чувствую, кто это.

Несколько мгновений думаю о том, чтобы проигнорировать его. Но прекрасно осознаю, что если не отвечу, то он может заявиться сюда.

— Алло, — все-таки нажимаю на зеленую трубку.

— Выйди, — в динамике раздается короткий приказ.

— Сын спит, — шепчу в трубку.

— Я жду, — больше не говорит ни слова и сбрасывает.

Я смотрю на заснувшего сына, на соседку Свету. Она тоже уснула вместе с Кириллом.