Секреты (ЛП), стр. 64
— Думаю, пора сделать новую татуировку. — Он макает большой палец в эту смесь, проводя им по моей нижней губе. — Вот моя хорошая девочка, — шепчет он.
И вот так я чувствую, как становлюсь привязанной к мужчине, которого должна ненавидеть.
Я женщина с миссией, врываюсь в спортзал, адреналин подстёгивает мои шаги. Есть одна вещь, которую я хотела сделать с тех пор, как получила место в «Круге», и это идеальная возможность выпустить накопившуюся ярость.
Гарри становится проблемой. Я не могу позволить себе держать его рядом. Будь то гнев, который он во мне разжигает, или умопомрачительные оргазмы, я не могу упустить из виду то, зачем я здесь. И если здравомыслящий мужчина что-то понимает, так это то, что нельзя прерывать женщину, когда она сосредоточена на цели.
Пот и запах тела обжигают мой нос, заставляя его морщиться от резкого запаха, когда я распахиваю двойные двери в спарринг-зал. Люди поворачиваются ко мне, перешёптываясь, когда я направляюсь к своей цели.
И вот она.
Поппи удобно стоит у ринга. Она кричит одному из тренирующихся, чтобы тот улучшил технику, пока они кружат вокруг противника. Я безмолвно извиняюсь перед молодым человеком и поворачиваю в её поле зрения.
— Поппи! — рявкаю я. — Думаю, нам пора решить это раз и навсегда.
— Я не в настроении для игр, Томас.
Мы избегали друг друга неделями, но я не собираюсь уходить из этого спортзала, не подравшись с ней. К тому же я так и не пережила её желание убить меня во время ограбления «Уэзерс».
Я ныряю под канаты и выхожу на ринг.
— Раз ты подстроила моё ранение, думаю, это справедливое возмездие. Тебе не кажется?
Поппи качает головой, притворяясь безразличной.
— В Кодексе сказано, что любой член может вызвать другого для разрешения спора. Отказ от такого вызова означает мгновенное поражение. — Я откидываюсь на канаты, скрестив руки на груди. — Что скажешь, Грин? Сдаёшься?
Она отворачивается, делая вид, что ей неинтересно. Я знаю, что она не откажется от возможности, учитывая, с каким интересом за нами наблюдают. Она скорее умрёт бойцом. В этом мы похожи.
Когда я слышу её раздражённый вздох, я усмехаюсь про себя, протягивая ей руку. Она отталкивает её, ныряет под канат и, оказавшись на ринге, выкрикивает правила:
— Без перерывов. Без рефери. Без перчаток. Проигравший просит пощады.
— Это против правил! — кричит кто-то.
— Джиджи! — шипит другой голос позади меня, пытаясь привести меня в чувство.
Но они не знают, что именно этого я и хочу. Это был лишь вопрос времени, когда гордость пересилит её здравый смысл. Если она вообще знала Джека, то ей известно, что вызывать Томаса на рукопашный бой — глупо.
Тёмная улыбка расползается по моим губам.
— С удовольствием.
Её собственное зловещее выражение появляется на лице, и мы медленно начинаем кружить друг вокруг друга.
— Бой! — кричит кто-то.
Танцуя на носочках, Поппи выглядит нервной и слишком самоуверенной. Это играет мне на руку, все тренировки с Оливером всплывают в памяти, когда я перебираю техники. Поппи наносит небрежный хук сверху — видимо, хочет закончить бой пораньше, — и я уклоняюсь в сторону, уходя от удара за секунду до контакта. Её поза ослабевает, когда она спотыкается от промаха.
Толпа ревёт, выкрикивая, чтобы я нанесла удар.
Но я не собираюсь заканчивать игру так быстро.
— Ты небрежна, — дразню я. — Такое разочарование.
Она резко поворачивается ко мне.
— Не забывай, кто победил в первый раз, Томас.
— О, я не забыла.
Мы снова начинаем кружить, и я вижу гнев в её глазах, когда люди у ринга начинают кричать. Я делаю шаг вперёд, вторгаясь на её территорию, и, отведя кулак назад, наношу джеб прямо в нос, заставляя её голову откинуться. Тем же движением я подсекаю её ноги.
Люди в комнате кричат, чтобы я набросилась на неё. Вместо этого я требую:
— Скажи, зачем ты это сделала — ты знала, что тот человек был в подсобке.
Она рычит и бросается на меня с низкого уровня. Её руки обхватывают мою талию, заставая врасплох. Мы падаем назад на несколько метров, и меня бросают на пол. Воздух вырывается из меня, и в момент уязвимости она наносит мне тяжёлый правый хук в щёку, от которого моя голова откидывается в сторону. Затем ещё один. И ещё один. По залу разносится шипение, но если Поппи может играть грязно, то и я могу.
— Готова просить пощады, Томас?
Сплюнув кровь, я говорю:
— Не совсем.
Позволив ей нанести ещё один удар, я поджимаю ноги и бью её в живот. Этого недостаточно, чтобы отправить её на пол, но она спотыкается, пытаясь отдышаться. Я встаю на ноги и разворачиваюсь, заставляя её упасть на спину с тяжёлым стуком. На этот раз, однако, я набрасываюсь на неё, оседлав грудь Поппи и прижав её руки коленями.
— Ты знала, что у него был пистолет, — говорю я, морщась от удара.
Мой кулак встречается с её лицом, удар за ударом. Моя рука начинает неметь, и мой взгляд падает на струйку крови, текущую из её носа, смешивающуюся с цветом её волос.
Моё зрение темнеет, и я кричу:
— Зачем ты это сделала!
Поппи взвизгивает подо мной.
Судя по состоянию её носа, он, без сомнения, сломан, но я знаю, что она скорее умрёт, чем сдастся. Скорее умрёт, чем скажет правду. Один её глаз заплыл, губа разбита, из ноздрей течёт кровь. И когда я вижу в её здоровом глазу то, что подтверждает мои подозрения, я отвожу руку на тяжёлом выдохе и решаю остановиться.
Я пришла сюда, чтобы доказать свою правоту, а не разбить ей лицо.
Если она так стремится защищать свои тайны, пусть так. К тому же бить её по лицу было на удивление весело.
Я встряхиваю рукой, и брызги крови с моей щеки разлетаются по полу ринга. Я уже выхожу из-под канатов, прежде чем Поппи успевает встать.
— Я не просила пощады! — кричит она.
— Тогда считай, что ты победила. — Я поворачиваюсь, отступая к двери. Подняв руки в воздухе в знак поражения, я говорю: — Я просто надеюсь, что оно того стоило.
Глава 42
Я иду по коридорам бывшей школы-интерната — штаб-квартиры «Круга», моего дома XIX века, — и в моей походке чувствуется легкость. Кроме лёгкой боли на щеках после драки с Поппи, я чувствую себя безупречно. Нет. Грёбаной эйфорией.
Живая.
Процветающая.
Я. Чертова. Преступница.
Я на подъеме сегодня утром, впечатлив Босса и продолжая делиться разведданными о предстоящих ограблениях. Я никогда не думала, что мне нужно одобрение мужчины — и на самом деле оно мне не нужно, — но я наслаждаюсь гордостью, которую Босс излучает при каждом моём предложении. И Ричард не единственный, кто это заметил — я видела множество других внимательных взглядов, устремлённых на меня.
Я даже слышала, как кто-то сказал, что Джек и рядом не стоял. И все дерьмовые разговоры с моими родителями практически исчезают при этой мысли.
При этом воспоминании я ускоряю шаг, почти подпрыгивая на ходу, направляясь в обеденный зал. Проходя мимо гостиной, я резко останавливаюсь, услышав, как кто-то зовёт меня по имени.
— Томас, — рявкает охранник. — Ричард тебя спрашивает.
— Что? Сейчас?
— Да. Сейчас.
— Я не могу сначала пообедать?
— Он сказал, это важно.
Я киваю и разворачиваюсь, направляясь к его кабинету на другом конце территории. Обычно я была бы в восторге от того, что он вызывает меня лично, но у меня есть подозрение, что это связано с инцидентом в итальянском особняке. Пора это обсудить.
Или, возможно, он хочет похвалить меня за мою работу, может быть, обсудить предстоящее ограбление.
Я стучу в дверь, и его голос разносится сквозь дерево.
— Войдите.
Я захожу и вижу Босса, небрежно развалившегося в кресле. Его поза расслаблена, спокойна. И я вдруг задаюсь вопросом, правильно ли я поняла цель этой встречи, когда он зажигает сигару и жестом приглашает меня сесть.