Секреты (ЛП), стр. 63

Воздух наполняется запретным чувством искушения и близости.

Гарри смотрит на меня так, как никогда раньше, с убийственным намерением в глазах, когда он говорит:

— К чёрту.

Его тяжёлая ладонь отчаянно сжимает мой затылок, притягивая мою голову вперёд, чтобы врезаться губами в мои.

Наши губы движутся вместе в исступлении, и у меня закатываются глаза от долгой разлуки с ним. Он наклоняет голову, чтобы дотянуться до моего рта, касаясь моей кожи, и я таю в его руках, наслаждаясь вкусом мятной жвачки на его языке. Мои руки находят его грудь, сжимая ткань, чтобы удержать его рядом, когда его язык пересекает границу моего рта, зажигая во мне тепло.

— Я хочу тебя поглотить на хрен, — бормочет Гарри в поцелуй.

Он пахнет токсичностью и плохими решениями. Я слишком хорошо принимаю это чувство, вставая на цыпочки и прижимаясь к нему сильнее.

— Тогда сделай это, — скулю я.

Он усмехается, впиваясь зубами в мою нижнюю губу, пока его свободная рука сжимает моё бедро.

— Я не могу. — Он отрывается от поцелуя. — Не здесь.

Потеря его вызывает у меня стон, но момент быстро настигает меня, заставляя чувствовать себя так, будто меня накачали чистым адреналином, когда Гарри говорит:

— Кажется, это был тот парень, которого мы должны были привести на допрос.

Оторвав взгляд от его пухлых губ, я поворачиваюсь к мужчине на полу, который действительно оказывается тем, кого мы надеялись допросить.

Седые волосы.

Густые брови.

Шорты.

Льняная рубашка, теперь испачканная кровью.

— О…

— Слишком поздно. Уходим.

Глава 41

Последствия нашего с Гарри поцелуя всё ещё витают в воздухе. Я чувствую себя опьянённой, пьяной от сырой интенсивности вкуса его языка на моём. Вот почему я заперлась в туалете самолёта на целую вечность после взлёта, пытаясь прийти в себя после того, как мы едва выбрались живыми из итальянского особняка.

Вечеринка превратилась в хаос, когда стало известно о проникновении, но нам удалось незаметно улизнуть у них из-под носа.

Но, блять… это было близко.

Пересматривая события сегодняшнего дня, желание пронзает мою суть. Я хватаюсь за стену, когда края моего зрения темнеют, живот сжимается от похоти. Каждая часть меня кричит держаться подальше от Гарри. Но что-то внутри меня — что-то дикое, дикарское и садистское — заставляет меня остаться.

Осторожно открывая дверь туалета, я вижу его прислонившимся к противоположной стене салона. Его голова откинута назад, он смотрит на меня сквозь тёмные ресницы.

— Чего ты хочешь? — спрашивает он, и его глубокий голос окутывает меня.

Я облизываю губы, действуя по чистому инстинкту.

— Тебя.

Его ноздри раздуваются, мышца на шее пульсирует.

— Где?

Его шаги медленны и мучительны, когда он прижимает меня к стене рядом с дверью туалета, его руки по обе стороны от моей головы. В ответ на его вопрос я подаюсь бёдрами вперёд, чувствуя, как его растущая эрекция прижимается к моему бедру. Он сжимает моё бедро одной рукой, балансируя на одной напряжённой руке. Его пальцы впиваются в мой бок, будто он физически сдерживает себя.

— Но ты должна быть тихой, принцесса. — Его голос понижается до приглушённого шёпота. — В этом самолёте есть диктофон. Я не хочу, чтобы кто-то слышал твои красивые стоны, так что тебе придётся быть очень тихой. Ты сможешь?

Я киваю, предвкушение обжигает мои бёдра.

Гарри медленно опускается на колени передо мной, и волна адреналина пробегает по моим венам от власти видеть его у моих ног. Это зажигает мою кожу огнём, пока она не начинает гореть, как печь.

— Пистолет остаётся, — говорю я ему.

Он медленно стягивает моё бельё с ног, и когда я выхожу из него, он прячет его в задний карман брюк. Когда его рука поднимается по моей коже — от лодыжки к икре, к колену, к бедру, — я чувствую силу его ладони. Он осторожно кладёт мою ногу себе на плечо, позволяя моей пятке упереться в его спину.

В его глазах убийственный, животный взгляд, когда он раздвигает мои бёдра, поднимает голову и прижимается губами ко мне. Я задыхаюсь и откидываю его волосы со лба, тяну за корни, когда его язык скользит внутрь меня, лижет, кружит, пожирает. Моя грудь жаждет прикосновений, и я сжимаю соски между пальцами.

Он двигается подо мной, издавая низкий, звериный стон, и бормочет:

— Господи, ты такая, блять, красивая.

Мои глаза распахиваются. Он пристально смотрит на меня, пока моя спина выгибается от стены, и он вводит палец в мой вход, заменяя язык. Остатки крови засохли на его щеках, делая его похожим на зверя. Он раздвигает мои складки пальцами, с безумной интенсивностью лаская мой клитор, не отрывая от меня взгляда.

Мои бёдра готовы сжаться вокруг головы Гарри, но его руки как стальные капканы, удерживающие мои ноги врозь. Я приоткрываю губы, задыхаясь от жидкого жара, сырой эйфории, захлёстывающей меня. Достаточно ему ввести ещё один палец, согнуть их оба в мою точку G, и я уже на грани оргазма.

Мои зубы впиваются в нижнюю губу, прокалывая кожу, когда я пытаюсь сохранить тишину. И когда Гарри покусывает мой клитор, я пропала. Движимая похотью и животным желанием, я готова выпустить на волю удовольствие, но он засовывает два пальца мне в рот, чтобы заглушить меня.

Его язык продолжает ласкать мой клитор, толкая меня вперёд, пока в моём животе взрываются фейерверки, а зрение темнеет. Моё тело горит от удовольствия, пылает жаром и ощущениями, когда я сосу его пальцы, отчаянно пытаясь заглушить стоны. Я чувствую вкус себя на его пальцах, заполняющих мой рот, и мой всхлип заглушается вторжением.

Когда моё тело обессилевается, Гарри рассыпает поцелуи по моему бедру, останавливаясь на месте, где остался шрам от пули. Его дыхание задерживается над кожей, когда он уделяет этому особое внимание, прежде чем подняться в полный рост и прижать два пальца под моим подбородком, заставляя меня смотреть на него. Его губы влажные и припухшие, он медленно проводит по ним языком, смакуя вкус.

Как бы ни было красиво это зрелище, я заставляю себя прочистить горло.

— Это последний раз, когда между нами что-то происходит.

— Продолжай себе это говорить, принцесса. — Он усмехается, находя мои слова смешными. — А теперь встань на колени и скажи, что любишь меня.

— Я не люблю тебя, Гарри.

Я правда не люблю.

Но я встаю на колени.

Его член твёрд и уже напрягает брюки, когда я расстёгиваю молнию и запускаю руку внутрь. Он шипит, когда я беру его в ладонь, освобождая от оков. Я обвожу языком его головку. Гарри напрягается от прикосновения, ударяя ладонью о стену за моей головой. Когда я поднимаю глаза, я вижу, как его взгляд прикован ко мне, и я обхватываю губами его головку.

Его губы приоткрываются, глаза темнеют, зрачки расширяются, пока чернота не поглощает зелень. Он вытаскивает заколку из моих волос, бросая её на пол, чтобы обмотать мои пряди вокруг своего запястья. Когда я беру его в рот, Гарри запрокидывает голову, стонет, и я наслаждаюсь болью, когда он дёргает рукой.

Я беру его так глубоко, как могу, и он входит в мой рот сильнее, направляя мою голову в такт. Я наслаждаюсь напряжением его челюсти, красотой его черт, когда он тает от моего прикосновения.

Блять, он захватывает дух.

Я провожу руками по его бёдрам, сжимая его у основания, и заглатываю остальное, до чего не дотягивается язык.

Он открывает глаза и видит, что я смотрю на него, и выдыхает: — Ты совершенна.

Когда его мышцы начинают напрягаться, а вена на шее пульсирует сильнее, я знаю, что он близок. Мгновение — и он изливается мне в рот, его конечности дрожат от разрядки.

— Н-не глотай, — запинается Гарри, дрожа от последствий.

Он вынимает член и опускает руку, тянет меня за подбородок, заставляя открыть рот. Зацепив два пальца за нижний ряд зубов, он слегка поворачивает мою голову, усмехаясь при виде жидкости, заполняющей мой рот.