Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 43
— Шахтёрск? — приподнял бровь Лазарев.
— Именно. В этом посёлке добывают магическую руду, и мы наверняка найдём интересные случаи для проверки студентов. К тому же они окунутся в совершенно другую среду работы.
— Шахтёрск… — размышлял Лазарев. — Что ж, в этом что-то есть. Их фельдшер постоянно шлёт депеши и жалуется на недостаток рабочих рук. В последней депеше он упоминал, что участились случаи рудниковой хвори…
Значит, Лазарев держит контакт с этим посёлком. Это хорошо, очень хорошо.
— Значит, вы согласны? — уточнил я.
— Согласен, — кивнул Лазарев. — Так и поступим, Григорий Романович. Завтра к полудню я подготовлю билеты и рекомендательное письмо к фельдшеру. Отправитесь поездом, студенты доберутся своим ходом.
Он подошёл к столу, порылся в ящике и достал папку.
— Здесь переданная фельдшером информация, — он протянул её мне. — Скудная, конечно, но для первого знакомства с обстановкой хватит.
Затем он достал вторую папку — значительно толще.
— А здесь личные дела студентов. Также рекомендую изучить их заранее.
— Благодарю. — Я убрал обе папки в саквояж. — Могу идти?
— Вы хотели о чём-то со мной поговорить, — напомнил Иван Николаевич.
— Ах да, — улыбнулся я. — А можно мне прибавку?
Ректор сощурил глаза и раздражённо поджал губы. Вот так вот молча можно послать нафиг.
— Понял! — улыбнулся я чуть шире. — Ну, попытка не пытка, как говорится. До свидания, Иван Николаевич.
— До свидания, — кивнул Лазарев.
Я развернулся и пошагал к двери, но уже у выхода Лазарев окликнул меня:
— И ещё, Григорий Романович.
— Да? — обернулся я.
— Рудниковая хворь — это не простуда. Это болезнь магической природы. Убедитесь, что ваши подопечные готовы к тому, что их ждёт. И что вы — готовы.
Лазарев смотрел на меня внимательно, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто предупреждение ректора.
— Благодарю, — ответил я. — Подготовлюсь.
И вышел из кабинета.
Значит, рудниковая хворь? Магическая болезнь, с которой я до сих пор не сталкивался. Пока я работал руками, головой и знаниями из прошлой жизни, но здесь этого может оказаться мало.
Пора учиться справляться с магическими недугами, иначе в Шахтёрске нам придётся несладко.
━─━────༺༻────━─━
Я решил не тратить время зря и подготовиться к грядущей командировке. Поэтому сразу направился в преподавательскую.
Поудобнее расположился за своим столом, положил документы перед собой и принялся изучать.
Итак, Шахтёрск. Население всего пара тысяч человек, что, впрочем, не так уж и мало по здешним меркам. Главное назначение посёлка — добыча магической руды. Ближайший к Петербургу рудодобывающий посёлок.
В общих чертах Емельян мне описывал детали насчёт посёлка. Там есть несколько шахт, где добываются разные виды руды. Перунит, та самая небесно-синяя руда для Контура сердца, добывается как раз в одной из них.
Емельян знает бригадира, который там работает. Он и помог раздобыть руду для будущей огранки. Вероятно, он сможет помочь снова. Но с рудой для Контура души сложнее…
Но об этом придётся думать уже на месте. А сейчас нужно понять санитарную обстановку, потому что командировку я себе выбил с дополнительными обязанностями.
Судя по донесениям от Шахтёрского фельдшера, поначалу он просто жаловался на высокую нагрузку, но неделю назад в посёлке особо активизировалась стандартная для таких мест рудниковая хворь, которая поражала шахтёров.
С такими случаями фельдшер сталкивался часто и был уверен, что справится без особых проблем. Однако почему-то число больных начало увеличиваться. Фельдшер жаловался, что ему приходится работать без выходных.
Он в посёлке один, и рук ему категорически не хватает, ведь другие горожане тоже не перестали болеть.
Что ж, с последним мы точно поможем, снизим нагрузку по обычным болезням. Но и с рудниковой хворью нужно что-то делать, рост числа заболевших может быть не случайностью.
Закончив читать донесения от фельдшера, я приступил к личным делам студентов. Нужно понимать, с каким уровнем подготовки я столкнусь и как смогу использовать студентов для эффективного устранения проблемы.
— Итак, — проговорил я себе под нос, — что вы из себя представляете, судари штрафники?
Увиденное мне совершенно не понравилось.
Один завалил практически всю теорию. Ещё была сударыня, у которой по отметкам во время учёбы всё вроде бы хорошо, а на одном из экзаменов внезапно стоит «неуд». А другой, четверокурсник, упал в обморок на практическом экзамене, где должен был ассистировать на не самой сложной операции.
Хм, а последний случай заставил меня немного отвлечься. Подумалось, что Петя Анисимов по этому критерию уже мог бы считаться как минимум подлекарем.
Хотя, думаю, теорию он бы пока завалил. Парень мозговитый, но он скорее практик — и чутьё у него отличное. С опытом это большущий плюс, но пока может сыграть злую шутку.
К тому же он как-то определил состояние своей сестры во время операции. Точнее почувствовал, если верить его словам. Это было очень интересно…
Так, ладно! Возвращаемся к нашим баранам. Точнее, провалившим экзамены студентам.
Хотя первое определение тоже не стоит откидывать раньше времени.
Пока листал страницы этих личных дел, новых вопросов у меня появлялось больше, чем я получал ответов. А ещё здесь не было фотокарточек, хотя очень хотелось поглядеть на физиономии таких замечательных ребят.
В общем, командировка обещала быть очень интересной. Если подумать, очень много всякого интересного в последнее время перепадает.
Слишком уж везёт. Чтоб её, эту Фортуну.
Пока я раздумывал над предстоящей работой, в преподавательскую зашёл ещё один педагог. Точнее, зашла. Она успела пройти полкабинета, увлечённо роясь в своей сумочке.
Замечательная, кстати, картина. Очень схожая с теми, что я не раз наблюдал в прошлой жизни, только наряды отличались.
Но как только она заметила меня, то замерла на месте в паре шагов от моего стола.
— Ой! Григорий Романович, здравствуйте!
Девушка смотрела на меня так, словно её застали с поличным за чем-то совершенно непозволительным.
— Здравствуйте, Анна Ивановна, — приветствовал я и вернулся к личным делам студентов, стараясь сделать вид, что не заметил её замешательства.
Анна ещё несколько секунд простояла на месте, затем всё же двинулась дальше и расположилась за рабочим местом в дальнем конце кабинета.
Ещё некоторое время мы провели молча. Анне требовалось время, чтобы оправиться, а мне требовалась тишина, чтобы сосредоточиться на деле.
— Григорий Романович, у вас разве не закончились занятия? — спросила Анна, наверняка имея в виду: «Почему я сижу в преподавательской?»
— Да, закончились, — ответил я, закрывая папку с личными делами. — Но меня скоро ждёт длительная командировка, так что вот готовлюсь к работе.
Анна вдруг замерла, держа в руках стопку бумаг, которую достала из сумки. Кажется, это были проверочные работы студентов.
— Так вот почему вы такой грустный, — виновато произнесла она и аккуратно положила стопку на стол.
Я грустный?
Но не успел я задать этот вопрос, как Анна вдруг со странными глазами уставилась на меня.
— Григорий Романович, я хочу, чтобы вы знали! Отец наверняка…
— Не стоит, Анна Ивановна, — не дал ей договорить то, о чём она могла пожалеть. — Это я предложил ректору отправить меня в Шахтёрск. Это даже веселее, чем читать лекции в аудиториях.
— Вам мало веселья? — чуть нервно хихикнула Анна.
Похоже, она немного растерялась из-за моих слов. И поняла, что реакция на новость о командировке оказалась… слишком красноречивой.
Это заставило меня улыбнуться. А в груди снова отступило свербение, которое я почти научился не замечать.
— Приключения позволяют не терять вкус к жизни, — произнёс я, задумчиво откинувшись на спинку кресла.
— Однако всё же вы чем-то озабочены, — Анна мягко положила руки на стол и машинально принялась теребить ноготь на указательном пальце. — Что-то не так? Может, я смогу помочь?