"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 911
Я искала твой образ в жизни и смерти другой О Ючжин.
И наконец пришло время.
Я хотела взглянуть в лицо своему греху и своей ране. Я стремилась к искуплению и исцелению.
Сэгён понимала все это и поэтому, зная правду, молчаливо поддерживала меня».
У Михо сердце разгорелось от переполняющих чувств. Невольно она сжала полы своего пальто, и слезы, вырвавшиеся из-за бушующих эмоций, начали стекать по щекам.
– Ючжин, – прошептала Михо, и от этого слова у нее заболело горло, будто вместо слогов она извергала кровь.
«Да, моя Ючжин была другой, не как та О Ючжин. Она была похожа не на яркую розу, а скорее на скромную лилию. Ее улыбка была не уверенной, а робкой. Моя Ючжин была тихой и немногословной девочкой, которая предпочитала стоять в тени, а не находиться в центре внимания.
Моя Ючжин…
Ючжин…
Впервые за семнадцать лет я произнесла ее имя. Впервые за семнадцать лет я по-настоящему позвала ее по имени. Расследуя это дело, я много раз произносила имя Ючжин, но ни разу не обратилась к той, настоящей Ючжин. Казалось, что в горле выросли шипы, а слова, словно лезвия, резали горло и вот-вот могла пойти кровь.
Ючжин, Ючжин.
Я не могла заставить себя произнести твое имя, потому что на мне лежала вина. Одно лишь это имя причиняло невыносимую боль, словно осколки стекла вонзались в мою грудь каждый раз, когда я пыталась его выговорить.
Поэтому я самовольно похоронила тебя. У меня не хватило смелости взглянуть в лицо тому, что я совершила, и я просто засыпала это землей. Но под этим слоем рана продолжала гноиться и кровоточить. Она оставалась живой и не давала покоя.
„Прости меня…“ – это были слова, которые я так хотела сказать тебе.
Я хотела остановить тебя, взять за плечи и признаться во всем. Сказать, что моя ложь загнала тебя в угол, что я отвернулась от тебя и что мне очень жаль».
Сердце Михо готово было вырваться из груди, все тело горело, словно охваченное пламенем. Она и Сэгён не могли сдержать слезы.
– Прости меня, – прошептала Михо, произнося слова, которые она должна была сказать семнадцать лет назад, но безнадежно опоздала.
Они долго плакали, словно бросая все накопившиеся эмоции в мерцающую реку перед ними.
Лишь спустя время обе наконец вытерли слезы.
– Мы не виновницы той трагедии. Мы все были и своего рода жертвами, и на нас лежала часть ответственности. Но… Наверное, до самой смерти мы не сможем полностью освободиться от этого.
Михо кивнула в ответ на слова Сэгён.
Есть раны, которые никогда не заживают. Они остаются с нами до самой смерти, до того дня, когда мы закроем глаза и сделаем последний вдох. Такие раны нельзя исцелить, их можно лишь принять и продолжать жить с этим бременем.
– И каждый раз, когда эти мысли будут возвращаться, давай больше не будем себя винить… Просто будем скорбеть. Теперь… давай просто грустить и оплакивать ее.
С реки дул холодный ветер. Михо обняла Сэгён за плечи. Они долго стояли молча.
Река, как и вчера, так и сегодня продолжала свое неумолимое течение, все так же мерцая в вечном движении.
Эпилог
Закончился второй семестр первого класса старшей школы.
Михо, Ючжин и Сэгён стояли на пустынном берегу реки Ханган, дрожа от холода из-за пронизывающего ветра. Солнце уже давно село, и ледяной ветер с реки безжалостно хлестал девушек.
Провалив экзамены, подруги решили отправиться к реке Ханган в надежде, что пейзаж поможет им хоть немного развеяться. Однако место, куда они прибыли, оказалось пустынным и заброшенным, с редкими кустами, растущими вокруг. Перед ними были лишь мутные и колышущиеся темные воды реки.
– Ох, как же все плохо. Настоящая катастрофа, – вздохнула Ючжин, плюхнувшись на землю. Хоть они все получили плохие результаты на экзаменах, у Ючжин они оказались хуже всех. – Как вообще столько несчастий может свалиться разом? Мало того, что я перепутала ответы по истории, так еще и телефон у меня отобрали. Я думала, что хотя бы вид на реку поможет почувствовать себя лучше, а тут вот это.
Не успела Ючжин закончить, как Сэгён тоже подала голос:
– Что с тобой не так? Думаешь, только ты несчастна? У меня все то же самое. Вчера мои мама и папа опять поссорились. Из-за того, что мама всю ночь плакала, я даже уснуть не смогла. Оценки? Да мои родители даже не знают, в какой я профильной группе – гуманитарной или математической.
Михо не смогла промолчать, подумав, что они соревнуются в том, кто из них самая несчастная. Она была уверена, что ее жизнь не менее тяжела.
– Вас за плохие оценки хотя бы не бьют. А я вот думаю, сколько пощечин отхвачу, когда приду домой с таким табелем. Лучше бы уже розгами, честное слово. А пощечины… Вы вообще знаете, как это унизительно?
После слов Михо все тяжело вздохнули.
Берег реки Ханган уже утонул в густой тьме, и только холодный ветер пронзительно свистел вокруг. Настроение было подавленным, и потому повисла мрачная атмосфера.
Девушки молча смотрели на спокойно текущую реку, как вдруг тишину нарушил громкий урчащий звук. Михо и Ючжин одновременно повернули головы к Сэгён. Звук явно доносился из ее живота. Сэгён смутилась, а ее лицо моментально залилось краской от стыда.
– Глупый живот совершенно не к месту заурчал.
– Голодная? Подожди, у меня, кажется, кое-что есть.
Михо быстро открыла свою сумку, вспомнив о сушеном кальмаре, которого она купила вчера. Порывшись в сумке, она с улыбкой вытащила две упаковки.
Лица Ючжин и Сэгён тут же просветлели.
– О, Чан Михо! Ну ты всегда на высоте!
– Как всегда, на тебя можно положиться, Михо. Давай открывай скорее, а то я сейчас с голоду умру.
От восторженных возгласов подруг на душе у Михо стало приятно и тепло. Она развернула упаковки и поделилась с ними. Ючжин и Сэгён, жуя жесткие кусочки кальмара, от которых аж ныли челюсти, тихо посмеивались.
Ючжин даже протянула одно щупальце кальмара и вложила его в рот Михо.
– А мы долго тут сидеть будем? Очень холодно, вообще-то.
Ючжин особенно плохо переносила холод, поэтому дрожала всем телом, но все еще продолжала жевать кальмара. Михо уже собиралась предложить вернуться домой, но вдруг ахнула и снова полезла в свою сумку. Внутри оказались одноразовые грелки для рук, которые она купила несколько дней назад.
– Та-дам!
Ючжин и Сэгён радостно воскликнули, увидев, что достала Михо. Подруги быстро вскрыли упаковки и зажали грелки в руках. Когда тепло начало понемногу разливаться по телу, на их лицах снова появились улыбки.
– Ах, какое счастье!
Михо и Сэгён рассмеялись, услышав слова Ючжин.
– Что такое? Ты же только что говорила, как ужасно несчастна, – пошутила Сэгён.
– Не знаю, но сейчас мне очень хорошо… А я ведь с детства плохо переношу холод, но зиму люблю больше всего. Знаете почему?
– Почему?
– Потому что именно зимой лучше всего ощущается тепло. Я чувствую себя такой счастливой, когда держу в руках что-то теплое, вроде чашки чая или горячего батата.
– Ого, да ты совсем простушка! Почему у тебя такие скромные радости?
– Действительно…
– Тогда вот так станет еще теплее.
Михо обняла Ючжин, которая радовалась простой грелке для рук, за плечи. Сэгён придвинулась ближе, и между ними разлилось тепло. Прижавшись друг к другу, они больше не чувствовали холода.
Подруги смотрели на колышущуюся поверхность реки. На улице было холодно, и их планы пошли наперекосяк, но никто не предлагал вернуться домой. Возможно, каждой из них втайне нравился этот момент и они не хотели, чтобы он заканчивался.
– Давайте вернемся сюда, когда нам исполнится двадцать, – заговорила Ючжин. Она, как никто другой, мечтала скорее стать взрослой и поэтому часто говорила о будущем.
– Да, обязательно вернемся именно сюда, а не на тот берег, где все тусуются, – сказала Михо, и Ючжин с Сэгён весело рассмеялись.
– Отлично! А в следующий раз возьмем не только кальмара, но и пиво, – добавила Сэгён. Михо и Ючжин радостно согласились с ее идеей.